Талион

      В эту компанию грузоперевозок, в центр её логистики, я попала, можно сказать, по блату. Моя близкая подруга, с которой мы, кстати, тоже познакомились в студенческие годы, уже работала тут и подтянула меня к себе, как только узнала, что меня пихнули с прошлого места работы за, якобы, частые больничные.       Но я-то знала, что дело было в том, что я каждый месяц предъявляла начальству за любую недостачу в своей зарплате. Я знала про каждую копейку, которую они хотели от меня скрыть. Я спорила по любому наложенному на меня штрафу, показывая на собственном примере своим бесхребетным коллегам, как всё-таки можно отстаивать свои права. Поскольку я была матерью-одиночкой, каждый грёбаный рубль был на счету.       Оля уже работала тут почти год и на наших редких встречах все уши прожужжала мне и про свою хорошо оплачиваемую работу, и про начальника-козла, но настоящего ловеласа, на которого девушка вела охоту, раскидывая везде свои любовные сети.       Вооружившись глубоким декольте, коротким платьем и ярким макияжем, она надеялась, что рано или поздно сможет оседлать этого самца. Надеялась на это, даже несмотря на то, что сама рассказывала мне о том, какой он всё-таки моральный урод и бабник. Как он периодически потрахивает в своём кабинете секретаршу, конкурентку Оли за сердце этого невиданного мудака.       Я только крутила пальцем у виска, даже не пытаясь себе представить весь сюр этой ситуации.       На начальника-ловеласа, мне было абсолютно всё равно, когда я решила идти сюда работать. Но вот обещанная зарплата была мне важна, и, как и на любом другом рабочем месте до этого, я собиралась грызться за каждую копейку. Наш народ любил обсчитывать и обворовывать друг друга. Стоит позволить поступить с собой так один раз, и уже не заметишь, как у тебя урезали пол зарплаты.       Несмотря на то, что я почти уже как неделю без выходных работала здесь, начальника сегодня увидела впервые. Бабы с самого утра шептались о том, что директор сегодня выходит из отпуска. Все пришли нарядные как на подбор, будто бы их собирались замуж выдавать. Видимо, больше половины женского коллектива имели виды на этого самца.       Я самодовольно усмехнулась своим мыслям в голове, открывая на рабочем столе компьютера программу, через которую проходили все логистические операции. Мой спасательный круг на животе должен был уберечь меня от этого невиданного кобеля.       Дресс-кода в этом заведении не было: каждый носил, что пожелает. Но, хотя привлечь к себе внимание, большинство моих новых коллег носили классическую одежду с интересными глубокими вырезами в разных местах. Будь то разрез на юбке-карандаше едва ли не до туда, откуда начинают расти ноги, или же вырез блузки, который едва прикрывал соски. Я же осталась верной себе, надевая неприметное серое худи, удобные кроссовки и скини-джинсы. Чем меньше обращали на меня внимания, тем было лучше для меня.       И хоть коллектив на восемьдесят процентов состоял из женского пола, мужчины тут всё же были: парочка скуфов сорокалетнего возраста и три моих ровесника. Все они с недовольным выражением на лицах ожидали своего непосредственного начальника.       Оля тоже перестаралась. Макияж её сегодня был настолько яркий, что создавалось впечатление, будто бы она вернулась с карнавала. Неестественно большой начёс, на сожжённых волосах, окрашенных в блонд. Подруга уже успела поделиться со мной информацией о том, что «самцу» нравятся блондинки. Я же была светло-русой, ближе к пепельному цвету. Так что, когда я узнала эту информацию, даже думала о том, чтобы перекрасить волосы в чёрный цвет.       Никаких интрижек на работе.       Не смешивать личное с работой.       Нет служебным романам.       Вот такими были мои основные три причины не связываться с этим расчудесным директором. Вторые мои серьёзные отношения начались именно как служебная интрижка, поэтому это стало моим негласным правилом номер один, которого я теперь строго придерживалась. Имея сведения в голове, что директор — это мужчина номер один в этих стенах, для меня он автоматически стал персоной нон грата.*       Оля хлопотала у зеркала, периодически поправляя свой макияж. Но директор не появился не на утренней планёрке, ни в обед. Его персона удостоила нас своим вниманием лишь в полдень, во второй половине дня, когда после трапезы совсем не хотелось работать.       Он зашёл в наш офис, приветливо улыбаясь всем своим подчинённым, принимая от них приветствия и комплименты по поводу ровного загара в свой адрес. Женщины и девушки повскакивали со своих мест и облепили молодого мужчину со всех сторон.       