Hiraeth

31 декабря 1999 года Гермиона в последний раз проверяет свой внешний вид в зеркале. Энди подарила ей новое платье для сегодняшнего ужина. Она утверждала, что Нарциссе нравится, когда все наряжаются по-особенному на канун Нового года, даже если в этом году не будет бала. Платье скромное в плане количества открытой кожи, но оно облегает тело Гермионы. Блестящая черная ткань обтягивает ее изгибы, а затем струится вниз, касаясь пола. Все, о чем может думать Гермиона, это то, что наденет сегодня Беллатрикс. Каждый наряд, в котором она видела старшую ведьму, заставлял ее сердце биться чаще, но сегодня у нее есть чувство, что он будет специально выбран для глаз Гермионы. Она медленно спускается по лестнице, стараясь не споткнуться о подол платья, на каблуках. Снизу доносится сдавленный звук. Подняв взгляд, Гермиона замирает, глядя на Беллатрикс, чьи глаза прожигают ее взглядом. Женщина - воплощение силы, стоящая там в мерцающем серебряном костюме. Брюки, сшитые по фигуре, идеально сидят на ней, а объемный блейзер занимает центральное место, когда взгляд Гермионы останавливается на одной пуговице. Единственная пуговица, которая является единственным, что гарантирует, что ее грудь не будет выставлена напоказ. Взгляд Гермионы скользит по обнаженной коже, виднеющейся из-под блейзера. Под ним на Беллатрикс ничего нет. Когда Гермионе наконец удается поднять глаза на лицо Беллатрикс, она понимает, что не только она немного задыхается в этот момент. — Ты… — начинают они обе одновременно. Они смеются, розовый румянец заливает щеки обеих. — Ты выглядишь совершенно сногсшибательно, — говорит Гермиона. Беллатрикс ухмыляется: — словами не описать, как ты выглядишь сегодня вечером, но "божественно" - одно из них. Гермиона не робеет от комплимента, она наклоняется вперед, чтобы поцеловать Беллатрикс. Они целуются так, словно хотят описать друг другу то, что чувствуют в этот момент, не в силах выразить это словами. Отстранение требует от них обеих больших усилий, но ни одна из них не хочет сегодня столкнуться с гневом Нарциссы. — Пойдём? — спрашивает Беллатрикс, протягивая Гермионе руку. Гермиона ухмыляется и позволяет ей провести себя в столовую. Каким бы изысканным ни был обычный ужин каждый вечер в поместье Малфоев, этот вечер стал настоящим шоу, демонстрирующим, насколько изысканными могут быть Малфои. Стол накрыт на четверых, Тедди уже уложен спать бабушкой. Столовые приборы сверкают под светом люстры, а сегодня их салфетки свернуты в форме лебедей. Вместо обычных бокалов для вина их заменяют сверкающие хрустальные. Энди и Нарцисса уже сидят за столом и улыбаются, когда входят две ведьмы, держащиеся за руки, — сцена, которую никто не мог себе представить пару лет назад. Заняв свои места, Гермиона спрашивает: — Где Драко? Нарцисса поджимает губы: — После спокойной беседы я согласилась, что он может поужинать с Паркинсонами, но он будет здесь, чтобы отметить с нами Новый год позже. Энди фыркает себе под нос, заслужив предупреждающий взгляд Нарциссы. — Не знаю, как вы, ребята, но я не прочь выпить, — говорит Беллатрикс, взмахивая рукой, чтобы наполнить свой бокал красным вином. Энди закатывает глаза, но взмахом своей собственной палочки наполняет остальные три бокала на столе. — Давайте выпьем. За семью, за друзей, за помощь друг другу, даже когда в ней не нуждаются, — говорит Энди. Гермиона и Беллатрикс обе сужают на нее глаза, но решают проигнорировать возможный выпад ради праздника. Они начинают наполнять свои тарелки, выбирая из огромного количества блюд. Они передают тарелки друг другу через стол, разговаривая и сплетничая. — Вы слышали о тайной любовнице Нотта? — спрашивает Энди. Гермиона старается не выглядеть удивленной, а