Jesus Christ!

Ян

Пока Ян продолжал хныкать по всем поводам разом, Индро уже скрылся из поля зрения, оставляя бедного Богутy один на один с чужими душевными переживаниями. Кажется, Ян даже краем глаза заметил, как закатываются под веки глаза священника. — Напомню вам, уважаемый пан, что нытьё — это тоже грех, — без особой надежды бросил он, разбираясь с собственными пожитками. — Вот и не ной! Всю дорогу только твои нравоучения и слушаю! Ян даже всплеснул руками, до глубины души задетый тем, как отчаянно Богута пытался доказать пану свою правоту. Оглядевшись по сторонам и слегка сморщившись от не слишком приглядного вида их будущего ночлега, Ян особенно громко вздохнул. Да, чем ближе к родным землям, тем больше Птачек вспоминал, что он пан. И если раньше ему это знание никак не мешало ночевать где попало, сидеть в темницах и снимать с трупов одежду, то теперь его благородные телеса требовали просторной койки, мягкой перины и минимум двоих хорошеньких мыльщиц, чтобы оттёрли как следует эти самые телеса. — Что будешь делать, когда вернёшься? — внезапно поинтересовался Ян, глядя на Богутy. — То же, что и всегда, пан Птачек, буду с утра до ночи молиться за ваше здравие. — Тебя и к Библии близко не подпустят, не то что к церкви, — Ян рассмеялся, на что священник одарил его ещё одним закатыванием глаз. — Мне не обязательно в неё каждый раз подглядывать, юноша. Хоть сана и лишился, но свою работу я выполнял хорошо, и все молитвы и псалмы нужные знаю по памяти. Ян слегка прищурился, как будто не веря словам Богуты, что тотчас же было замечено. — Обижаете, пан Ян, — старик хмыкнул и перекрестился. — Вот вам крест! Теперь уже настала очередь Птачека закатывать глаза, после чего он снова огляделся. Индро так и не объявился, пропав со своими и Яна вещами за дверью корчмы. Встретив такой же растерянный взгляд Богуты, он сделал было шаг вперёд, как дверь тут же распахнулась, а из-за неё показалась довольно грозная фигура Индро. Он буквально тащил за собой юношу в слишком уж знакомом с виду жёлтом гамбезоне. На его плечах красовался точно такой же шаперон, как и у самого Яна, а соломенного цвета волосы то и дело лезли мальчишке в глаза. Птачек на секунду даже подумал, что сошёл с ума, но Индро быстро помог ему прогнать этого беса. Перед ним действительно был кто-то, назвавшийся его светлым именем ради какой-то своей мелочной выгоды, на что Ян удивлённо вздёрнул брови, поначалу даже отшатнувшись назад, будто от проказы. — Боже, Индро, где ты это нашёл? — оглядев своего двойника — как-то даже слишком брезгливо — Птачек всё-таки подошёл поближе. Детский задор постепенно начал занимать всю его голову — ещё бы, он впервые видел, как кто-то выряжается в похожие тряпки, и хитрая ухмылка быстро заменила собой смятение. — Недурно придумано, но даже на четверть не так хорош! Ян в голос засмеялся, а вот его двойник, всё-таки брошенный на колени на землю, изрядно так напугался, понимая, что остался в одиночестве отвечать за всю разбежавшуюся банду. — Прошу, господин… не велите казнить! Я… я не виноват! Его голос срывался от страха, и Птачек на секунду замер, припоминая, как над ним точно так же нависали стражники в Тросковицах. Вот только Ян так ни разу и не попросил пощады или помилования, продолжая лишь горланить о том, что он пан, и что все, кто посмели в этом усомниться, получат за это по заслугам. — Давай отправим его в Тросковицы, Индро, пускай там теперь доказывает, что