Мужчина был, действительно, роскошный, особенно на фоне своих подчинённых мужского пола. Рослый, крепкий, ухоженный, в дорогом фирменном костюме. Он обаятельно улыбался всем присутствующим своими аккуратными винирами, но в глаза мне бросилось то, что взгляд его оставался холодным, несмотря на всю внешнюю дружелюбность и вежливость. — Я вижу, у нас есть новенькие?       С этим вопросом директор обратился к своей секретарше, которая стояла по правую руку от него. Естественно девушка была блондинкой милой наружности, с аккуратными ровными стрелочками и исключительно красивым ярким акцентом, сделанным красной помадой, на своих накаченных губах. — Да, Мельчук резко уволилась в начале вашего отпуска. Пришлось быстро искать замену, чтобы не перегружать всех остальных и не задерживать поставки.       Девушка кокетливо заглядывала в глаза молодого мужчины, всем своим видом стараясь ему понравиться. — И как же вас зовут? — поинтересовался директор, глядя мне прямо в глаза.       Он смотрел на меня так, будто бы я уже успела ему чем-то насолить. От этого неразрывного зрительного контакта моё сердце замедлилось, переставая гонять по телу кровь. — Ева… — я немного растерялась и запнулась на полуслове, будто бы забыла собственное имя. — Ребёнок Ева Евгеньевна, — робко озвучила я своё полное имя. — Очень приятно, Ева. Меня зовут Шахов Александр Сергеевич. Я, директор этого филиала, буду рад с вами поработать. Если будут какие-то вопросы, обращайтесь.       Мужчина едва заметно кивнул мне головой и, в сопровождении своей секретарши, покинул помещение, а у меня руки затряслись от флэшбэка, который я ненароком словила.       Сосновый бор. Крашеный блондин с зелёными глазами по имени Пономарёв Саша. И вопрос, прозвучавший десять лет назад, в конце засушливого августа, вдалеке от дома:       «Как тебя зовут, смелая сестричка?».       Я села обратно на стул. Нет, это не могло быть правдой. Просто показалось. Тёзка. Разные фамилии, разные внешние данные… Я попыталась успокоить саму себя. Наверное, я была слишком бледная, потому что подошедшая подруга поинтересовалась: —Что с тобой? Ты испугалась Шахова? Не бойся, он не кусается, только если сама не попросишь, — Ольга кокетливо мне улыбнулась, едва коснувшись моего плеча, укутанного в худи, и пошла на своё рабочее место.       Уходя домой, я боялась столкнуться где-нибудь в коридорах со своим новым начальником, но зря. Он в такое время тут уже не бывал. Да и вообще, как я узнала позже, вечно был в деловых разъездах.       Да. Не все особи женского пола привлекали внимание нашего директора. Женщины после сорока — отпадали сразу. Во вкусовых предпочтениях, действительно, оказались, в первую очередь, стройные блондинки. Да, внешность была основным фактором, на который опирался Шахов при выборе своей секретутки. Рост, вес, цвет глаз, имидж — всё имело значение.       Ольга ошибалась, когда делала ставку, как и большинство остальных, на вульгарность. По моим скромным наблюдениям, Шахову нравились маленькие миленькие девушки. Да, блондинки, худоба приветствовалась, но самый сок был в том, что ему нравился минимализм с определённым ярким акцентом.       Потому-то секретарша директора, Ирина, была впереди планеты всей. Она умело совмещала в себе красоту и простоту. Скромность на грани блядского разврата. Вроде бы макияж и нюдик, но накачанные губы в ярко-красной помаде так и просятся на минет. Вроде простое длинное шёлковое летнее платье, но вы посмотрите на этот каблук в сочетании с длинным разрезом до бедра. Вроде бы скромная чёрная рубашка, закрывающая всё тело, но вблизи можно было заметить, насколько она была прозрачная, под определённым освещением и углом. Девушка знала, чем подогреть интерес к своей персоне.       Ольга бесилась вот уже месяц. Несмотря на все приложенные усилия, подруга по-прежнему оставалась в слепой зоне, для Шахова. Хотя, как по мне, так он её просто тупо игнорировал. Может её назойливое желание почаще появляться в его кабинете вызывало обратный эффект? Скорее всего, так оно и было. — Эта Ирина-блядина у меня уже вот здесь! — Ольга ребром ладони провела себе по шее, показывая мне, насколько её достала конкурентка.       