Нарцисса фыркает: — Тайная? Любовница Нотта была такой же тайной, как и ориентация Дамблдора. Беллатрикс хохочет: — Цисси, я забыла, какая ты сплетница, — она понижает голос, чтобы пробормотать Гермионе, — особенно после пары рюмок. Гермиона прикусывает губу, чтобы сдержать смех, а Нарцисса в возмущении ахает. — Я нет! Энди вмешивается: — Ладно, ладно, как скажешь, Цисси. Не могла бы ты передать зеленую фасоль? Нарцисса сужает глаза, услышав смену темы, но все же берет тарелку и протягивает её Энди, которая забирает её у Нарциссы. Когда Нарцисса опускает руку, ее локоть задевает стакан. Он падает на пол, с громким звоном разбиваясь на миллион мелких кусочков. — О — ахает Гермиона, отодвигая стул назад, чтобы помочь, когда Нарцисса наклоняется, чтобы собрать осколки. Только Нарцисса использует свои голые руки. Гермиона хмурится при виде этого. Почему Нарцисса не использует свою палочку? Она использует свои руки, чтобы поднять острые осколки, ее кровь собирается в лужи, когда они врезаются в ее кожу. — Остановись! — призывает Гермиона, хватая Нарциссу за запястья, которые неконтролируемо трясутся. Нарцисса вырывает их, поднося к ушам. — Прости! Это была случайность, клянусь! — всхлипывает Нарцисса. Гермиона может только отступить назад, не понимая, что именно происходит. Беллатрикс и Энди медленно приближаются к своей младшей сестре, как будто она была оленем, которого они стараются не спугнуть. Нарцисса только громче всхлипывает, съеживаясь от страха, стекло рвет нежный шелк ее платья, когда она стоит на коленях на полу. Энди проводит руками по ее плечам, тихо бормоча слова, которые Гермиона не может услышать. Беллатрикс стоит застывшая, с нечитаемым выражением на лице. Гермиона подходит к ней, протягивая руку к ее руке. — Белла? Могу я чем-нибудь помочь? Беллатрикс вырывает ее руку, поворачиваясь так быстро, что Гермиона чуть ли не отпрыгивает назад в шоке. — Это касается только нас. Меня и моих сестёр, как это всегда и было. Ты уже достаточно сделала, просто уходи! — кричит Беллатрикс. Гермиона не знает незнакомку перед собой, совершенно преобразившуюся женщину по сравнению с той, что сидела рядом с ней несколько минут назад. — Белла… — тихо предостерегает Энди через плечо. Беллатрикс смотрит на Энди: — Нет, нам не нужны зрители для этого, Энди! Она может уйти, — она снова поворачивается к Гермионе: — Ты слышала меня, убирайся! Гермиона даже не дает ей закончить, она убегает. Туфли на каблуках сброшены у подножия лестницы, и, добравшись до своей комнаты, она взмахивает палочкой, собирая несколько необходимых вещей в сумку. Прежде чем уйти, Гермиона быстро хватает пергамент и перо, и пишет Беллатрикс записку. Белла, Не беспокойся о том, что случилось, я понимаю. Пожалуйста, не ищи меня, я даю тебе время побыть со своими сестрами. Я не сержусь на тебя, я знаю, что твоя реакция была инстинктивной, чтобы защитить свою сестру, и за это я никогда не смогу тебя упрекнуть. Побудь сначала со своей сестрой, и мы скоро увидимся. С любовью, Гермиона. Гермиона знает, что Беллатрикс не имела в виду то, что сказала, — это ее инстинкт - уводить всех от своих сестер, когда они уязвимы. Она не хочет, чтобы Беллатрикс было плохо, но Гермиона должна признать, что слова немного задели ее. Ее собственные инстинкты говорили ей бежать, но она не может, что бы это ни было, за это стоит бороться. За Беллатрикс стоит бороться. Гермиона точно знает, куда хочет пойти. Воспользовавшись камином, Гермиона появляется в Хогвартсе. Она бросает свою сумку на кровать и хватает несколько одеял. От холодного воздуха по ее коже побежали мурашки, когда она поднимается по лестнице в астрономическую башню, устраиваясь поудобнее на деревянном полу.

