Jesus Christ!

Ян

Ян притормаживает лошадь только тогда, когда дорогу начинают заметно обступать деревья. Петляя, она совсем теряется в подлеске, и пан, оглядываясь через плечо, замечает, что хорошего обзора на тракт уже нет. Несмотря на плещущуюся внутри обиду, он думает, что хорошо было бы дождаться Индро, но капризный характер снова берет свое, и Ян упрямо смотрит вперед, продолжая движение, хоть и не такое резвое, как минутой ранее. Чуть поодаль, среди деревьев и какого-то валежника, он замечает женскую фигуру, сидящую прямо на земле у обочины. По мере приближения до его слуха доносится тихое всхлипывание. Ян притормаживает совсем и неторопливо оглядывается по сторонам. Вокруг него образовалось идеальное место для засады — глухо, одиноко, и кроны деревьев сплетаются так плотно, что в подлеске сгущается не только тень, но и воздух. Тем не менее, Птачек не мог себе позволить просто взять и проехать мимо, тем более не дождавшись друга. Нехотя он все же спешивается с лошади и неторопливо подходит к девушке. Та, замечая приближающуюся фигуру, даже едва вздрагивает и как будто пытается отползти в кусты, но Ян останавливается на месте и складывает руки на груди, с почтительного расстояния глядя на девицу. — И давно ты тут сидишь? — интересуется юноша, слегка склоняя голову и глядя на незнакомку с интересом и… недоверием. — Помогите мне, господин! Папенька выгнал меня из дому… — Экая беда… — Ян слегка усмехается и снова оглядывается по сторонам, не торопясь подходить ближе. — Самый умный ты, что ли? Голос девицы резко меняется, когда она понимает, что ломать комедию смысла не имеет. Ясно было как день, что ее слезы не возымели должного эффекта, но Ян уже спешился с лошади, а этого она и добивалась. И когда его взгляд улавливает шевеление кустов где-то сбоку, он слышит приближающийся стук копыт и недовольный голос Индро. Друг настигает их как раз вовремя, и Ян уже хватается за рукоять своего меча, но в следующее мгновение происходит то, что заставляет пана буквально опешить. Стрела, летящая прямо в него, с хрустом ломается где-то на подлете, ловко перерубленная мечом. Птачек ловит на себе злобный и в то же время испуганный взгляд Индро — еще бы немного, и стрела могла угодить ему в шею… Вот только думать об этом времени нет. Застигнутые врасплох, они принимаются отбиваться от разбойников, стараясь держаться спина к спине, чтобы не упустить никого из поля зрения. Еще одна стрела со свистом проносится мимо, и в пылу сражения Ян даже позволяет себе усмехнуться — он бы не промахнулся. Когда опасность нападения сзади минует, Птачек бросается между деревьев и в пару секунд легко достигает лучника. Его меч был легче меча Индро, доспехов было меньше, да и Ян в целом был ловчее и проворнее друга, так что разбираться с лучником ему же было и сподручнее. Лучник смачно выругивается, когда Ян оказывается на расстоянии занесенного меча, но успевает, отбросив лук, достать из-за пояса кинжал. Раздается хриплый возглас, и в следующее мгновение разбойник, хватаясь за рассеченную грудь, падает на землю. Рана была не смертельной, но и долго он не продержится, потеряв сознание в считанные минуты и просто-напросто задохнувшись в рыхлой земле. Понимая это, Ян выхватывает из чужих скрюченных пальцев кинжал и перерезает им тетиву на луке — так, на всякий случай. Позади все еще раздаются звуки борьбы и ударов металла о металл, и Ян, оборачиваясь, выхватывает взглядом Индро. На секунду ему кажется, что глаза друга едва ли не искрятся дьявольским светом — настолько его лицо было перекошено гневом. Пан уже было срывается с места, чтобы помочь, на полпути только морщась и припадая на один бок, вот только его помощь больше не требуется — явно покалеченные остатки и без того небольшой банды скрываются из виду, прихватывая с собой лошадь Птачека. Индро, тоже замечая это, уже седлает свою лошадь, намереваясь, видимо, отправиться в погоню, но медлит, взглядом тоже выискивая друга. — Индро, не надо!.. — окликает его Ян, показываясь из кустов и вновь морщась. Только сейчас он обращает внимание на жгучую боль в руке. Приподнимая ее, Ян не без тяжелого вздоха замечает вспоротый кинжалом гамбезон прямиком возле подмышки — опять справа. Место опасное, попади кинжал туда, куда изначально целился лучник. Кровь медленно пропитывает дорогую, хоть и изрядно поношенную ткань. — Курва… — пан тихо ругается себе под нос и снова поднимает взгляд на Индро, явно сомневающегося по поводу принятого его паном решения пожертвовать лошадью и не отправляться в погоню. — Оставь их. На девку руку не поднимешь все равно, а одна она в лесу с волками сгинет, — тихо хмыкая, объясняется Птачек, подходя ближе и убирая свой меч в ножны. Взгляд падает на землю, цепляя половинку сломанной стрелы, и сердце мгновенно сжимается от горечи осознания, что Индро вновь его спас. Это было так глупо и нелепо после их разговора, что Ян в сердцах пинает куда-то в кусты слетевший с одного из разбойников шапель. — Проще уже дать мне помереть, ей-богу! — выпаливает Птачек, но тут же прикусывает язык, понимая, как на деле обидно и ужасно это звучит. Он делает паузу, бросая короткий взгляд на Индржиха, уже спешившегося обратно. — Прости и… спасибо. Чтобы отвлечься и не смотреть на чужое лицо, Ян снова поднимает руку и принимается более усердно изучать полученное ранение. Благо что рана оказалась совсем неглубокой, так что вполне терпела до ближайшего постоялого двора. Осталось только добраться до него, имея в наличии всего одну лошадь и двоих не самых легких рыцарей. — С тобой-то все в порядке? Птачек искоса оглядывает друга с головы до ног, на первый взгляд не замечая никаких серьезных ранений. Кровь, что виднелась до самых шоссов, вроде как, принадлежала не ему. — Надо убираться отсюда да побыстрее… — бурчит он, оглядывая теперь уже явно напуганную происходящим лошадь. — Как думаешь, двоих выдержит?