Красный миндаль на ее руках гармонично перекликался с такого же цвета блузкой. Девушка резко полюбила этот цвет, когда узнала, что он нравится Шахову. — Оль, она ему в ближайшем будущем надоест! — успокаивала я свою подругу, но при этом отчётливо понимала, что даже если это, действительно, будет так, то шанс занять место секретарши у подруги равен нулю. — Ага, надоест, как же! Я даже свои волосы в последнее время стала красить только в салоне, чтобы они выглядели лучше, — девушка отпила свой кофе. Сейчас было время обеда, и мы спустились на первый этаж в кафетерий. — Да я за наращивание отвалила двадцать кусков и даже не получила сраного комплимента! А длинные волосы ему, между прочим, нравятся! — продолжала возмущаться Ольга.       Я сдержанно слушала её очередную гневную тираду, хотя мои мысли были далеко от проблем подруги. На прошлых выходных я круто повеселилась в компании какого-то мутного типа с сайта знакомств. Мы весело зависали у него на даче, жарили шашлыки и пили коньяк, пока Сева с бабушкой устроили себе культурные выходные, посещая наши местные музеи. И всё бы ничего, только вот этот Дон Жуан решил, что у него теперь есть на меня какие-то виды. И стал написывать мне во всех соцсетях, настаивая на встрече и угрожая, чтобы я ходила и оглядывалась, если отвергну столь невероятного кавалера. На шантаж я больше не велась, поэтому этот клоун смело полетел в бан. Но то, что он заставил меня немного понервничать, было неприятно. — Ой, извини, если обидела, я это ляпнула не подумав, — Оля испугано замахала руками, а потом принялась суетливо собирать пластиковую посуду на поднос. — Да ничего.       По правде говоря, я совсем не слышала то, из-за чего сейчас рассыпалась в извинениях подруга. Скорее всего опять что-то ляпнула насчёт моего растущего вверх веса. Честно говоря, меня это почти не беспокоило, все эти упреки и намёки на то, что мне пора бы похудеть.       Я и без идеальной фигуры находила себе как серьезных ухажёров, так и парней, любителей секса без обязательств. Мне не хотелось больше никаких серьезных намерений со стороны мужчин, и я позволяла себе столь развратный, по некоторым меркам, образ жизни. Мне нравилось быть никому ничем необязанной. Меня успокаивала мысль, что мне не придётся в очередной раз знакомить своего сына с человеком, который всё равно в будущем исчезнет из его жизни, как только наши с ним пути разойдутся. Ни один из двух моих бывших парней, которые били себя в грудь и говорили о том, что Всеволод может спокойно называть их папой, ни один из них, ни разу больше не появился в жизни моего ребёнка. Да, они были ничем нам не обязаны, но тогда не надо было кричать о том, что готовы были взять на себя роль отца. Их за язык никто не тянул. Всё это было слишком безответственно со стороны этих мужчинок. — Ты доела? — снова вырвала меня из размышлений Ольга. — Давай быстрее. Шахов сегодня на месте, и он, чёрт возьми, как не любит опоздания! Зато переработки обожает. Это всегда пожалуйста.       Подруга неприятно хохотнула, скрывая за этим смехом свою нервозность. Я отложила недоеденную гречку. — Да, пожалуй, пойдем. Мне эти стычки ни к чему.       Интерес со стороны начальства ко мне был сведен к минимуму. Пару раз за весь месяц причиной посещения кабинета директора стали грубые ошибки в оформлении документов. Поскольку я пока была всего лишь стажёром, мою работу перепроверяли коллеги с опытом. Они практически были мною довольны, но эти две ошибки могли стоить компании огромных убытков, так что я с облегчением вздохнула, когда поняла, что пока что всё остановилось на выговоре.       Кабинет Александра Сергеевича был обустроен в минимализме. Дубовый стол с главным атрибутом — компьютером. За ним расположилась стеклянная стенка, вдоль несущей стены, доверху забитая папками с документацией. Два больших светлых окна, занавешенных жалюзи. По бокам, у стен, расположились два больших уютных кожаных кресла тёмно-зелёного цвета, скорее всего, они были подобраны в тон обоев, практически того же оттенка.       Побывав там всего два раза, я не горела желанием попадать туда ещё хоть раз. Пусть владелец этих четырёх стен был, действительно, классическим таким красавцем, с которого можно было делать копию Кена, я всё равно очень старалась больше не совершать ошибки, по несколько раз перепроверяя оформляемую мною документацию.       Третьим поводом для посещения директора стало моё первое опоздание. Какой петух меня клюнул, когда я решила в середине рабочей недели поехать на дачу к Ярику и нахлестаться там в хлам самогона, я не знала. По идее, мы планировали собирать клюкву, но, приехав на место, решили, что клюква может, в принципе, подождать. И в итоге, вместо клюквы, наклюкались сами. К тому моменту в компании я работала уже два месяца.       