Где заканчивается бой

***

Я всё так же продолжал сражаться — порой в одиночку. Иногда замечал, что за боем кто-то наблюдает. Это был Фэнг. И каждый раз, когда я понимал это, на лице невольно появлялась улыбка. Что-то в нём меня цепляло. Что-то тянуло за душу. Мы общались, шутили — глупо, по-детски, но вместе. Только с ним я позволял себе быть таким. В остальное время нужно было держать образ "мрачного эмо". Удивительно, но факт: я стал чаще улыбаться. Даже в зеркале — уже не только тень. Мама замечала перемены и с ухмылкой говорила: «Я же говорила, это просто переходный возраст. Пройдёт». Честно? Это до сих пор бесит.

***

Вообще, какая у неё роль в моей жизни? Кажется, я — единственный боец, у кого вообще упоминается мать. Никто её никогда не видел. Странно? Да. Бред? Тоже да. Но я с этим живу.

***

Мы уже давно тесно общались — по моим подсчётам, где-то два или три месяца. И за это время я успел крепко привязаться к нему. Мы понимали друг друга с полуслова. Я делился с ним всем. Теперь — абсолютно всем: мыслями, тревогами, радостями, даже проблемами с мамой… А это уже серьёзно. Он рассказывал о своей мечте — стать популярным и талантливым актёром. И я верил. Правда. Он умел подражать другим бойцам с таким чувством, с таким попаданием в образ, что казалось — у него точно получится. Или… может, это я просто хотел в это верить? Однажды он написал мне, что достал билеты на концерт Драко. Сказать, что я обрадовался — ничего не сказать. Я носился по комнате как бешеный, чуть в обморок не рухнул от радости. Мама, как обычно, была против. Но на этот раз я её уговорил.

***

Радостный, чуть ли не вприпрыжку, я шёл к месту встречи — у входа. У нас были стоячие места в фан-зоне, прямо у сцены. Я мог наслаждаться концертом из первых рядов — это было невероятно. Я пришёл первым. Ровно в шесть появился Фэнг и, сияя, сразу подбежал ко мне. Обнял за плечи и весело сказал: — Снова привет! Как настроение? Я сделал глубокий вдох, стараясь немного успокоиться, чтобы не заговорить слишком быстро: — Привет. Отлично! Ты даже не представляешь, как я счастлив! Он улыбнулся ещё шире и крепче прижал меня к себе. Я не возражал. — Представляю, — на его лице была та самая тёплая, открытая улыбка. Мы вошли и двинулись к нашим местам у сцены. — Как ты достал билеты? Я ведь видел цены... — Через знакомых, по скидке, — перебил он с привычной лёгкостью. — Спасибо, что позвал. Для меня это важно, — я тоже улыбался. Был по-настоящему счастлив. Внутри возникало странное тепло. Оно приходило каждый раз, когда я был рядом с Фэнгом. Нет, это не бабочки в животе — бабочки бывают, когда тревожно. Это было другое. Тишина. Спокойствие. Умиротворение. Нет, это ведь точно не любовь. Так ведь не должно быть. Правда? Или... это нам тоже можно? Не знаю.... И вот зазвучала моя любимая песня. Сердце забилось сильнее, дыхание перехватило — казалось, с каждым ударом ритма я отрываюсь от земли. Я подпрыгивал, будто хотел взлететь и первым коснуться волны над нами. И вдруг — сильные руки обвили мою талию, и в следующее мгновение я уже оказался на плечах у Фэнга. Он легко поднял меня, будто это было само собой разумеющееся. Я удивлённо посмотрел вниз, встретился с его глазами — и невольно улыбнулся. Широко, искренне. Я чувствовал как воздух дрожал, ритм отдавал в груди, и создавалось чувство будто внутри меня, мать его, сабвуфер! Да, прямо в грудной клетке! — Я хуею с тебя… Спасибо, — прошептал я, держась за его голову одной рукой. Только это и удерживало меня от падения — да и, наверное, от слишком сильных чувств тоже. Фэнг смотрел на меня снизу вверх и улыбался. Его ладони уверенно держали меня за бёдра, и в этот момент я знал: могу не бояться. Я в полной безопасности. Рядом с ним. Сверху сцена казалась ближе, огни сияли ярче, а музыка — будто звучала прямо внутри меня. Это было волшебно. Глаза сами собой наполнились слезами — не от грусти, нет. От радости. Обжигали щеки и скатывались прямо на уже влажную футболку. В это трудно было поверить. Всё происходящее казалось сном — слишком красивым, чтобы быть правдой.

***

Я забыл обо всём. Просто выключился. Ни смерти, ни мать, которая вечно сверлит: «в кого ты такой…», ни эта убогая работа с жалкой зарплатой — всё это исчезло. Только музыка. Только он. Фэнг. Что-то щёлкнуло. Как вспышка. Вот это вот спокойствие рядом с ним, тёплая тишина в голове, когда он рядом… смех, прикосновения, как он смотрит — не так, как все. И тут до меня дошло. Вот почему он всегда казался мне… особенным. Притягательным. Таким, каким не должен. Страх. Настоящий. А если он отвернётся? А если будет брезгливо смотреть сквозь? А если мать узнает?.. Стоп. Мне ведь уже давно нечего терять. Хотя нет. Вру. Теперь есть. Он. Я привязался. Слишком. Я… влюбился. Чёрт. Что теперь делать?