Индро

Индро не медлит, свистом подзывая свою лошадь и запрыгивая на неё в каком-то приступе боевой горячки. — Ян, скорее, мы догоним их в два счёта! — нервно танцуя на месте, конь готовится пуститься в погоню, а его всадник то и дело крутит головой то в сторону пана, то в сторону набирающих скорость разбойников. Ух, он им задаст… Но Птачек вместо того, чтобы поспешить, удерживает Индржиха от погони. Последний даже слегка опешил. Как это «не надо»?.. Индро хмурится, натягивая поводья, отчего лошадь начинает нервничать ещё больше, мотая головой в надежде, наконец, выплюнуть трензель. Он пытается вглядеться в лицо подходящего пана и понять, шутит тот или нет. Или что в очередной раз он задумал. Но ведь точно не отпустить просто так разбойников, которые в следующий раз нападут на кого-нибудь ещё?.. Нет же?.. — Но… на лошади твои седельные сумки, спальный мешок, одеяло, провизия, лук, наконец!.. — всё ещё пытается парировать Индро. Но это, ожидаемо, не оказывает никакого эффекта. Индро бросает ещё один взгляд в сторону исчезнувшей лошади Птачека, а после слезает с лошади, убирая меч Радцига в ножны и снимая свой бацинет. Птачек явно не в духе. С настороженным, опасливым видом, будто намереваясь зайти в клетку ко льву, Индржих осторожно подходит ближе к пану, практически не реагируя на его сказанные в сердцах слова. Это был не первый раз, когда Ян обижался на Индро — в этот раз хотя бы не отправил своего верного рыцаря на все четыре стороны и не скрылся за линией горизонта в одних брэ. Индро замечает вспоротый окровавленный гамбезон пана — видимо, пропустил справа выпад одного из разбойников, а возможно, ему пришлось сражаться сразу с двумя. У этих мерзавцев правила далеко не турнирные… Но Индржих решает не лезть — и так было очевидно, что рана неглубокая, нужно будет только обработать и перевязать на ближайшей остановке где-нибудь в достаточно безопасном месте. А начни он давить со своей заботой — Ян может только взвинтиться пуще прежнего, возвращаясь к так некстати прерванной теме разговора. Поэтому он только коротко кивает на вопрос о том, в порядке ли он сам. — Выдержит, — отвечает Индро, бросая взгляд на лошадь. — Только нужно будет чаще останавливаться, чтобы дать ей передохнуть, — юноша возвращает взгляд на Птачека, бегло осматривая его недовольное лицо. — Садись. Я сейчас. Трупы стоило оттащить с дороги, чем Индро и занялся. Помимо прочего, никто не отменял факт моральной компенсации за произошедшее — и мешочки с грошами с поясов разбойников Индро быстро и лихо срезал, попутно пошарив по карманам. Нажива была не слишком большой — суммарно каких-то тридцать грошей, — но этого хватит на то, чтобы хорошо отужинать, оплатить комнату на ночь и посетить купальщиц и постирать свои вещи. Правда, всё это будет, скорее всего, только завтра, поскольку дорога из окрестностей Куттенберга в сторону Тросок не отличалась обилием больших городов. Как правило, это были редкие фермы или заброшенные хижины. И на двух скакунах у них с Яном были хорошие шансы добраться до Тросковицы хотя бы к ночи. Но с одним конём об этом и думать было нечего. Хорошо хотя бы не пришлось идти вообще пешком. — Смотри, — запрыгивая на лошадь позади пана (конечно, не пристало вельможной знати сидеть не в седле), — похож на настоящий молдавит, — Индро протягивает ладонь в перчатке, на которой лежит зелёный, переливающийся на солнце камень. — Мне приходилось как-то видеть подобный, когда… — «помогал пани Стефании с подготовкой свадьбы» — хотел было продолжить Индро, но почему-то решает, что говорить сейчас о пани не лучшая идея, — …в общем, кажется, он прилично стоит. Можно украсить им рукоять меча, например, — Индро улыбается, — в общем, будет лучше, если он будет у тебя. Стражникам частенько не нравится моя физиономия, и они любят меня обыскивать. Драгоценный камень в вещах пана вызовет куда меньше вопросов, чем в кармане его пажа — решат, что я его украл. «Хотя, по факту, я и так его украл», — подумал Индржих, — «хотя, можно