Я приехала на работу в той же одежде, в которой покинула офис накануне. От меня жутко пахло костром, а руки мои тряслись с бодуна. Я даже толком нормально умыться не успела. Вода в мойке была ледяная, а с собой не было никаких средств для умывания, чтобы смыть макияж.       Перед тем, как пойти к Шахову, я глянула на себя в большое зеркало в женском туалете. Видок у меня был, мягко говоря, помятый. И без того круглое лицо моё опухло. Из-за плохого самочувствия я выглядела ужасно бледной, почти зелёной. Под глазами появились мешки, подчёркнутые плохо смытой тушью. Меня колотило, как самого последнего алкоголика то ли от бодуна, то ли от того, что нажравшийся в хлам друг нормально не натопил летний дом, и мы продрогли, как две дворняги, до костей, всю ночь жавшись друг к другу.       Так я и завалилась в кабинет, предварительно выпив воды. От этого меня снова повело, будто бы я опять приняла на грудь. В кабинет я вошла неспеша. Всасывающийся с водой по новой спирт, снова ударил мне в голову, так что страха вылететь с работы как такового во мне не было. — Ева Евгеньевна, можно я к вам буду обращаться просто по имени?       Я посмотрела на директора и кивнула в знак согласия. Да хоть по фамилии, хоть «зайка моя» — мне было всё равно. Голова моя раскалывалась, отказывая мне в мыслительном процессе, наказывая меня сейчас за то, что вчера вечером и ночью было очень хорошо. — Ева, вы же понимаете, что, задерживаясь перед работой, вы не только замедляете наш рабочий процесс, но и подставляете своих коллег?       Александр Сергеевич очень внимательно смотрел на меня, разглядывая мой потрёпанный внешний вид. — Я опоздала всего на полчаса. Я была за городом в получасе езды, так что дорога сюда заняла немножко больше времени, чем обычно.       Голова кружилась. Мне было то ли плохо, то ли хорошо — я до конца не понимала. Язык мой развязался, и я говорила всё, что думаю, никак не сдерживая себя, не ограничивая. — Будьте добры, дорогая Ева, задержитесь, пожалуйста, после работы на эти самые полчаса, включая десять минут, что мы сейчас с вами потратили, и закончите свою работу в срок, — Александр одарил меня своим недовольным прищуром, будто бы хотел ещё что-то добавить. — Обязательно, мочалок командир!       Я сначала сказала, а потом подумала, что я сказала. Я покраснела, как помидор, и, не дожидаясь разрешения, вылетела в коридор, чуть не сбив с ног Иришку, которая несла горячий кофе начальству.       Оказавшись за своим рабочим столом, я упала лицом в ворох документов. В ушах звенело. Голова раскалывалась. Я на серьёзных щах обратилась к Шахову в нашей с Ольгой шуточной форме.       Поскольку Шахов ходил весь такой важный и без конца мыл свои руки, даже после рукопожатий, мы его в шутку прозвали «Мойдодыр», тот самый, что начальник мочалок.

Я — Великий Умывальник,

Знаменитый Мойдодыр,

Умывальников Начальник

И мочалок Командир!

      И так оно и было, в этом змеином логове, кроме как мочалок, нормальных людей не водилось. Злые стервы, любившие обсасывать кости всем и каждому. Впитывая в себя каждую сплетню, ничего не упуская мимо, как самые настоящие мочалки. Даже мужики, что здесь водились, и те туда же. Бесконечные пересказы и слухи текли рекой. Я знала, что Ольгу большинство считали деревенской клушей. Хотя моя подруга и вправду была родом из села, но они не имели права так характеризовать человека. Всеми горячо ненавидимую Иришку за глаза называли «блядина», на слух для меня это стало как её второе имя. Толстого Лёху, одного из самых успешных менеджеров по продажам в компании, прозвали «дрочер», стоило тому один раз забыть закрыть дверь в туалете во время онанизма. И так было с большинством. Вроде бы все собравшиеся здесь были взрослые люди, а вели себя, как обиженные малолетки пубертатного возраста.       Про меня тоже начинали расползаться нелестные домыслы. Я девушка была свободная, отношениями не скованная. Вопросы про свою личную жизнь принципиально игнорировала. Курильщики, коих в нашем коллективе было много, по утрам довольно часто могли наблюдать то, как меня подвозили на разных машинах. И это было не такси. Парней, что в свои двадцать пять и больше ходили на своих двоих, я принципиально игнорировала. Бедной я могла быть и одна, а партнёра рядом с собой я хотела видеть, как минимум, просто обеспеченного. Я звёзд с неба не хватала, адекватно взвешивала свои шансы, понимая, что не быть мне женой миллионера.       