loose

Вечеринка в честь поступивших на отдел развлечений проходила в одной из забегаловок рядом с Высшей школой искусств Ханлим. Три длинных стола, разделяющие группы между собой, ломились от закусок и выпивки, в заведении было очень много народу, шумно и душно. Сону сидел за столиком второго курса в окружении своих друзей, обсуждая то, как в том году они все сильно волновались, находясь на месте поступивших. Сону откинулся на спинку стула, пригубив соджу из пластикового стаканчика. Вспоминать себя прошлогоднего было забавно. — Эй, Сону, глянь туда, — его ткнул локтем в бок Ханбин, указывая взглядом на один из столов первокурсников. — Вон тот парень с рыжими волосами, кажется, вот-вот блеванёт прямо в салат. Сону усмехнулся. Классика жанра. Первое знакомство с корейской алкогольной культурой редко проходило гладко. Он сам, помнится, закончил прошлую вечеринку в обнимку с унитазом в общежитии. Но, помимо забавных происшествий, такие вечеринки были важной частью адаптации новичков. Это был шанс познакомиться, наладить связи, услышать советы от опытных старшекурсников. Сону помнил, как в прошлом году именно благодаря подобной неформальной обстановке он завязал дружбу с одним третикурсником, который впоследствии стал его верным соратником в безумных проектах отдела развлечений. — Эй, смотри туда, — шепнул один из сидящих рядом одногруппников. Сону проследил за взглядом парней и увидел Хисына, одного из самых популярных парней на курсе, окружённого стайкой восхищённых первокурсниц. Хисын был местной знаменитостью их курса. Высокий, красивый, он прекрасно пел и танцевал, поэтому неудивительно, что у него были фанатки. Сону закатил глаза. Зрелище было до боли предсказуемым. — Оставь его, — сказал Сону, отмахиваясь от темы. — Лучше расскажите, кто-нибудь придумал что-нибудь интересное для предстоящего фестиваля? Разговор переключился на обсуждение идей для фестиваля. Предлагались разные варианты: танцевальная битва, музыкальный конкурс, постановка короткометражного фильма. Сону предлагал организовать квест по территории школы с различными заданиями, связанными с искусством и культурой. Идея была встречена с энтузиазмом, и началась оживлённая дискуссия о деталях. Внезапно его внимание привлёк тихий голос, донёсшийся из-за спины. Кто-то из первокурсников робко спросил: — Извините, а это случайно не вы пели песню Аю на дне открытых дверей? Сону обернулся и увидел перед собой испуганного на вид паренька с блестящими глазами. Сону смущённо улыбнулся и кивнул. Парень тут же расплылся в улыбке и выпалил: — Это было невероятно! Я большой фанат вашего голоса. Мечтаю научиться петь так же. Сону почувствовал, как к щекам приливает кровь. Он никогда не считал себя выдающимся вокалистом, хотя пение всегда было его страстью. Слова парнишки, полные искреннего восхищения, тронули его до глубины души. — Спасибо, это очень приятно слышать, — ответил Сону, стараясь скрыть смущение за улыбкой. — Практика, практика и ещё раз практика. И главное — петь от души. Паренёк просиял ещё ярче. Он рассказал, что тоже мечтает выступать на сцене, но пока не уверен в своих силах. Сону, поддавшись внезапному порыву, предложил ему свою помощь. — Если хочешь, можем как-нибудь вместе порепетировать. Я не профессионал, конечно, но кое-какие советы дать смогу. Глаза парнишки загорелись. Он тут же согласился, и они обменялись номерами телефонов. Когда вечеринка подошла к концу, Сону вызвал такси, а Чанбин, стоявший рядом, обвил руками его шею. — Так не хочу ехать домой, ты мог бы позвать меня в гости, — произнёс парень, смотря своими большими глазами на Сону. — Прости, но мой сосед не любит, когда я кого-то приглашаю. Сону слегка отстранился от Чанбина, мягко убрав его руки со своей шеи. Он знал, что Чанбин часто позволял себе лишнего под воздействием алкоголя. — Ладно, в следующий раз, — ответил Сону, стараясь не задеть чувства друга. — Тебе лучше отдохнуть. Такси подъехало, и Сону