Когда Истина горит

Солнце било в окно так нагло и прямолинейно, будто специально. Рин минут десять боролась с подушкой и одеялом. Мысли били тяжелыми волнами. Вчерашний разговор с Тавианом возвращался урывками, как синяк, на который постоянно давишь пальцем. Каждое слово отзывалось в голове тупым стуком и жгучим зудом. Она завернулась в простыню, простонала в потолок, будто тот мог дать ответ, но его не было. Было липкое раздражение и усталость, с которой невозможно спорить. Встав, Рин натянула рубашку, пригладила волосы, собрала их в узел. В зеркале мелькнуло лицо — тень самой себя. «Хрен с ним», — подумала она и вышла в коридор. Кухня встретила запахом пережжённого кофе и бумагами, разбросанными по столу. Лорас сидел там, как у себя дома: сутулясь, обложенный кружками и какими-то списками, чертыхаясь под нос, словно мир целиком зависел от того, правильно ли он напишет отчёт. Завидев её, он поднял бровь, лениво постучал ложкой по краю стола. — Ну ты и выспалась. Я уже думал, ты умерла. — Ни того, ни другого, — буркнула Рин. — Просто размышляла, как бы тебя убить и при этом не попасть под трибунал. — Не переживай. Я сам дам показания, что заслужил, — невозмутимо бросил он. Она рухнула на стул рядом, зевнула так широко, что чуть не вывихнула челюсть. — Есть что-нибудь кроме кофе и говна? — Есть говно с кофе. Хотела — получай. Он подвинул ей кружку. Рин сделала глоток, скривилась и едва не сплюнула обратно. — Ты вообще когда-нибудь учился варить кофе? — Я учился складывать кишки обратно в людей, колоть противоядия и отличать настоящую кровь от театральной. Кофе — побочный эффект. — С твоим кофе кровь пускать проще, чем пить его. Лорас хмыкнул, но в этот раз не ответил шуткой. Он чуть откинулся назад, посмотрел на неё внимательнее, как умеет только он — будто невзначай, а на самом деле пристально. — Ты сегодня какая-то… другая. — Опухшая? — хрипло усмехнулась Рин. — Нет. Мягче, — сказал он после короткой паузы. В голосе не было издёвки. Она моргнула, чуть сбитая с толку. Слово резануло неожиданно глубоко — так, будто он попал пальцем в то место, которого она сама старалась не касаться. — Мягче? — переспросила Рин. — Не в плане груди, — тут же отозвался он, уголки губ дернулись. — Хотя… — Лорас, — предупредила она устало, но без злости. — Всё, всё. — Он поднял руки, словно сдаваясь. — Просто раньше ты с утра смотрела так, будто уже кого-то убила и ищешь второго. Сейчас у тебя в глазах… — он чуть склонил голову, прищурился, будто подбирая точное слово, — не знаю, некое тлеющее смирение. Как будто ты дала миру фору. — Я просто не хочу разговаривать до завтра. — Возможно, — кивнул он, но взгляд не отвёл. — Но это всё равно не похоже на тебя. Повисла короткая пауза. Лорас барабанил пальцами по кружке, будто решая, стоит ли продолжать. В конце концов спросил: — Ты с ним говорила, да? Она не уточняла, с кем. Он и так знал. — Говорила, — тихо. — И? — И пока всё. Он присвистнул, изобразил, будто записывает что-то невидимым пером в воздухе: — «Капитан Калвен проявила признаки эмоциональной открытости. Зарегистрировано: один случай из миллиона». — Повторится — будет случай смерти, — заметила она сухо. — Так и запишем, — беззлобно согласился он. Рин сделала ещё глоток. На этот раз не скривилась — вкус показался терпимым, даже нужным. — Он тебя задевает, — сказал Лорас спокойно, без тени шутки. — С чего ты взял? — Потому что сегодня ты не орёшь. — Он пожал плечами. — А когда ты не орёшь, значит, думаешь. А когда думаешь — значит, тебя кто-то зацепил. Она поставила кружку и посмотрела прямо. — Он задевает всех. Просто не все признаются. — Верно, — кивнул Лорас. — Но только ты признаёшься хотя бы себе. Рин резко выдохнула, чуть усмехнувшись, но взгляд остался серьёзным. — Он меня бесит. — Конечно. — Лорас откинулся на спинку стула, потянулся. — Вот и поговорите об этом в постели. Лучшее место для выяснения отношений. Рин рассмеялась неожиданно тихо, но искренне. Смех вышел хриплым, будто освободил в груди зажатый узел. — Ты конченный. — А ты — моё проклятие, — с довольным видом заключил он. — Теперь иди и скажи своему капитану Ледышке, что у него, оказывается, есть шанс на оттепель. — Никогда больше не говори «Ледышка». С каждым разом я теряю уважение к себе. Лорас поднял кружку, как бокал. — За твою потерю достоинства. — И твою профессиональную деградацию, — подхватила она. Они чокнулись и выпили.