Многим жирным жабам-коллегам женского пола — это не понравилось. Если они страдали в своих ничтожных отношениях, горбатясь сверхурочно и таща на своих плечах всю семью, то почему-то они считали, что это был единственный верный и правильный путь благовоспитанной мадам. Всё остальное подвергалось их сомнительному коллективному осуждению.       Если в первый месяц я хотела влиться в коллектив, то к концу второго мне стало глубоко наплевать на мнение окружающих меня мочалок. Я слишком устала скрывать своё альтер эго. Устала тратить деньги на такси или просить подвозивших меня парней останавливаться за квартал от моей работы, чтобы, не дай бог, меня кто-нибудь увидел.       Маска хорошей девочки окончательно слетела сегодня, когда я пришла на работу с бодуна. Всё ещё пьяные, с перегаром, мы с Яриком добрались до города. Я-то проснулась по будильнику, а вот растормошить моего лучшего друга, завести машину и доехать до работы — всё это заняло какое-то время. Я хотела просто тупо улизнуть из машины, когда он меня довёз до главного входа, но этот крендель на пятнашке вывалился из салона следом за мной и, в два шага оказавшись рядом, вжал меня в свою машину, хватая за лицо и даря на прощание поцелуй. Французский, с языком. Он всегда так прощался со мной, даже когда я этого не хотела. Скорее всего эту замечательную сцену видело достаточное количество людей, потому что после этого утра, меня, по умолчанию, отнесли к числу замужних дам нашего коллектива. — Ярик всё так же окучивает тебя? — ехидно поинтересовалась Ольга, полностью игнорируя моё состояние и нежелание как-либо сейчас с ней коммуницировать.       Рабочий день уже закончился, и офис опустел. Никто не желал ни на секунду задерживаться здесь. Я же осталась отработать свои обещанные сорок минут. Ольга решила поддержать меня своим присутствием, хотя я её об этом не просила. Скорее всего, даже не хотела, чтобы она меня грузила сейчас чем бы то ни было. — Я что, картошка, чтобы меня окучивать? — раздражённо спросила подругу. — Ебёт он меня периодически, так, знаешь, чисто по-дружески.       Я усмехнулась, глядя на вытянутое от удивления лицо Ольги, но потом поняла, что она на кого-то смотрит, и тоже посмотрела в ту сторону.       Шахов стоял в дверном проёме. Он выглядел слегка растерянно. Скорее всего, директор слышал моё откровенное признание, адресованное Ольге. Только я не понимала его реакции. У меня создалось такое ощущение, что его чертовски смутил тот факт, что женщины пятьдесят плюс килограмм тоже могут заниматься сексом. Мне отчаянно захотелось отвесить ему по слащавой роже хорошего такого леща. — Александр Сергеевич, я не забыла про отработку, если вы, конечно, здесь за этим, — сказав это, я снова погрузилась в свою работу, старательно игнорируя как директора, так и мою притихшую подругу.       Мужчина молча ушёл так же незаметно, как и появился. Видимо, действительно, приходил проверить. Даже задержался для этого момента до окончания рабочего дня. Вот это, конечно, была отдача работе. — Оль, иди, окучивай свою картошку, пока он не укатил на своём хавале в закат.       Я подкинула эту идею подруге сразу, как только шаги директора стихли. Меня ужасно напрягало, когда у меня над душой стояли, особенно во время рабочего процесса. Тем более если я при этом была с бодуна на отходняках. И, чтобы исключить все шансы на ругань со своей единственной подругой, мне ничего не оставалось, как перевести все стрелы на Шахова. — Ты представляешь, он сказал, чтобы я отвалила?! Прямо так и сказал, глядя мне глаза в глаза!       Сегодня моя подруга была совсем без макияжа. И наконец-то, разглядев её лицо без тонны штукатурки, я увидела довольно-таки интересную молодую женщину. Голубые глаза её, конечно, терялись на фоне светлых волос. Шатенкой ей было куда лучше. Блонд определённо был не её цвет. — Ты знаешь, Оль, возможно, это и не моё дело, но на твоём месте я бы перестала так бегать за мужиком.       Спустя неделю после моего опоздания подруга всё-таки решилась брать быка за рога, но видимо потерпела сокрушительное поражение, о чём теперь активно жаловалась мне, видя что у меня свободные уши.       Помимо основного обеденного перерыва, у нас ещё были десятиминутки для перекура. Но я была некурящая, в эти свободные от работы десять минут я обычно делала зарядку или ходила в туалет, разминая затёкшие ноги. Но мне никак не хотелось провести перерыв на рабочем месте. Возможно, поэтому я была немного резка, так как хотела побыстрее отделаться от моей страдалицы. — Блядь, Оль, отъебись!       