Где заканчивается бой

***

Обычно после таких ночей остаётся приятное послевкусие. В груди разливается тепло, на лице — лёгкая, устойчивая улыбка. Но не в этот раз. Мне было не до этого. Я понял. Понял, что чувствую нечто… запрещённое. То, за что могут осудить. Отвернуться. Перестать общаться — в лучшем случае. Я проснулся рано. Раньше будильника. Тело двигалось автоматически: босые ступни шлёпали по холодному паркету, пальцы лениво собирали волосы в хвост. Лак на ногтях облупился. Надо бы обновить, — машинально мелькнуло в голове.

***

Я заглянул в холодильник. Пусто. Мышь, кажется, и правда могла бы там повеситься. Захлопнул дверцу, включил плиту, поставил чайник. Лень идти в магазин. Да и аппетита особого не было — в горле стоял ком, как будто кирпичей навалили. Телефон с глухим стуком лег на стол. Чайник зашипел и засвистел, выдыхая клубы пара. Я налил кипяток в чашку, пакетик с чаем плюхнулся в воду. Хоть какое-то тепло. Уведомление. — Привет! — Ты как? Фэнг. Грудь сжалась. Воздух будто перестал проходить в лёгкие. Я не мог ответить. Просто не мог. Выключил звук. Потом — и сам телефон. Я позволил себе почувствовать больше, чем следовало. Теперь сам и расплачиваюсь. Кружка опустела. Я лениво поставил её в раковину. Посмотреть сериал, что ли?.. Открыл шкафчик — на удивление, там завалялась пачка попкорна для микроволновки. Сунул её внутрь, настроил таймер. Сел напротив и тупо смотрел, как она крутится, постепенно разбухая. По кухне начал разливаться запах попкорна. И меня резко флешбекнуло. Фэнг. Он часто пах так же. Его одежда была пропитана этим запахом — уютным, чуть сладким, домашним. В груди всё сжалось. Я почти потянулся за телефоном. Хотел… ответить. Хотел написать. Услышать его. Но что-то внутри резко отдёрнуло: «Нет! Не смей. Пожалеешь». Я послушал. Потому что было страшно. Писк микроволновки вернул в реальность. Громкий, звонкий, надоедливый. Вот нахуя ты так орёшь? Я же вот, перед тобой сижу! Я высыпал попкорн в глубокую тарелку и поплёлся в комнату. Включил какой-то ситком, почти бездумно. На автомате начал снимать облупившийся лак с ногтей. Покрасил один ноготь и… Запах. Знакомый. Резкий. Вспомнилось, как мы были в студии, где он работает. В гримёрке пахло духами, новой одеждой, лаком… Всё снова — он. Я пытался не думать, но руки начали подрагивать. Слишком многое вокруг напоминало о нём. Актёр в сериале, жутко похожий на Фэнга. Попкорн. Лак. Даже чёртовы плакаты на стене. В голове — на повторе его смех. Его руки на моей талии. Его объятия — такие невинные, детские и такие тёплые. Слёзы выступили на глазах. Я больше ничего не видел — только размытые огоньки экрана и тарелку на столе. Убрал лак. Закрыл глаза. И… разревелся. По-настоящему. Как ребенок в истерике. Слёзы текли реками по щекам и оставляли полосы, казалось, я мог выплакать всю воду в теле. Я вытирал слёзы снова и снова, но они не заканчивались. Казалось, чем сильнее стираю, тем больше льётся. И вдруг — в голове всплыли строчки: «Ты, наверное, спросишь, мама, почему я так плачу в последнее время? Откуда женское бельё в моём шкафу?.. Тебе придётся поверить…» Я рассмеялся. Сквозь слёзы, сквозь судороги в груди — глухо, сдавленно. Плакал и смеялся одновременно. От себя. От своей ничтожности. От бессилия. Какой же я идиот. Влюбиться в друга? Серьёзно? Меня передёрнуло. Стало противно от самого себя, от того, что я вообще позволил себе это. Как я мог? Как посмел? Позор. Я — сам себе враг. Самый главный враг. Сделал глубокий вдох. Слишком резкий, почти обжёг лёгкие. Вытер лицо, дрожащими руками взял телефон. Включил. Сердце колотилось, как бешеное. Открыл чат с Фэнгом. И написал:

