loose

Спустя три месяца после расставания с Хисыном, Сону почувствовал себя по-настоящему свободным. Сначала было больно, хотелось всё бросить и вернуться к нему, утонуть в привычном тепле его объятий, забыть обо всех своих амбициях и просто быть рядом. Но он выстоял. Он заставлял себя каждое утро вставать с постели, заниматься делами, встречаться с друзьями, пробовать новое. Он по-прежнему вспоминал их общие вечера, тихие разговоры ни о чём и о самом важном, спонтанные поездки и нежные прикосновения. Но эти воспоминания больше не причиняли острой боли. Они стали похожи на старую фотографию, которую с любовью достаёшь из альбома, немного грустишь, но с улыбкой вспоминаешь прошлое. Хисын же после их расставания расцвёл сразу, вёл себя более раскованно. Социальные сети пестрели фотографиями с вечеринок. А неделю назад он заметил фото с обнимающей его девушкой. Сону вздохнул, откладывая телефон. Эта новость не стала громом среди ясного неба, он и так предполагал, что Ли не будет долго горевать в одиночестве. Но увидеть это подтверждение всё равно было неприятно. Не ревность даже, скорее досада. Досада на то, как быстро всё закончилось, как легко Хисын смог перечеркнуть то, что казалось им обоим таким важным. Но больнее всего было от того, что его почти год прятали, а теперь другая девушка будет удостоена чести появиться с парнем на публике. Сону поморщился. Он встал с дивана и подошёл к окну. Город жил своей обычной жизнью, спешил, шумел, сверкал огнями. Сону почувствовал, как в нём поднимается новая волна решимости. Хисын двинулся дальше, и он не имеет права стоять на месте. У него есть цели, есть мечты, есть всё, чтобы быть счастливым. И он будет. Когда вся группа сидела в столовой, Ханбин, немного замявшись, протянул Сону небольшой, но стильный конверт. На лице Сону отразилось любопытство, когда он взял приглашение. Вечеринка. Не просто вечеринка, а вечеринка в честь дня рождения Чанмина, парня с курса по театральному искусству, с которым они даже не пересекались. Сону, скорее интроверт, не был большим поклонником шумных собраний. Но отказать другу он не мог. — Я знаю, что ты не большой любитель вечеринок, — сказал Ханбин, как будто прочитал мысли Сону. — Но Чанмин действительно хотел, чтобы мы пришли, и я подумал, что нам будет весело. Пожалуйста, Сону? Только на пару часов. Сону вздохнул, притворно нахмурив брови. — Ладно, ладно, уговорил. Но если там будет слишком много людей, и мне станет некомфортно, я просто исчезну, и ты меня больше не увидишь. Ханбин засмеялся и хлопнул Сону по плечу. — Договорились! Я обещаю, буду рядом, чтобы тебя развлекать и отгонять назойливых собеседников. Это будет легендарно! Мысль о "легендарности" немного пугала Сону. Он предпочитал спокойные вечера с книгами и чашкой чая, а не толпу незнакомцев и громкую музыку. Но он знал, что для Ханбина это важно, и он не хотел его подводить. В конце концов, настоящие друзья всегда поддерживают друг друга, даже если это означает посещение раздражающих вечеринок. В назначенный вечер Сону стоял перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Джинсы, простая футболка, сверху – клетчатая рубашка. Попытка выглядеть непринуждённо, но не слишком неряшливо. Ханбин, уже одетый и готовый к выходу, подтолкнул его к двери. Когда они прибыли, вечеринка была в самом разгаре. Громкая музыка, смех, танцующие люди. Сону почувствовал, как его охватывает знакомое желание сбежать. Ханбин, заметив его замешательство, улыбнулся и потащил его в центр комнаты. Он представил его нескольким знакомым, но тот быстро почувствовал себя потерянным в потоке имён и незнакомых лиц. Через час Сону уже сидел в углу, наблюдая за происходящим. Ханбин, как и обещал, время от времени подходил к нему, рассказывал смешные истории и следил, чтобы парень не заскучал. Но даже его усилия не могли полностью развеять дискомфорт Сону. Он чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Внезапно к нему подошёл какой-то парень, присаживаясь