Оля на мой выпад лишь демонстративно засопела и, резко встав, ушла. Я совершенно не хотела её обидеть, но девушка всё равно обиделась. Игра в молчанку между нами затянулась на целые две недели, до тех пор, пока она всё-таки не переспала с боссом.       А случилось это через три дня после того, как я столкнулась с Александром Сергеевичем в нерабочее время у магазина, через дорогу от работы.       В тот день мы с Ярославом договорились о встрече. И, поскольку жена его забрала пятнашку по своим делам, мой рыцарь без железного коня приехал ко мне на общественном транспорте. Причиной нашей встречи послужил повод для похода в боулинг вместе с моим сыном. Он отлично закончил первую учебную четверть, и я решила его порадовать совместным досугом. К тому же, мой маленький мальчик души не чаял в Ярославе и был рад его компании, даже больше чем моей.       Было решено сразу после работы заехать за ребёнком ко мне домой. Но пока Ярослав ехал слишком долго до меня на общественном транспорте, я перебежала дорогу и решила купить перекус. Есть хотелось просто ужасно. Взяв нам по паре шоколадных батончиков и два кофе, я вышла на крыльцо магазина.       Ярик не заставил себя долго ждать. Он прибежал ко мне через пять минут. Лицо его слегка покраснело от бега. Тёплый бежевый костюм сидел хорошо по фигуре. Ярик был высоким, стройным, но, по моим меркам, не очень симпатичным. Лицо его, как по мне, было слишком вытянутым, а глаза глубоко посажены. Я находила эти черты совсем не привлекательными, но всё перекрывало его мастерство в постели.       Я даже помнила, когда всё это началось, когда мы переступили черту, после которой наша дружба уже совсем на неё не была похожа.       Это случилось на втором курсе в училище. В день моего рождения. Мне исполнялось восемнадцать. Я не хотела его праздновать, но Ольга настояла и даже предоставила нам свою хату для того, чтобы отметить это событие. Ярик был в числе приглашённых, ведь мы были чертовски близки, лучшими друзьями. Настолько лучшим, что он был единственным человеком, кроме меня, который знал, как я на самом деле забеременела. Даже Оля до сих пор не знала этой информации.       В тот день я впервые в жизни сильно напилась, а напившись — отдалась ему прямо там, в чужой однушке. Мы с ним закрылись в ванной. События того вечера были слишком размыты в моей голове, но я точно помню, как он аккуратно посадил меня на стиральную машину, как целовал каждый сантиметр моей бледной кожи.       Ярик не просто мне хотел присунуть и кончить. Он изучал меня губами. Мой друг смотрел на меня влюблёнными глазами. Дотрагивался до позвоночника кончиками пальцев, вызывая мурашки. Не спеша.       В какой-то момент он хотел всё-таки остановиться, но я сама притянула его к себе. Не позволила уйти. Я абсолютно его не боялась, и его касания были мне приятны. Так и случился наш первый секс. Мой рыжий котяра никогда не забывал про защиту. Так что, рядом с ним я себя всегда чувствовала в безопасности. Как сексуальной, так и физической. Он стал в моей жизни вторым мужчиной, с которым у меня случилась близость. Именно он научил меня любви, если наши постельные утехи так, конечно, можно было назвать, развеял все мои страхи, подарил мне новую версию себя.       Но я не любила Ярика, да и он был слишком ветреным, поэтому мы даже ни разу не пробовали завести реальных отношений. Мы пронесли нашу секс-дружбу сквозь года. И даже появление у него жены, а потом и дочки никак не повлияло на нашу безумную и эгоистичную химию, периодами вспыхивающую так сильно, что мы даже месяцами могли жить вместе, пропадая с радаров общих знакомых.       Ярик сразу же поцеловал меня в губы. Со стороны мы могли показаться самой настоящей парочкой. Я любила его эти знаки внимания, но иногда они меня раздражали. Постоянства во мне никогда не было. — К тебе, ко мне? — весело спросил меня друг, задавая мне классический для нашего типа отношений вопрос.       Что-то в этом было. Этот вопрос был похож на заклинание, которое открывало все двери. Да, после того, как кто-либо из нас озвучивал его вслух, двери, действительно, открывались для нас обоих. Без разницы, были ли это двери наших квартир, гостиничные или съёмной хаты. В дни, когда этот вопрос был задан, это означало то, что мы будем заниматься сексом часами напролёт. Не всегда классическим, не всегда нормальным. — В боулинг, — с улыбкой ответила я, позволяя Ярику притянуть меня к себе и снова поцеловать, но уже с языком, забирая из моих рук один стакан с кофе. —Хочу тебя! — Ярик шепнул мне приятную пошлость в ухо, и я весело расхохоталась, отстраняясь от него. — Пойдем уже, Сева ждёт!       