***

—Гермиона? Веки Гермионы медленно открываются. Она то засыпала, то просыпалась, закутавшись в одеяла и глядя на звезды, усыпавшие небо этой ясной ночью. Должно быть, ей это приснилось, она была уверена, что секунду назад слышала, как кто-то зовёт её по имени. —Гермиона? —снова раздается голос уже ближе. Она поворачивает голову направо и протирает глаза. Там стоит Беллатрикс, выглядя немного измученной. —Белла?— бормочет она. —Я искала тебя повсюду— говорит Беллатрикс. —Я хотела встретить Новый год со звездами, а где это лучше, чем в астрономической башне?"—говорит Гермиона. Беллатрикс мягко улыбается: —Это стало моим любимым местом. Глаза Гермионы загораются: —Моим тоже. Но почему ты здесь, Белла? Я же говорила тебе, чтобы ты сначала позаботилась о своей семье, они для тебя в приоритете. Беллатрикс вздыхает, подходит ближе к Гермионе и прислоняется к перилам перед ней, отвернувшись, так что Гермиона видит только ее бок. —Мне… мне не нравится заботиться о людях, нас учили, что это слабость, что враги могут использовать больше людей против тебя. Но я не была глупой, я знала, что люблю своих сестер, никакие пытки или издевательства не могли этого отнять. Я говорила себе, что они единственные люди, которым я позволю быть моей слабостью, я отдам свою жизнь, чтобы уберечь их от вреда, но я не всегда могла быть рядом, чтобы спасти их. Отец был сильнее меня, он сформировал меня в того человека, которым я была, я не могла помешать ему наказывать моих сестер. Я винила себя, но теперь понимаю, если бы я попыталась его остановить, он бы наказал их еще сильнее, просто чтобы досадить мне. Беллатрикс проводит рукой по своим кудрям, Гермионе отчаянно хочется взять ее за руку. —То, что ты видела за ужином… Я никогда не видела Цисси такой с тех пор, как мы выросли. Это не оправдание тому, как я с тобой говорила, но я хотела объясниться, ты этого заслуживаешь. Когда она опрокинула этот стакан, звук напомнил ей одно воспоминание. Когда ей было шесть лет, у нас был семейный ужин, и я щекотала её ногой под столом. Это был мой способ сделать наши ужины сносными, но она не ожидала этого, подпрыгнула и опрокинула свой стакан. Это был первый раз, когда отец применил к ней проклятие Круциатус. Гермиона ахает, прикрывая рот рукой. Ее глаза наполняются слезами при мысли о шестилетнем ребенке, которого пытает собственный отец. —Конечно, к этому времени Андромеда и я были очень хорошо знакомы с этим проклятием, но во мне была какая-то бредовая часть, которая надеялась, что отец никогда не применит его к Циссе, своей самой младшей, самой воспитанной дочери. В ту ночь я потеряла всякое уважение к нему; жаль, что мне понадобилось так много времени. Мне жаль, что я так отреагировала; я думаю, это был мой инстинкт защитить моих сестер, но после того, как ты ушла, я поняла, что ты мне нужна, Гермиона, что я скучала по тебе с той секунды, как ты ушла, и я никогда больше не хочу давать тебе повода смотреть на меня так, как ты смотрела, никогда. Беллатрикс наконец поворачивается к ней лицом, по её щекам текут слёзы. Гермиона инстинктивно вскакивает на ноги; ее сердце сжимается при виде слез Беллатрикс. Гермиона подходит ближе, пока не поднимает руку, чтобы прикоснуться к щеке Беллатрикс. Как только ее рука касается кожи, старшая ведьма издает вздох и прижимается к ней, закрывая глаза от прикосновения. Юная ведьма большим пальцем вытирает слезы. —Белла, посмотри на меня, —требует она. Чёрные глаза смотрят в её, надежда и отчаяние сияют ясно. —Ты мне тоже нужна — шепчет Гермиона и наклоняется, чтобы