рядом. В нем Сону узнал первокурсника, который подходил к нему на приветственной вечеринке. — Привет, Сону, правильно? – обратился к нему парень со смущённой улыбкой. – Я Чонвон. Мы виделись на вечеринке первокурсников. — Да, помню тебя. Что-то случилось? — Да нет, ничего особенного, – Чонвон пожал плечами, теребя край своей футболки. – Просто увидел тебя здесь одного и подумал, что, может, тебе тоже не очень весело. Вечеринки – это, конечно, здорово, но иногда хочется просто посидеть и поговорить с кем-то, кто понимает. Сону почувствовал неожиданный прилив симпатии к этому парню. Он кивнул, соглашаясь. — Знаешь, я, вообще-то, предпочитаю тихие вечера, – признался он. – Но Ханбин очень хотел прийти, и я не мог ему отказать. Чонвон улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. — Я тебя понимаю. У меня тоже есть друг, ради которого я готов на многое. Они заговорили о книгах, фильмах и общих интересах. Сону с удивлением обнаружил, что ему действительно интересно. Чонвон оказался приятным и умным собеседником, с которым можно было говорить на самые разные темы. Вечер перестал казаться таким уж безнадёжным. В какой-то момент к ним подошёл Ханбин, слегка удивленный, увидев Сону в компании Чонвона. Он бросил на друга вопросительный взгляд, на что Сону лишь пожал плечами и улыбнулся. Ханбин, убедившись, что с Сону все в порядке, снова вернулся в толпу танцующих людей. Время летело незаметно. Сону и Чонвон увлечённо обсуждали последнего нашумевшего режиссёра, спорили о достоинствах классической литературы и делились впечатлениями от недавно просмотренных фильмов. Вокруг по-прежнему шумела вечеринка, но для них двоих словно образовался свой маленький, уютный мирок. Сону даже забыл о своём первоначальном желании сбежать. Но желание вернулось, когда он, заметив в дальнем углу знакомую красную макушку. Сердце предательски ёкнуло. Хисын, как всегда, был окружен вниманием – смеющиеся девушки, оживлённые разговоры, его заразительный смех, достигающий даже их уединённого уголка. Сону почувствовал, как приятное тепло от общения с Чонвоном моментально сменилось неприятным холодом. Внезапно все очарование вечера померкло, оставив лишь горький осадок разочарования. Он попытался отвести взгляд, но будто прирос к месту. Желание сбежать, которое он так старательно подавлял, вернулось с новой силой. Ему вдруг стало душно и неловко. Он ощутил острую потребность оказаться как можно дальше от этого места, от этой компании, от этого вездесущего Хисына. Сону нервно откашлялся, стараясь скрыть своё внезапное волнение. — Чонвон, знаешь, мне кажется, я немного устал, — пробормотал он, избегая смотреть в глаза собеседнику. — Мне стоит уйти. В глазах Чонвона мелькнуло лёгкое разочарование, но он понимающе кивнул. — Конечно, Сону. Спасибо, что составил мне компанию. Я отлично провёл время. Можно я напишу тебе потом? У меня все ещё есть твой номер. Сону выдавил слабую улыбку, кивнул и поспешно попрощался. Он пробирался сквозь толпу, стараясь не встречаться взглядом с Хисыном. Ему казалось, что тот смотрит прямо на него, прожигая взглядом. Наконец, выбравшись из дома, он жадно вдохнул прохладный ночной воздух. Он достал из кармана телефон, написал смс Ханбину о том, что уходит, и принялся вызывать такси. — Садись в машину, — произнёс знакомый голос. Сону вздрогнул и обернулся. Хисын стоял, облокотившись на машину, с непонятным выражением лица. — Нет, доберусь на такси. Хисын подошел ближе, заглядывая младшему в лицо. – Не глупи, Сону. Уже поздно, и такси придётся долго ждать. Садись, я тебя подвезу. Пожалуйста. Всю дорогу они ехали в тишине. Сону смотрел в окно, стараясь не встречаться взглядом со старшим. Он чувствовал его пристальный взгляд, но делал вид, что не замечает. Напряжение в салоне нарастало с каждой минутой. Когда они подъехали к общежитию, младший хотел быстро выскочить из машины, пробормотав невнятное "спасибо". Но Хисын не дал ему уйти. Он схватил его за руку, притягивая к себе. — Я