ли считать кражу с трупа воровством?..» Ехали они молча. Индро не торопился нарушать образовавшееся молчание, используя его для того, чтобы подумать. Пришлось сделать пару остановок у небольших ручейков, чтобы кобыла могла напиться и передохнуть. Суммарно они были в дороге уже больше десяти часов. Потерявшись взглядом где-то в бесконечных лугах над плечом Птачека, кузнец в какой-то момент стал понимать, что лошадь всё чаще кренится влево, норовя сойти с дороги. Один, второй раз он воспринял это за случайность. Но на третий раз понял, что Яну неудобно держать поводья с одинаковым усилием и здоровой левой, и раненой правой рукой. Да и сам пан, вначале ерзавший в седле, сейчас всё больше кренился то вперёд, то назад. Индро придвигается чуть ближе, цепляясь руками за заднюю луку седла, и через плечо пана заглядывает тому в лицо, а затем и на пропитавшийся кровью почти на целую длань вниз гамбезон. Аккуратно, чтобы не испугать ни Яна, ни лошадь, Индро протягивает руку и перехватывает сперва запястье, потом ладонь пана с поводьями. С одной, потом с другой стороны. — Давай я, — говорит Индро негромко почти на ухо Яна, оказавшееся теперь ближе обычного, — отдохни немного. Ян выше Индро, пусть и всего на пару-другую перстов, поэтому следить за дорогой из-за его плеча не так удобно, но пересаживаться нет смысла. Щурясь, Индро отмечает, что солнце уже кренится к горизонту, и пора устроить привал: дать отдохнуть и кобылке, и уговорить Яна на обработку «царапины». А может быть, и вовсе заночевать. Индро заставляет кобылу сбавить темп и повернуть в сторону с тракта. Судя по неуверенным следам на траве, здесь периодически сворачивали повозки или караваны, чтобы встать на стоянку. Им бы не помешал чей-то лагерь — одному не так-то просто и быстро обустроить место для стоянки и отдыха с нуля. А Ян, Индро был уверен, и пальцем не пошевелит. Да и лезть к нему не лучшая идея. Опыт Индро не подвёл, и где-то в десяти минутах езды он увидел остатки лагеря: здесь было и кострище с пустым котелком, подвешенным на больших корягах, и несколько навесов, — правда, порванных от времени, — пара охапок сбитой соломы, пара пеньков с досками, приспособленных под лавки, несколько разной пригодности вёдер, и даже стол для игры в кости. Даже слышался шёпот ручейка где-то поодаль. — Остановимся здесь. Дальше нет смысла ехать, скоро начнёт смеркаться, — Индро останавливает лошадь и спрыгивает первым, чувствуя, как гудят ноги и спина от усталости. Но больше всего просто ужасно ныла задница — ездить на лошади без седла весьма сомнительное удовольствие. Хотелось с разбегу сесть прямо в бадью с ледяной водой… Панцирь, кольчуга, наручи и поножи Индро валялись кучей около кое-как восстановленного навеса для сна, туда же было стащено всё ещё сухое сено. Тюфяк и дорожное покрывало Индро лежали там же — суммарно получилось неплохое спальное место, хоть и одно. Приятно потрескивал огонь, довольствующийся свежим сухим хворостом, который Индро собрал по округе. Что-то, правда, пришлось отнимать прямо у деревьев и кустов, поскольку путники — гости лагеря — довольно часто искали хворост вокруг лагеря точно так же, как Индро. С навыками кухарки у Индро было всё совсем плохо, поэтому котелок так и остался пустым, но снеди даже с седельных сумок одного из путешественников было достаточно. К тому же было вино — а это значит, что ужин уж наверняка состоится. Напряжение между спутниками, однако, так никуда и не ушло. Индро иногда украдкой бросал взгляды на Птачека, будто выгадывал нужный момент и подбирал слова. Набравшись, наконец, решительности, Индро встал и подсел рядом с Яном. — Ян, — начинает Индржих на выдохе, — ты не мог бы… э-э… раздеться?.. Я имею в виду, что пусть рана и пустяковая, но если её не промыть, наутро может начаться лихоманка. Можешь злиться на меня, не разговаривать со мной и обижаться, но я всё равно её обработаю. Дождусь, пока ты заснёшь и стяну с тебя гамбезон. Так что давай не будем всё усложнять, а?..