он не Ян Птачек. Кто-то же должен за мои грехи ответить! Подойдя ближе, Ян присел перед мальчишкой и с какой-то даже… жалостью посмотрел ему в глаза. — Почему ты один, а? Ты так хорошо знаешь, как я выгляжу, значит, должен знать и о том, что у меня… у тебя есть верный паж, который тебя спасёт. Мальчишка вздрогнул, глядя на Яна округлившимися от страха глазами. Кажется, лет ему было ещё меньше, чем настоящему Птачеку, и, судя по тому, как резво разбежались его «союзники», в банде он был далеко не самым ценным членом. — М-мы ничего плохого не делали, господин, клянусь вам! — В следующий раз десять раз подумай, стоит ли моим именем называться, — спустя долгую паузу продолжил Ян, бросая взгляд на Индро, что всё ещё скалой возвышался над обоими. — Если, конечно, не захочешь ещё раз встретиться с моим пажом. Уверен, он не откажет себе в удовольствии безнаказанно отметилить своего господина. Смех Птачека уже начал привлекать к себе внимание окружающих. Особо пугливые постояльцы, поняв, что ничего им не угрожает, начали понемногу возвращаться в корчму, попутно крестясь и тихонько приговаривая что-то нелицеприятное по поводу всех шляхтичей разом. — Придётся поискать двойника посимпатичнее, — бросил Ян в сторону Индро, помахав рукой, мол, отпусти несчастного, но тут же замер, понимая, что он только что сказал. — Я… хочу отдохнуть с дороги. Замявшись лишь на пару мгновений, Ян сорвался с места и, не дожидаясь реакции Индро, направился в корчму. Следующие пару часов уходят на то, чтобы обжиться в освободившихся комнатах, отмыть с себя дорожную пыль и досыта набить брюхо. Народу в корчме становится меньше, как и тарелок на столе. Корчмарь только всё время семенит вокруг их стола, бесплатно подливая пиво в кружки и всё время почтительно склоняя голову — конечно, ведь истинный пан Птачек, хоть и скрепя зубы, но взял на себя обязанность расплатиться оставшимися грошами за шайку разбойников. С тем лишь уговором, что корчмарь навсегда запомнит светлый лик Яна и более никогда не спутает его ни с кем другим. Градус разговоров постепенно повышался, и вот, что Индро, что Богута без зазрения совести вновь обращаются к Яну, как к равному себе, тыча в него пальцами и споря так отчаянно, хоть и негромко, чтобы сидящие вокруг ни в коем случае не подумали ничего лишнего. — Схожу… отолью, — рыгнув себе в кулак, пробубнил Богута и с трудом поднялся с лавки, чуть не снеся со стола кружки. Когда дверь корчмы за ним закрылась, Ян поставил свою кружку и полупьяным взглядом оглядел сидящего напротив Индро. Предложение кузнеца оставить мальчишку-двойника себе весь вечер цвело бурным цветом в поплывшем мозгу пана, вызывая в нём очень уж знакомое щемящее чувство. — Что, понравился тот Ян? — без прелюдий заявил юноша, приосаниваясь и стирая с губ остатки пива. — Оставил бы себе, чего уж! Такой послушный ведь, не то что я… Фыркнув, Птачек подпер щёку кулаком и отвернулся, уже прогнав весь последующий диалог самостоятельно в своей голове и обидевшись на кузнеца заранее. Каким бы Ян ни был с виду самовлюблённым петухом и задирой, сегодняшнее происшествие больно кольнуло по его уверенности в себе, ведь он не раз замечал, как Индро недовольно морщит лицо, находясь рядом. И каким бы с виду глупым Птачек ни казался, но прекрасно понимал, что причиной всех их бед оказывался именно он. И сложно было бы осудить Индржиха за желание найти себе господина… друга менее проблемного и более сговорчивого.