видел, как ты смотрел на того парня, – прошептал Хисын, его голос звучал хрипло и взволнованно. – Он тебе нравится? Сону почувствовал, как его щеки заливаются краской. Он попытался вырваться, но хватка Хисына была крепкой. – Это не твоё дело, – огрызнулся он, стараясь скрыть своё замешательство. – Нет, моё, – возразил Ли, его глаза горели ревностью. – Я не хочу, чтобы ты был с кем-то другим. Ты понимаешь? Ким замер, ошеломлённый признанием. Он не знал, что ответить. В голове смешались противоречивые чувства – удивление, злость и, к его ужасу, слабая надежда. Он так долго убеждал себя, что Хисыну все равно, что их отношения ничего не значили, а теперь… Теперь Хисын говорил, что не хочет его терять. – Ты же сам… Ты сам двигаешься дальше, – пробормотал Сону, стараясь не смотреть Хисыну в глаза. – У тебя есть девушка. Хисын на мгновение замолчал, словно подбирая слова. – Это не то, что ты думаешь, – наконец произнёс он. – Я… Я пытался забыть тебя, Сону. Думал, что если буду с кем-то другим, то смогу перестать о тебе думать. Но это не работает. Сону не верил своим ушам. Он хотел оттолкнуть Хисына, выкрикнуть все, что накопилось в его душе за эти три месяца, но не мог. Слова застревали в горле, а тело будто парализовало. Он просто сидел, как заворожённый, и смотрел в глаза Ли, пытаясь понять, говорит ли тот правду. Хисын отпустил его руку, но не отступил. Он продолжал смотреть на Ким с такой тоской и мольбой, что тот не выдержал и отвернулся. Он не знал, что делать. Он хотел верить Хисыну, хотел снова почувствовать его тепло и любовь. Тишина в машине стала почти осязаемой, давящей на плечи. Сону чувствовал, как бешено колотится сердце, отбивая сумасшедший ритм в ушах. Ли протянул руку и нежно коснулся его щеки. Сону вздрогнул от этого знакомого прикосновения. — Я так скучаю по тебе. В квартире стало очень одиноко без тебя. — А что дальше? Снова будешь прятать меня? — Голос Сону дрогнул, выдавая всю ту боль и обиду, что он так тщательно скрывал. Он отвернулся к окну, пытаясь скрыть слезы, готовые хлынуть из глаз. — Я постараюсь найти решение. Дай мне шанс, Сону. Дай мне шанс доказать тебе, что я люблю тебя больше всего на свете. Я больше никогда не причиню тебе боли, я обещаю. Сону покачал головой, не веря ни единому слову. Он видел, как легко Хисын отказывался от него раньше, как легко предал их любовь. Неужели он действительно изменился? Неужели он готов рисковать всем ради него? Сомнения разъедали его душу, не давая поверить в искренность этих слов. — Не верю, — прошептал парень, и слезы, наконец, потекли по его щекам. — Я больше не верю тебе, Хисын. Ты слишком много раз разбивал моё сердце. Но сквозь пелену слез Сону видел лишь знакомое, но оттого не менее пугающее выражение в глазах напротив. Он видел не любовь, не раскаяние, а лишь собственнический блеск, желание обладать и контролировать. Хисын притянул его к себе, крепко обняв. Сону отчаянно сопротивлялся, пытаясь вырваться из этих объятий, но силы были неравны. Он чувствовал, как старший целует его в волосы, шепчет слова любви и раскаяния. Сону отталкивал его, бил кулаками в грудь, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между ними. — Отпусти! Не трогай меня! — кричал он, захлебываясь слезами. Внутри бушевала буря эмоций: гнев, обида, боль и, где-то глубоко, почти задушенная страхом, надежда. Он извивался в его объятиях, как пойманная птица, отчаянно пытаясь вырваться на свободу. Ему казалось, что если он останется здесь хоть на секунду дольше, то снова потеряет себя, растворится в Хисыне, забудет о боли и предательстве. А он не мог этого допустить. Он должен был защитить себя, своё сердце, свою свободу. Сону резко вывернулся, выскользнув из его рук. Он оттолкнулся от двери машины и попытался открыть её, но она оказалась заблокирована. В панике он начал дёргать ручку, царапая ногтями об металл. — Выпусти меня! Я хочу выйти! — кричал он, не обращая внимания на слезы, заливающие лицо. Надежда, тлеющая где-то