попрощался с компанией, пообещав им связаться, как будет дома. Он забрался в машину и откинулся на спинку сиденья, размышляя о прошедшем вечере. Дома его встретила привычная тишина. Он принял душ, сделал свой привычный вечерний уход и переоделся. Лежа в кровати, он написал в групповой чат, что всё хорошо, погружаясь в сон. Из сна его вывели чужие поглаживания по голове. Открыв глаза, он увидел перед собой красную макушку. — Хён, я хочу спать, — пробормотал Сону, пытаясь сфокусировать зрение, — от тебя пахнет сигаретами, пожалуйста, отодвинься. — Я соскучился, я весь вечер хотел поцеловать тебя, — прошептал Хисын, наклоняясь к его губам. Сону поморщился, пытаясь отвернуться, но Хисын настойчиво прижался к нему, перехватывая его лицо ладонями. Его дыхание обжигало щеку Сону, а запах сигарет, смешанный с чем-то терпким и знакомым, заполнил лёгкие. Он знал этот запах — запах Хисына, запах дома. Но сейчас этот дом казался чужим, задымлённым и нежеланным. — Хисын, пожалуйста, — устало выдохнул Сону, чувствуя, как сон окончательно покидает его. — Не сейчас. Парень замер на мгновение, словно обдумывая его слова. В полумраке комнаты Сону не мог разглядеть выражение его лица, но чувствовал тяжёлый взгляд, прожигающий его насквозь. Затем Хисын отстранился, отпуская его лицо. — Хорошо, — тихо сказал Хисын, вставая с кровати. — Может, сходим вместе в душ? Сону отрицательно покачал головой, закрывая глаза. Он слышал удаляющиеся тихие шаги, а затем шум воды. Сон больше не обволакивал его, он поднялся с кровати и отправился на кухню, чтобы попить воды. Парень налил себе стакан воды, чувствуя, как холод обжигает горло. Вернувшись в комнату, он увидел, что Хисын уже лежит в постели, отвернувшись к стене. Сону осторожно забрался под одеяло, стараясь не задеть его. Он чувствовал спиной его напряжение, его невысказанную обиду. Ему хотелось протянуть руку, коснуться его плеча, сказать что-то, что могло бы разрядить эту атмосферу, но слова застревали в горле. Они лежали так, в тишине, каждый в своей крепости, разделённые невидимой стеной. — Прилипала снова висел на тебе весь вечер, — тихо произнёс Хисын. — Его зовут Ханбин, и он мой друг, я тебе говорил об этом уже не один раз. — А я тебе уже много раз говорил, что мне не нравится, что ты со всеми такой милый. — Если бы мы не скрывали свои отношения... — Сону замолчал, услышав рядом чужой вздох раздражения. — Я ведь тебе уже говорил, что если я в будущем буду работать в музыкальном бизнесе, я не хочу ассоциироваться у людей с... — Геями? — шёпотом произнёс Ким. — Да, Сону. Именно. Ты же знаешь, как это работает. Однажды повесят ярлык — потом не отмоешься. А у меня мечты, планы. Сону отвернулся, глядя в потолок. В темноте комнаты ему казалось, что он видит всё их с Хисыном несостоявшееся будущее, разбитое на осколки предубеждений и страхов. Он знал, что Хисын мечтает о сцене, о признании. И он понимал, что в этом мире, полном стереотипов, их любовь может стать для него непосильной ношей. — Обидно, что я в твои планы не вхожу. — Я просто хочу, чтобы ты меня понимал, — прошептал Хисын, поворачиваясь к нему. В темноте Сону почувствовал его руку, осторожно коснувшуюся его плеча. — Я люблю тебя, Сону. Очень. Но… всё так сложно. Сону не ответил. Он чувствовал тепло его руки на своём плече, но это прикосновение не согревало его. Скорее, наоборот, подчёркивало холод, поселившийся у него внутри. Любовь Хисына была обусловленной, с оговорками и "но". И эта обусловленность причиняла ему боль. — Я тоже тебя люблю, — тихо произнёс Сону, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. — Но я устал, устал прятаться, делать вид, что я тебя не знаю. Хисын молчал. Сону почувствовал, как его рука отдёрнулась от него. Тишина в комнате стала ещё более давящей, почти осязаемой. Сону закрыл глаза, пытаясь унять боль, разрастающуюся в груди. Наверное, он должен был понять его. Понять его амбиции, его страх потерять мечту. Но