Я достала из кармана куртки телефон, чтобы вызвать такси. Но не успела я ввести адрес, как я услышала знакомый голос. — Да как ты смеешь?! — истеричный, на грани отчаяния, он звучал на всю улицу.       Я подняла свой взгляд от телефона и увидела несущуюся на нас жену Ярика. Позади неё я заметила ещё одну знакомую фигуру. Директор стоял на парковке перед магазином возле своей китайской тачки. — Лан, успокойся! Лан, да не ори ты так!       Ярик быстренько сунул мне обратно в руки свой стакан с напитком и успел перехватить свою жену до того, как она вцепилась мне в распущенные волосы. — Мудила, мразь, подонок! Как же я тебя ненавижу! Я так и знала, что ты спишь с этой шлюхой! Так и знала! А ты до последнего упирался. Лжец! — девушка отчаяно вырывалась из рук Ярика, пытаясь ухватится за его лицо, поцарапать.       Куда бы не шёл мой начальник, почему-то он сразу решил, что дела всё-таки могут подождать. Нельзя же было пропускать такой бесплатный спектакль. — Да, я — мразь, подонок и лжец, — не пытался оправдываться Ярик. — Ты можешь сколько угодно сейчас вымещать на мне свою злость, но Еву я в обиду не дам. Извинись перед ней.       Лана так и зависла в моменте, не до конца веря в происходящее. То, что её муж, только что уличённый в измене со своей лучшей подругой, публично просил её же извиниться. Да это был абсурд! Мне было искренне жаль жену Ярика, но она знала, на что подписывалась, когда позвала его в ЗАГС. Ярослав никогда не отличался особой преданностью и верностью. Никогда не скрывал от всех своих знакомых, что был ещё той кобелиной. — Ярусик-пупсик, нам надо идти. Я уже арендовала дорожки на определенное время, и ребенок ждёт тебя.       Я специально обратилась так к другу, чтобы сделать Лане побольнее, показать, насколько мы близки. Я знала, в чью сторону всегда склонялись весы, задолго до появления этой женщины в жизни моего друга. — Ев, сейчас закончу, и поедем. Можешь вызвать такси.       Услышав эту фразу из уст любимого человека, Лана завыла, как волчица. Девушка ещё отчаяннее стала колотить своего мужа, желая привести его в чувства. — Ярик, ты не можешь так со мной поступить. Я — твоя законная жена! — Лана мотала головой в разные стороны, отказываясь верить в происходящее. — Ты сказала, что у тебя сегодня какие-то дела, забрала машину, так почему ты не занята ими? Нахрена нужно было устраивать эту слежку, для чего? Езжай домой, Лан, вечером поговорим.       Ярик обнял за плечи находящуюся в шоковом состоянии жену. Она до последнего смотрела мне в лицо, пока мой друг не затолкал её в свою машину, на которой она приехала.       Чувствуя, что развязка близко, Александр Сергеевич, наконец, соизволил пойти по своим делам. Поднимаясь по ступенькам крыльца, он вскользь ронял на меня свой взгляд.       Лана была удивительно бесхребетным созданием. Я знала, что девушка это проглотит. Никуда не денется. Ни за что не уйдёт от Ярослава. Ради семьи. Ради дочери. Во имя любви. Она будет прикрывать свою слабость чем угодно, любыми красивыми формулировками. Но слабость останется слабостью, как ты её красиво не называй. Я хотела показать девушке напоследок фак, но сдержала свой порыв, понимая, что это слишком, перебор. И лишь кокетливо помахала ей пальцами рук на прощание.       Я не была стервой, просто к Ярославу у меня было особенное чувство собственности. Здесь и сейчас я хотела показать это его жене, что, как бы сильно она не вертелась, словно уж на сковородке, на первом месте в его жизни буду я.       Лана не уезжала, до последнего момента смотрела, как её ненаглядный супруг вместе со мной садится в такси и уезжает в закат. Кофе остыл, а настроение было немного испорчено, но моя новая сущность, вылепленная его руками, была до чёртиков довольна. Я ни о чём не жалела, Ярик тоже. Ни капли сожаления в его медовых кошачьих глазах не было. Наглый рыжий котяра по имени Ярослав лицом зарывался куда-то в область моей шеи и щекотал меня кончиком носа, обжигая горячим дыханием. — О-о-г-о-о! — протянула я, как только узнала о том, что моя подруга всё-таки покорила свой Эверест. — Как это случилось? Давай рассказывай!       У нас у обеих был выходной, но Олю настолько распирали эмоции после случившегося, что она на крыльях своей любви прилетела ко мне домой, чтобы детально рассказать все подробности.       