Привет –

Вот только проснулся –

Я отлично. Сам как? –

Что плохого в том, чтобы просто ответить? Мы ведь друзья. Всего лишь друзья. А чувства… угаснут. Я очень на это надеялся. Фэнг ответил почти сразу: — Я тоже отлично! Прекрасно выспался, сижу, кушаю ^^ — Может, сходим сегодня в парное? Я замер, задержал дыхание, потом медленно набрал:

Нет, прости. Я что-то вымотался –Совсем нет сил, ну ты понимаешь –

— Да, конечно! Отдыхай (⁠◕⁠ᴗ⁠◕⁠✿⁠) Я положил телефон и выдохнул. Губы всё ещё дрожали, глаза опухли и покраснели от слёз, нос заложен — дышать было тяжело. Пошёл умыться. Прохладная вода немного отрезвила. Становилось тише внутри. Я опять себя накрутил… Так прошёл весь день — перед ноутбуком, в каком-то тумане. Еды почти не было. То дремал, то пялился в чёрный экран, где отражалось моё лицо. Отрешённое, уставшее, потерянное. Я даже не пытался понять, что происходит. И не хотел. Меня это не волновало. Не сегодня. Вечером вернулась мама, с пакетами, полными продуктов. Я молча помог ей разобрать всё, а потом просто сел за кухонный стол. Пока она хлопотала у плиты, я сидел в полной тишине. — Всё в порядке? У тебя глаза опухли. Ты что, плакал? — вдруг нарушила тишину мама. Голос — монотонный, уставший, как будто спрашивала по инерции. — Воды много выпил, вот и отёк немного, — сам удивился, как быстро мозг сгенерил отмазку. Снова тишина. Густая, вязкая. Я встал и ушёл в комнату. Захлопнул ноутбук, поставил его на зарядку. Упав на кровать, взял телефон и открыл галерею — пролистал к вчерашним фото и видео. Мы с Фэнгом: Я — такой счастливый, Он — сияющий, как солнце. Глаза блестят, как в аниме. Мы взмыленные, пропитанные запахами толпы, но абсолютно довольные. Будто концерт шёл только для нас — придурков, глупых, но счастливых. Я невольно улыбнулся. Хотя всё это казалось больше похожим на "фото за мгновение до трагедии" — как в тех" грустных" видео из TikTok. Я пролистал галерею до самого конца, потом вернулся к тем же кадрам, задержался на них на мгновение и, вздохнув, выключил телефон. Без лишних мыслей натянул толстовку, вставил наушники и вышел на улицу. Только что прошёл дождь — воздух был наполнен сыростью, запахом мокрого асфальта и влажной земли. Кеды хлюпали по лужам, но мне было плевать. Я просто шёл. Мимо витрин, скамеек, пустых дворов и чужих лиц. Когда-то я чувствовал себя NPC в чужой игре — каким-то случайным прохожим в чьей-то реальности. А теперь… теперь я чувствовал себя живым. Настоящим. Хотя бы на чуть-чуть. Хотя знаю, что сам собран из нулей и единиц. Но, может, в этом тоже что-то есть. Я ощущал прохладу, вдыхал запах мокрого города, ловил обрывки звёздного неба между облаками, слушал музыку. Это было… по-человечески. В кармане нашёлся небольшой скомканный остаток денег. Я направился к знакомой забегаловке — может, взять что-то на перекус. Но когда проходил мимо одного переулка, сердце кольнуло. Здесь мы однажды прятались с Фэнгом от ливня. Промокшие до нитки, стояли под навесом и ржали как идиоты. Тогда он сказал: «Если бы мы были в фильме, сейчас бы заиграла романтичная музыка.» Сейчас в наушниках звучал «Рустем». И я, сам не замечая, начал подпевать шёпотом — слова знал наизусть: «Я ухожу к другому. Его зовут Рустем… Он КМС по боксу… и бизнесмен…» Я усмехнулся, хоть и без радости. Музыка как будто издевалась. Всё будто бы снова замкнулось на нём. --- Я зашёл в залитое