разве любовь — это не самое важное? Разве можно жертвовать ею ради призрачного будущего? Он открыл глаза и повернулся к Хисыну. В темноте он едва различал его силуэт. — Спокойной ночи, — прошептал Сону. — Спокойной ночи, — ответил Хисын. Они снова отвернулись друг от друга, каждый в свою сторону. Невидимая стена между ними стала ещё выше, ещё толще. Сону знал, что эта ночь станет переломной. Что после неё их отношения уже не будут прежними. Сону долго не мог заснуть, вспоминая то, как они познакомились. Их первая встреча произошла после концерта в университете. Сону тогда был первокурсником, робким и мечтательным, а Хисын уже был звездой факультета. Сону заворожённо наблюдал за ним, загипнотизированный его голосом. После выступления Сону осмелился подойти и похвалить его пение. Хисын улыбнулся в ответ, и эта улыбка показалась Сону самой искренней и тёплой во всём мире. С тех пор они стали проводить всё больше времени вместе. Хисын делился с Сону своими мечтами о большой сцене, о концертах и славе. Сону слушал его, затаив дыхание, и верил в его талант, как никто другой. Он был его самым преданным поклонником, его музой и его опорой. Их дружба постепенно переросла в нечто большее, в любовь, которая казалась им обоим самой настоящей и вечной. Но время шло, и мечты Хисына становились всё более осязаемыми. Его талант заметили, ему предложили контракт с известным лейблом в качестве стажёра. Вместе с новой возможностью пришёл и страх. Страх потерять всё, страх не оправдать ожиданий, страх, что их отношения помешают его карьере. И Сону видел, как этот страх постепенно меняет Хисына. Как он становится всё более закрытым и осторожным. Как их любовь, некогда такая яркая и беззаботная, превращается в тайну, которую нужно тщательно скрывать от посторонних глаз. Сону понимал, что Хисыну тяжело, но он больше не мог так. Он хотел гордиться своей любовью, а не прятать её в тени. Он хотел быть частью его жизни, а не оставаться лишь тихим воспоминанием в его прошлом. И эта ночь, наполненная недосказанностью и болью, стала последней каплей. Утром Хисын ушёл первым, оставив на кухонном столе короткую записку: "Увидимся вечером". Сону смял листок и выбросил в мусорное ведро. Вечером он не хотел его видеть. Не хотел притворяться, что всё в порядке. Ему нужно было время, чтобы разобраться в себе, понять, что делать дальше. Вечером, когда Сону вернулся, в квартире было тихо и темно. Он включил свет и увидел Хисына, спящего на диване. Он сел рядом, заметив, что старший открыл глаза. — Нам нужно поговорить, — тихо сказал Сону, не поднимая взгляда. Хисын почувствовал, как в груди похолодело. Он знал, что этот разговор назревал, но до последнего надеялся, что сможет избежать его. Сону поднял глаза и посмотрел прямо на Хисына. — Я больше не могу так. Я устал прятаться, устал от твоих страхов. Я люблю тебя, но не хочу быть бременем для твоей карьеры. Если наши отношения мешают тебе, то, может быть, нам стоит расстаться? Слова Сону прозвучали как приговор. Хисын застыл, не в силах произнести ни слова. Он смотрел на Сону, и в его глазах отражались боль и растерянность. Он не хотел его терять, но и отказаться от своей мечты он тоже не мог. Он оказался между двух огней, и этот выбор казался невыносимым. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и гнетущая. — Я… я не хочу тебя терять, — наконец проговорил Хисын, его голос дрожал. — Ты — самое важное, что есть в моей жизни. Но я не знаю, что делать. Я боюсь, что если все узнают, моя карьера будет разрушена. Сону вздохнул. Он знал, что Хисыну будет сложно. Он знал, что его страхи реальны. Но он больше не мог жить в тени. — Я понимаю, — сказал Сону, — но я не могу жить так дальше. Я хочу, чтобы мы могли быть вместе, не прячась от всех. Я хочу держать тебя за руку на улице, хочу, чтобы мы могли ходить на свидания, как обычная пара. Если ты не готов к этому, то нам действительно лучше расстаться. Мне будет больно, но