Индро

Индро смущённо улыбается на слова Яна, но немного отворачивается, потупив взгляд, чтобы это скрыть. У Птачека всегда получалось как-то так искусно льстить, что это было на первый взгляд и не заметно толком, но мурашки по коже почему-то всё равно бежали. А может быть, дело было во взгляде или в тоне, которым Ян говорил. Или в том, что теперь буквально у каждой фразы был подтекст. Потом было что-то забавное в том, что у Яна был двойник, а у Индро нет. Наверное, не нашлось второй такой деревенщины во всей Богемии. И в данной ситуации это даже было не обидно. Наконец, вдоволь насладившись своим превосходством, Ян велит отпустить незадачливого «пана», сопровождая это весьма странной фразой. Индро хмурится, заторможённо шевеля мозгами. «А зачем, собственно, ему второй?..» Но пан уже бодро шагает в сторону таверны, будто бы ничего из произошедшего и не случилось. — Благодари Господа и пана, что с тебя шкуру живьём не спустили, — отвесив пинка юнцу, Индро придал самозванцу ускорения в сторону выхода со двора. Дважды повторять было не нужно, и парень в два счёта исчез с глаз долой. Индро только вздохнул и покачал головой, глядя вслед настоящему Яну: видит Бог, когда-нибудь его доброта сыграет с ним злую шутку. Стоило бы оттащить этого молодца в Ратае и хотя бы отхлестать его тухлой рыбой и яйцами на главной площади в кандалах, чтобы другим было неповадно. Но, судя по всему, у Яна в голове было что-то совершенно другое. Вдобавок ещё и плохое настроение давало о себе знать. — А ты, Индро, исправный служака. Н-да, — усмехается Богута, поравнявшись с кузнецом, когда Птачек скрылся. Индро переводит на него взгляд, вопросительно изгибая бровь. — Не знаю, как ты, а я намерен найти выпивку и бабу. А то если ещё немного побуду в вашей компании… — Твой храп нам тоже не больно-то хочется слушать, — заблаговременно перебил Богуту Индро, добродушно улыбаясь, — да и мессу тебе с утра служить не надо, так что можешь себе ни в чём не отказывать. — Да, во всём есть свои плюсы, не так ли, — усмехнулся Богута на слова Индро и кивнул. Свежая рубашка приятно липла к чуть влажному телу после самостоятельного купания в бадье, из которой по привычке одновременно пил и Барбос. С купальнями здесь было туго, а единственная, худо-бедно пригодная для купания бадья, естественно, досталась Птачеку. Но Индро был чрезвычайно рад пахнущей мылом чистой рубашке, которую он выменял у портного на одну из своих — грязную и с порезом на рукаве, но льняную и несомненно более дорогую, — потому как стоять на карачках у пруда ему было лень, да и рубашка эта всё равно стала ему маловата в плечах. Ян проявил удивительную щедрость, расплатившись с корчмарём за долги обманувшей его компании, и Индро лишний раз испытал к своему пану какую-то нежность, граничащую с отчаянием. Будто Ян делал что-то неправильное, но очень хорошее. С одной стороны, он не знал цену деньгам, потому что получал их от дяди, как курица крупу, с другой стороны, обладал чутким ощущением справедливости, которое теперь всё реже встречалось в правящей элите. Что одним, что другим уж наверняка воспользовались бы злоумышленники, но Индржих скорее дал бы руку на отсечение, чем позволил кому-то приблизиться к пану настолько близко. И не только по этой причине, конечно же. Харчи в таверне были на редкость вкусными. Хотя для Индро всё, что было не совсем испорченным, было на редкость вкусным. Конечно, когда-то, когда он был маменькиным сыночком, он мог отказаться есть немного зачерствевший рогалик или подпортившийся сыр. Однако жизнь научила его, что рогалик можно и размочить, если добавить немного воды и согреть его на огне, а испорченную сторону у сыра можно отрезать. Они неплохо проводят время втроём, опустошая закрома корчмаря. С