соединить их губы. Поначалу Беллатрикс стоит неподвижно. Она начинает двигать губами, но нерешительно, словно боится, что Гермиона исчезнет прямо у нее на глазах. Гермиона перебирает пальцами черные кудри, крепко прижимая ее к себе. Беллатрикс издает звук в глубине горла, и Гермиона проводит языком по ее нижней губе, умоляя о входе. Ей дают это, но только для того, чтобы Беллатрикс засунула свой язык в рот Гермионы, наконец-то проявив инициативу. Гермиона стонет в поцелуе. Поцелуй кажется более интенсивным, чем все, что она когда-либо испытывала, это больше, чем любой из их предыдущих поцелуев. Больше чувств, больше страсти, это интенсивно, но это именно то, что им нужно, именно тот момент, именно тот человек. Она отрывается от поцелуя и слегка прикусывает губу Беллатрикс, когда старшая ведьма пытается удержать их соединенными. Она ухмыляется, когда Беллатрикс надувает губы, но на мгновение задерживает взгляд, чтобы рассмотреть каждую деталь ее красоты. Черты лица Беллатрикс смягчаются, когда она видит выражение лица Гермионы, и она присоединяется к ней, чтобы насладиться моментом, запечатлевая каждый дюйм друг друга в своих мыслях, никогда не желая отпускать это чувство. Гермиона судорожно выдыхает, и Беллатрикс снова целует её. Она поворачивает их так, что спина Гермионы прижимается к перилам, холодный металл заставляет ее ахнуть и выгнуться в ответ. Беллатрикс усмехается, и Гермиона использует это время, чтобы переместить свои губы на бледную кожу челюсти Беллатрикс, оставляя легкие поцелуи и острые укусы, от которых старшая ведьма давится смехом. Ее руки сжимают бедра Гермионы, прижимая их тела друг к другу, пока между ними не остается места. Она позволяет Гермионе целовать её шею, оставляя красные следы от её ласк. Гермиона не может не хотеть снова пометить её. Безупречная кожа так и манит её, собственничество, которого она не знала, что у нее есть, только для Беллатрикс. Что-то в старшей ведьме притягивает её и пробуждает в ней вещи, которые она никогда не могла себе представить. Беллатрикс, кажется, надоело, что ее сосут и кусают, она оттягивает Гермиону назад, держа ее за волосы, от чего та скулит в знак протеста. Слизеринка ухмыляется в ответ, отчего Гермиона мило краснеет.       Темная ведьма проводит своими пухлыми губами по шее Гермионы, высовывая при этом язык. Она останавливается у ключицы и погружает язык в неглубокую впадину, а затем слегка прикусывает. Гермиона вздыхает и сильнее прижимается грудью к Беллатрикс.       Беллатрикс опускает голову ниже, чтобы поцеловать ведьму чуть выше линии декольте, и её губы щекочут кожу вздымающейся груди.       Гермиона стонет, запрокидывает голову, а затем притягивает Беллатрикс к себе для жаркого, настойчивого и страстного поцелуя. Она отталкивает Беллатрикс, и та отступает на несколько сантиметров. Гермиона хватает её за подол платья и задирает его, прежде чем её останавливают.       Не Беллатрикс, а звуки фейерверка.       Они поворачиваются, чтобы посмотреть на ночное небо, которое теперь окрашено яркими вспышками, раздающимися вдалеке.       Смеясь, Гермиона делает паузу, чтобы сказать: —Ну что ж, с Новым годом, наверное?       Беллатрикс ухмыляется в ответ, обнимает её и прижимает к себе.       —С Новым годом, Гермиона. Могу ли я удостоиться чести стать твоим первым поцелуем в этом году?       Гермиона знает, что широко улыбается, когда отвечает: —Только если я смогу быть твоей.       Беллатрикс закатывает глаза, но нежно целует её. Никаких дальнейших намерений, только благодарность и умиротворение.