лучше сейчас, чем потом, когда я совсем выгорю. Хисын молчал, обдумывая каждое слово Сону. Он понимал, что тот прав, но принять это было невероятно тяжело. В его голове боролись два голоса: один кричал о необходимости сохранить карьеру, о годах упорного труда и мечте, которая вот-вот должна была сбыться; другой умолял не терять Сону, человека, который стал его опорой, его любовью, его всем. — Дай мне время, — прошептал Хисын, поднимая взгляд на Сону. — Мне нужно время, чтобы все обдумать. Я не могу принять такое решение прямо сейчас. Сону кивнул, понимая, как тяжело Хисыну. Он знал, что это решение станет переломным моментом в их отношениях, и не хотел давить на него. — Хорошо, — ответил Сону. — Я дам тебе время до утра, а сейчас я хочу поехать в общагу и дать тебе время обдумать все самому. Он развернулся и направился к двери, оставив Хисына в одиночестве. Закрыв за собой дверь, Сону почувствовал, как слезы подступают к глазам. Он не хотел уходить, он хотел остаться и обнять Хисына, сказать ему, что все будет хорошо. Но он знал, что сейчас это невозможно. На следующее утро в университете Сону увидел Хисына издалека. Тот стоял в окружении своих одногруппников, смеялся и непринуждённо болтал, словно ничего и не произошло. Сону замер, наблюдая за ним. В груди поднялась волна обиды и разочарования. Неужели все действительно так просто? Неужели Хисын уже сделал свой выбор? Сону попытался сделать вид, что не замечает Хисына, и направился к своему кабинету. Он чувствовал на себе его взгляд, но не оборачивался. Внутри все сжималось от боли и неопределённости. Он не знал, чего ожидать, но точно понимал, что их отношения уже никогда не будут прежними. В течение дня они несколько раз пересекались в коридорах и аудиториях, но ни разу не обмолвились ни словом. Хисын лишь бросал на Сону быстрые, виноватые взгляды, которые тут же отводил. Сону отвечал ему холодным, непроницаемым взглядом. Он не хотел показывать свою боль и уязвимость. Вечером, когда Сону собирался уходить домой, он снова столкнулся с Хисыном у выхода из университета. Хисын подошел к нему, нерешительно остановился и тихо произнес: — Сону… Сону молча посмотрел на него, ожидая продолжения. Но Хисын так и не решился сказать что-то важное. Он лишь опустил глаза и пробормотал: — Прости. Сону кивнул и, не говоря ни слова, вышел на улицу, оставив Хисына стоять в одиночестве. На следующий день всё повторилось. Хисын избегал зрительного контакта, лишь изредка бросая виноватые взгляды. Сону держался отстранённо, словно между ними выросла невидимая стена. Он старался сосредоточиться на учёбе, но мысли постоянно возвращались к парню. В конце недели Сону получил сообщение от Хисына. Простое: "Привет. Можем поговорить?" Он долго смотрел на экран телефона, не зная, что ответить. Чаша терпения была переполнена. Сону набрал короткое: "Нет" и выключил телефон. Он больше не мог играть в эту игру. Ему нужно было двигаться дальше, даже если это было самым сложным решением в его жизни. После этого сообщения наступила тишина. Хисын больше не пытался связаться с Сону. Дни тянулись медленно, наполненные болью и ощущением потери. Сону с головой ушёл в учёбу, стараясь заполнить пустоту внутри. Он проводил вечера в библиотеке, готовился к экзаменам, участвовал в научных конференциях. Учёба стала его спасением, единственным местом, где он мог хоть ненадолго забыть о Хисыне. Однажды вечером, возвращаясь домой после долгого дня в университете, Сону вдруг осознал, что больше не чувствует той острой боли, которая терзала его в первые дни. Конечно, воспоминания о Хисыне всё ещё вызывали грусть, но они уже не были такими болезненными. Он понял, что постепенно начинает исцеляться. Сону остановился на мосту, смотря на огни ночного города. В его сердце зародилось новое чувство – надежда. Надежда на то, что однажды он сможет снова быть счастливым, что сможет найти новую любовь, которая принесёт ему радость и удовлетворение.