дороги напиться и наесться всегда хочется особенно сильно. Хотя, возможно, с выпивкой они и слегка переборщили, учитывая, как широко они давеча отмечали воскрешение Комара… Индро до последнего не хотел повторять горький опыт, но всё же его развезло от крепкого пива — видать, хозяин туда всё-таки что-то подмешал, чтобы вельможные гости скорее размякли и раскрыли кошельки пошире. Осуждаемо с точки зрения человека, но вполне понятно с точки зрения сводящего концы с концами хозяина питейного заведения на окраине ввеленых Яну - в скором будущем, - владений. Солнце совсем упало за горизонт, где-то вдалеке уже пробил колокол, оповещавший о том, что жителям пора закругляться и расходиться по домам. Таверна всегда закрывалась позже, а с учётом того, что здесь сидел пан, могла и не закрыться вовсе. Это заставило в памяти Индро воскреснуть определённые воспоминания, которым он пространно улыбнулся. В помещении почти никого не осталось, помимо корчмаря, одной возрастной официантки и двух женщин, сидевших через стол спиной к Яну. Пан их не видел, но вот Богута и Индро — очень хорошо. И девушки явно желали составить компанию одиноким мужчинам, но вот незадача — те всё никак не приглашали их к себе, как те ни старались. Это было забавно и неловко, учитывая тайну Яна и его пажа, осведомлённость Богуты и желание последнего обзавестись компанией поприятнее… Наконец, Богута решил выйти на воздух, и Индро почему-то казалось, что он уже не вернётся к ним за стол. Ян был не в настроении, Индро просто ничего не хотел, а Богута бы справился и с тремя. Индро делает глоток пива с дурацкой улыбкой, глядя куда-то в пространство, когда Ян выдаёт какую-то откровенную глупость. Кузнец ставит кружку на стол, чуть нахмурившись, и подаётся немного вперёд, понижая голос. — Твою ревность к Шмуэлю я ещё мог понять, но к самозванцу с модной причёской, которого я видел минуты три — это уже перебор даже для тебя, — Индро усмехается как-то по-особенному довольно, глядя на пана, и снова отпивает из кружки, не отводя глаз. Наконец, Индро снова ставит её на стол и добавляет: — Я был настроен везти его в Ратае, чтобы он ответил за то, что позволил себе запятнать твою честь, но… пан тут ты, — он пожал плечами, переводя взгляд в окно, когда наткнулся на стол с игральными костями, что стоял снаружи под навесом таверны. — Сыграем? — в глазах Индро блеснули огоньки азарта. — Не на деньги, а на что-нибудь поинтереснее. На желание, например? — Индро поднимается с места, подходя к Яну и кладя руку ему на плечо, мягко сжимая. — Ну же, давай, тебе надо развеяться! Кости и две кружки для бросков. Свежий ночной воздух и яркий свет от хрустящих факелов на наружной стене таверны. Посмотреть на игру пана и его пажа собрались оставшиеся посетители таверны: две женщины и корчмарь. Притом девушки, хоть и стояли чуть поодаль, явно демонстрировали свой интерес не только к игре. Удача улыбалась поочерёдно то Индро, то Яну, и до заветного счёта в четыре тысячи очков они шли с минимальным отрывом. И чем больше становился счёт, тем интереснее становилось играть. В какой-то момент у стола появился и Богута. Оценив ситуацию, он сделал единственно правильное и приятное решение: переключил внимание обеих женщин на себя. Индро краем уха слушал о том, как хитро Богута заворачивает удивительные истории о кардинале, влашкском дворце, осаде Сухдола и проповедях. В том, что опьянение придаёт ему только больше харизмы, Индро даже не сомневался. Когда до победы каждому оставалось буквально по броску, Богута уже полностью овладел женским вниманием, и они даже перестали следить за игрой. — Похоже, придётся просить у тебя ещё одно поместье… Или, может быть, сразу замок? — усмехнулся Индро, сгребая свои кубики в стакан. Это был его ход.