в глубине души, угасала с каждой секундой. Он знал, что за этими словами нет ничего, кроме желания вернуть контроль. Он видел это в каждом движении, в каждом взгляде. Он был слишком долго обманут, слишком долго верил в сказки, чтобы снова поддаться этой лжи. Сону отчаянно замотал головой, пытаясь вырваться из этого кошмара. Он больше не мог, не хотел быть частью этой игры. Он заслуживал большего, чем быть тайной, чем быть использованным и забытым. Он заслуживал любви, настоящей и открытой, без лжи и лицемерия. Ли смотрел на него с болью и отчаянием. Он не ожидал такого сопротивления, такой ярости. Он думал, что одного его взгляда, одного прикосновения будет достаточно, чтобы растопить лёд в его сердце. Но он ошибся. Он причинил ему слишком много боли, и теперь Сону не верил ему. Он понял, что должен отпустить его. Отпустить, чтобы он мог подумать, разобраться в своих чувствах, решить, что делать дальше. Медленно, с тяжёлым сердцем, Хисын разблокировал дверь. Сону распахнул дверь и выскочил на улицу. Ему нужно было просто убежать, оказаться как можно дальше от Хисына, от его прикосновений, от его слов. Он бежал по ночной улице, спотыкаясь и падая, не обращая внимания на боль. Слёзы застилали глаза, мешая видеть дорогу, но он не останавливался. Хисын вышел из машины и смотрел ему вслед, не решаясь подойти. Он видел его отчаяние, его страх и понимал, что сейчас любое его действие может только усугубить ситуацию. Он знал, что должен дать ему время, пространство, чтобы он мог прийти в себя. Сону остановился, задыхаясь от бега, и оглянулся. Хисын стоял у машины, неподвижный и одинокий. В его глазах читалась такая боль, такое раскаяние, что сердце Сону дрогнуло. Он хотел подойти к нему, обнять его, сказать, что всё будет хорошо. Но он не мог. Он не мог позволить себе снова поверить ему. Он слышал, как Хисын кричит ему вслед, но не останавливался. Ему нужно было добраться до своей комнаты, запереться там и остаться одному. Поднявшись на свой этаж, он вбежал в комнату и захлопнул дверь. Он прижался к ней спиной, тяжело дыша, и сполз на пол. Слезы продолжали течь по его щекам, смешиваясь со злостью и разочарованием. Он чувствовал себя опустошённым, словно из него выкачали всю энергию. Сону поднялся с пола и, шатаясь, подошёл к кровати. Он рухнул на неё лицом вниз и зарыдал в подушку. Все воспоминания о Хисыне, все счастливые моменты, которые они провели вместе, обрушились на него с новой силой. Он не мог понять, почему Хисын вернулся. Почему он не оставил его в покое? Разве ему было недостаточно того, что он разрушил? Всю ночь Сону пролежал без сна, ворочаясь и плача. Он не знал, что его ждёт в будущем, но был уверен в одном: он больше не позволит Хисыну играть с его чувствами. Он должен быть сильным, должен двигаться дальше. Он заслуживает лучшего. Боль разъедала его изнутри, как кислота. Сону осознавал, что для Хисына он был лишь временным развлечением, игрушкой, которую можно достать с полки, поиграть и вернуть обратно, когда надоест. Ни разу за всё время их отношений Ли не представил его своим друзьям. Сону всегда оставался в тени, скрытый от посторонних глаз, словно постыдная тайна. Он был удобным вариантом для Хисына, когда тот хотел тепла и близости, но не более. Эта мысль жгла хуже всего. Ким был готов отдать Хисыну всё своё сердце, всю свою любовь, но взамен получал лишь обрывки внимания и редкие моменты счастья, за которыми неизменно следовала тоска и разочарование. Он мечтал о том, чтобы Хисын гордился им, хотел разделить с ним свою жизнь, свои мечты и надежды. Но вместо этого он был обречён на роль любовника, которого прячут и стесняются. Сону чувствовал себя преданным и униженным. Он понимал, что его чувства ничего не значат для Хисына. Он был лишь пешкой в его игре, инструментом для удовлетворения его эгоистических потребностей. И это было невыносимо. Он не мог больше терпеть эту ложь, эту фальшь. Он заслуживал большего, заслуживал настоящей любви, а не жалкого подобия.