***

Тренировочная площадка гудела, как улей. В одном углу — удары клинков по зачарованным щитам, в другом — вспышки заклинаний, похожие на короткие молнии. Воздух был густ от жара магии, запаха пота и металла. На боковом секторе уже собрались свои: Кест, Мияр, Лорас. И в тени, чуть в стороне, — Тавиан. Он не тренировался, просто стоял и смотрел, будто оценивая людей. — Капитан, — окликнул Рин один из старших солдат. — Желторотики ждут, чтобы ты глянула, как они выросли. Или хотя бы перестали жрать грязь лицом. — Грязь — источник минералов, — отрезала она, подходя. Кест скрестил руки на груди, усмехнулся так, будто ждал этого ответа: — Наше солнце всё-таки встало! Тебя с утра видно не было. Кто-то решил выспаться на год вперёд? — Еще слово — и я проверю, работает ли твоя магия против собственного лица. Мияр прыснул. Лорас обменялся с Тавианом коротким кивком — и тот так же едва заметно ответил. Как будто между ними шла невидимая переписка, до конца понятная только им. — Сегодня парами? — уточнил Кест, но в голосе сквозило любопытство, почти злорадное. — Нет. Сегодня — демонстрация. Приказ сверху. Координатор хочет видеть, как работают капитаны в связке. Мияр фыркнул, Кест приподнял бровь. — Ты с ним? — кивок в сторону Тавиана. — Ага, — спокойно. — Будем показывать новичкам, как не надо друг друга убивать. — Ну… удачи, — пробормотал Мияр. — Только не перевозбудитесь. Рин метнула в него тренировочный нож. Тот свистнул у щеки и вонзился в щит рядом. Специально мимо, но достаточно близко, чтобы Мияр больше не комментировал. Под куполом, сплетённым из магических плетей, всё стало глуше. Звуки снаружи уходили на второй план, а внутри оставалось только дыхание и ощущение сжатого пространства. Задание простое: отразить три атаки — магия, физический контакт, и имитация ментального давления. Тавиан встал рядом. Его плечо почти касалось её. Взгляд скользнул по её фигуре — не задерживаясь, но всё равно чувствуя. — Готова? — спросил он ровно. — Всегда. — Сомневаюсь. — Еще слово — и я тебя придушу. — Держись. Сорвёшься потом. Она прикусила губу. Чёртов сарказм — снова пробивается, как трещина в доспехе. — Начали, — скомандовал куратор. Первый импульс. Рин среагировала мгновенно: магическая сеть вспыхнула, расползлась по земле, ловя давление. Второй — клинок. Тавиан шагнул вперёд, сталь встретила сталь, он отбросил удар так, будто делал это сотни раз рядом с ней. Он двигался так близко, что их шаги совпадали, дыхание сливалось, развороты будто подчинялись одному ритму. Между вспышками и перекатами Рин ловила обрывки звуков — его дыхание, чуть чаще, чем требовала нагрузка. Третий импульс. Они синхронно ушли вниз, избегая магической вспышки — и в этот миг оказались щекой к щеке. Горячая кожа, запах металла и чего-то терпкого. Он напрягся. Она сбилась с дыхания. На долю секунды бой перестал существовать. — Ещё немного, — пробормотал он ей прямо в висок. — Ты про тренировку? — голос у неё дрогнул. — Или про это? Он задержался рядом. — Уже не уверен. Они разошлись синхронно, будто отрезанные от единого движения. Купол словно запомнил этот миг их близости — и ударил усиленным импульсом, резким, как плеть. Воздух дрогнул. Тавиан выставил барьер, жестким рывком удерживая