Было время обеда, я уже подогрела вчерашнюю пасту, собираясь покормить сына. Появление подруги внесло свои коррективы, пришлось отправить Всеволода есть обед в своей комнате. Он даже обрадовался такой перспективе, потому что это был официальный повод поглощения лапши за просмотром видеороликов на ютубе. Обычно я такое не поддерживала, но сейчас мне не очень хотелось, чтобы он слушал взрослые сплетни. — Я даже не знаю, как так вышло. Просто зашла к нему в кабинет по поводу очередного вопроса. Ну, знаешь же, что у нас какие-то задержки на таможне с Польшей? — Ольга вопросительно посмотрела на меня. — Да, что-то слышала такое. — Так вот, у меня ведь, на самом деле, и мысли-то не было о том, чтобы заигрывать с ним после того, как он грубо себя повёл. Но он так заинтересованно на меня смотрел, будто бы Иришка ему совсем перестала давать. Как голодный зверь. Ну, вот как я могла устоять после такого? — рассуждала моя подруга, отпивая чай. От вчерашней пасты она любезно отказалась. — Да, действительно, — усмехнулась я. — Веришь или нет, Ев, у меня такого секса никогда в жизни ещё не было!       Девушка мечтательно закатила глаза, видимо, погружаясь в воспоминания о недавнем событии. — Вы хоть предохранялись? — задала я до боли волнующий меня вопрос. — О, кстати, об этом. Он когда первый ящик своего стола открыл, у меня чуть глаза на лоб не полезли. Он просто был доверху забит резинками и двумя огромными банками со смазкой. Будто это не кабинет, а какой-то бордель, — Оля весело расхохоталась. — Ну, всё равно, смотри — не залети!       Зная, какое пренебрежительное отношение было у Ольги к детям, я всем сердцем ей желала их никогда не заводить. — А как он горяч, боже! — девушка закатила глаза, — какой мужчина! Первый в моей практике, которому не нужно было говорить, что и как делать. Всё было настолько идеально, что стол был просто мокрый подо мной.       Меня внутри всю передёрнуло. Я почему-то представила Иришку на этом столе, а после неё Олю и ещё парочку коллег. Интересно, уборщица хорошо мыла его стол? Я бы точно не хотела оказаться на месте всех этих девушек, голой жопой елозящей по его столу. Глядя на это сквозь призму своего восприятия, такое отношение этого мужчины к женщинам я находила ни разу не романтичным. — Ну, совет да любовь вам, что ли, — пробубнила я себе под нос.       Вышло невнятно и со стороны могло даже показаться, что я завидую. Но дело было совсем не в этом. Просто знала, что Оля зря радуется. Возможно, это был их первый и последний раз, а она уже себе надумала невесть чего. Поди, белое платье через пару дней побежит примерять, не дай бог. — Да забей, Шахов уже у меня в кармане. — Уверена? — я хотела посеять зерно сомнения в её пустой головке. — А как же секретутка? Или ещё девушки, женщины, чьим обществом он не пренебрегает в свободное от работы время? — Всё решаемо. Вот увидишь, через полгода он полностью будет у меня под каблуком.       Видимо, розовые очки уже заведомо сделали своё дело, так что я совсем не могла понять, как Ольга, дожив до своих двадцати шести лет, всё ещё верила в то, что мужчину можно было исправить своей любовью.       Мужик либо кобель, либо однолюб — третьего не дано. И женщине рядом остаётся принять этот факт, как сделали я и Лана, либо двигаться дальше, ища того самого, верного до мозга костей, и то даже они могут оступаться, такова была мужская природа. — Как знать, как знать… — повторила я свою реплику, глядя в окно.       По ту сторону оконной рамы уже была почти зима. Половина ноября оказалась позади. Город потихоньку начинали наряжать к новогодним праздникам. Я планировала на праздничных выходных поехать с сыном в Турцию на дней пять, но пока ещё не решила точно, стоит ли, а если да, то на сколько дней. — Мам, я поел! — Сева принёс пустую тарелку и, не откладывая её в мойку, сразу принялся убирать за собой.       Я гордо улыбнулась, глядя на своего мальчика. Моя школа! Этот парень точно не вырастет бытовым инвалидом.       Выложив мне душу и расписав, какую же она всё-таки хочет свадебную церемонию, Ольга покинула мой дом, оставив на моем телефоне открытую вкладку в браузере с цветовой гаммой для будущих гостей.       Ну вот, что и требовалось доказать! Девку надо было срочно спасать, пока она не погрузилась в этот омут с головой. Оттуда можно было выйти либо безмозглой членопоклонницей, либо ногами вперёд, либо же прямиком в дурку. * Персона нон грата — в недипломатическом использовании упоминание кого-то как «персоны нон грата» означает, что человек подвергается остракизму. Этот статус не имеет правовых последствий и означает лишь то, что человека будут избегать и исключать из круга общения.