тёплым светом помещение, и над дверью тут же радостно звякнул колокольчик. Пахло кофе, свежеиспечёнными булочками и сэндвичами. Внутри было всего несколько столиков и пара мягких кресел, где посетители негромко разговаривали друг с другом. Я подошёл к кассе, сделал заказ, расплатился и занял место, вытащив один наушник, чтобы не пропустить, когда меня позовут. Остальное время бездумно прокручивал ленту в телефоне, пока внутри не раздался очередной звон колокольчика. Рефлекторно подняв взгляд — и замер. Знакомый хвостик. Волосы мокрые, с козырька красной кепки капает вода. Белая майка прилипла к телу, промокнув насквозь. Жёлтые кроссовки хлюпали с каждым шагом. Фэнг. Я быстро опустил глаза обратно в экран, притворившись, что не заметил его. Сердце стучало в висках. Он же, как будто ничего не замечая, подошёл к свободному стулу у обогревателя и сел, подняв ноги на носки, чтобы хотя бы чуть согреться. С него всё ещё капала вода, а я старался не смотреть в его сторону, хотя каждое движение он словно притягивал магнетизмом. --- Громогласный голос кассира внезапно разорвал уютную тишину, назвав моё имя. Я поднялся, забрал сэндвич и кофе, вернулся за свой столик. Скинул толстовку, повесив её на спинку стула, и сделал первый глоток — горячий, обжигающий, но такой нужный. Не успел я по-настоящему расслабиться, как ко мне подошёл Фэнг. Он уже немного обсох, хотя мокрые волосы всё ещё прилипали к лицу. Он сел напротив и, чуть улыбнувшись, сказал: — Привет. Ты как? — Привет... Да нормально. А ты? Как умудрился так вымокнуть? — Тоже пойдёт... Вышел прогуляться — и попал под дождь. Я лишь поджал губы. Не сказав ни слова, снял кофту со спинки стула и протянул ему. Сейчас на мне была футболка. — Не надо, — он попытался отказаться, но я настойчиво вложил кофту в его руки. — Спасибо, — с благодарной улыбкой сказал он и накинул её на плечи. Он снова посмотрел на меня — мягко, тепло, по-доброму. — А ты чего тут? Я замялся, делая вид, что сосредоточен на своём стаканчике. — Не хочу дома сидеть. Хотел немного отвлечься... В последнее время — странные чувства. Фэнг распустил волосы, откинув пряди с лица, и посмотрел прямо в глаза: — Это тебя беспокоит? Хочешь поговорить? Голос его звучал так мягко и искренне, что внутри что-то дрогнуло. Казалось, я мог рассказать ему всё. Абсолютно всё. ---              — У тебя бывало такое, что вдруг начинаешь чувствовать себя… живым? Сейчас объясню. Всё это время мы — просто бойцы в игре. Я с этим давно смирился. Но вдруг… что-то изменилось. Будто я был камнем, а потом кто-то поместил меня в человеческое тело и сказал: «Теперь ты чувствуешь». И я начал. Запах дождя, музыка — всё стало по-настоящему. Я стал наслаждаться этим. Как будто стал обычным человеком. Фэнг слушал внимательно, кивал. — Такое бывает. Разве это плохо? Я покачал головой. — Не это меня беспокоит… А то, что идёт после. Последствия этого «дара». Мне кажется, я начал чувствовать… то, чего не должен. То, за что даже ты можешь отвернуться от меня, — я уставился на пар, поднимающийся из стаканчика. — Я не тот, кто осуждает. Ты же знаешь, — мягко ответил он. — Но... — я замолчал, тяжело выдохнул. — Прости. Я так и сидел, уткнувшись взглядом в свой напиток. И вдруг — лёгкое прикосновение. Холодная рука Фэнга легла на мою. Его пальцы окоченели от холода. — Я здесь. Готов тебя выслушать. Только дай мне секунду, я чай