пространство, а Рин собрала нити в узел на границе поля. Еще секунда — и купол погас, как лампа. Тишина. Они остались в центре, дыша в унисон. Аплодисментов не последовало — только сухое подтверждение наблюдающего мага: — Демонстрация окончена. Кивок. Свободны. Рин первой нарушила тишину. — Если бы на заданиях ты двигался так же гладко, как на тренировке, у нас давно был бы идеальный отряд. Уголок губ Тавиана дернулся. — Если бы ты меньше пялилась на меня, я бы не сбивался с ритма. — Ты тоже пялился. — Она прищурилась. — Я чувствовала. — Ты вообще слишком много чувствуешь. — А ты слишком много молчишь. Он посмотрел прямо, чуть дольше, чем было необходимо. Взгляд, в котором читалось слишком много. — Похоже, сегодня будет тяжелый вечер. — Или интересный, — ответила она, и голос её прозвучал тише, чем хотелось. Она развернулась и пошла прочь. Тавиан задержался, стоял, как будто проигрывал в уме десятки возможных продолжений этой сцены. И только потом медленно двинулся за ней. К вечеру по штабу разлилась вязкая усталость. Тела отработали своё, голоса стихли. Солдаты расползались по ярусам: кто-то остался шлифовать удары, кто-то спустился в баню, где половина кранов не работала, зато можно было курить прямо там, не боясь выговора. Рин устроилась в общем зале, на краю дивана. Перед ней — пачка отчетов, которая давно превратилась в подставку для фляжки. Она смотрела на стол, но мысли крутились вокруг другого: Тавиан, демонстрация, его дыхание рядом. Щека к щеке. Руки — так близко, что оставалось только протянуть… «Если бы он тогда поцеловал меня… я бы не отстранилась». Мысль простая, короткая. Но от её честности внутри вспыхнуло раздражение. Мимо прошёл Мияр, махнул рукой. Рин кивнула, даже не поднимая глаз. Через минуту в зал вошёл Лорас, сел рядом. — У тебя лицо тошнотворное, — сказал он с ленивой усмешкой. — Как будто ты подавилась эмоцией. — Если я в тебя запущу фляжкой, ты лишишься зуба. — У меня протез. Можешь не сдерживаться. Она метнула. Он поймал. Отпил, поморщился. — Теплое. Как твой ледяной дружок? — Очень смешно. Иди к черту. — Уже бывал. Там без тебя скучно. Она закатила глаза, но спорить не стала. Поздно вечером их вызвали в оперативную. Не тревога — просто аккуратное уведомление: «Через десять минут собраться». Пришли все, даже Кест, который обычно опаздывал на три проклятия. Координатор стоял в зале — сухой человек, серый взгляд, без искры. Он не повышал голос. — Отряды Альвариса и Калвен. Приказ Совета: направиться в Вельрин. Диагностическая операция. Поток в районе нестабилен. Возможен контакт с носителями искажений. Срок выхода — двое суток. Рин приняла свиток. Едва коснулась его — по позвоночнику прошел тонкий импульс, словно Поток в городе уже протянул к ней невидимую нить. Она подняла глаза — и встретила взгляд Тавиана. Он понял без слов. Рин свернула лист. Сухо сказала: — Вельрин. Скучала по храмам. — Хоть бы раз без крови и катакомб, — проворчал Лорас. — Надейся дальше. Кест усмехнулся. — Значит, снова мы лезем в задницу истории? Рин подошла к окну. За стеклом вечер разливался густым вином, и в его глубине отражались их лица — усталые, но всё те же. — Опять храм. Опять Поток. И снова мы. Совет, видимо, решил не напрягаться с разнообразием.