возьму. Холодно пиздец, — он поднялся, подошёл к кассе. Ему тут же подали чашку. Расплатившись, он сел рядом со мной, грея руки о горячую керамику. — Ну, — он повернулся ко мне, — рассказывай. Что бы это ни было — я тебя не осужу. --- Я сглотнул ком в горле и посмотрел Фэнгу в глаза. В идеально ровном разрезе его глаз блестел тёплый, понимающий взгляд — будто чёрный жемчуг отражал всё, что у меня внутри. Я тяжело вздохнул, сделал глоток и начал. Думал, что сейчас скажу красивую, продуманную речь: о том, как он стал для меня важен, как его появление затмило всё дерьмо, в котором мы живём, как рядом с ним я впервые перестал замечать страдания... Но вместо этого я просто выпалил: — Я в тебя влюбился. Я ахуел. Серьёзно. Чёрт возьми! Это должен был быть особенный момент! Слова, атмосфера, напряжение — всё было! Но я, конечно, взял и выстрелил в лоб. Ну еб твою за ногу... Глаза Фэнга распахнулись. Он застыл, приподняв брови, в... нет, не в лёгком, а в конкретном, явном ахуе. --- — Ты стал мне т-так близок... Ну, типа... — словарный запас внезапно закончился, щеки горели, даже уши, казалось, вспыхнули. — Ты такой... ээ... В общем... Я слишком привязался... Я пойму, если тебе это неприятно, ну, мы же друзья и всё такое... Просто пойми, я не специально. Я сам только вчера это понял... Я тараторил, сбивался, пальцы дрожали, язык заплетался. В панике не знал, куда себя деть. Но Фэнг вдруг расплылся в спокойной, мягкой улыбке, молча положил руку мне на плечо, потом обнял и прижал к себе. Его кофта была чуть влажной и холодной, но это было неважно. — Вот это поворот, — с усмешкой пробормотал он. — Я уж думал, сейчас на одно колено встанешь и кольцо достанешь. Я фыркнул, вспомнив наш первый откровенный разговор. — Я тебя понимаю, — продолжил он. — Вообще, я давно поглядывал на тебя. Твоя холодная уверенность в себе — она цепляла. А когда мы сблизились, я чуть ли не прыгал от счастья. Хотел признаться в любви ещё там на концерте, когда ты плакал сидя у меня на плечах. Так что, выходит, наши чувства взаимны. Сердце пропустило пару ударов. Губы задрожали. Этот день казался бесконечным, как начало какой-то личной муки. И вот снова — этот упрямый, упрямо-добрый принц в жёлтых кроссовках вытаскивает меня из пропасти. И я снова заплакал. Чёрт, каким сентиментальным я стал. Но теперь — от всего и сразу. Раньше я проигрывал в схватке с собой. Сегодня — не то чтобы выиграл... Но будто война закончилась. Меня вытащили из плена моего же разума. Фэнг потянулся за салфетками. Знаете эти неудобные квадратные салфетницы, из которых вечно вылезает сразу несколько салфеток? Вот именно такая стояла на нашем столе. Он неуклюже вытащил сразу несколько, рассмеялся: — Ну епта... — пробормотал, вытирая мне слёзы одной салфеткой, а вторую протянул мне. Я плакал. Прямо здесь, перед всеми этими людьми — и мне уже было не стыдно. Потому что я был с ним. Я был счастлив. Я не стал победителем, но... я покинул поле боя. Внутреннее, изнуряющее сражение. Впервые за долгое время — не в одиночку. Фэнг не был идеальным. Но мне и не нужен был идеал. Он был неуклюжий, смешной, панически боялся пауков — и именно в этом вся его суть. Он был настоящим. Я улыбался, как ребёнок. Настоящей, тёплой улыбкой. Он — весь мокрый, в моей нефорской толстовке. Я — до сих пор ничего толком не ел за день. Но мы сидели напротив друг друга. И оба были счастливы.