Суженый-ряженый, приходи наряженный

Ксено проснулся с ощущением, будто провел всю ночь не в постели с горячим парнем, а плавая в теплых морских водах. Его тело было расслабленным, мышцы мягкими, а кожа будто излучала какое-то внутреннее тепло. Он потянулся, и странное чувство глубокого удовлетворения разлилось по всему телу, как после долгого массажа или горячей ванны. Губы сами растянулись в улыбке еще до того, как он полностью открыл глаза. Солнечный свет, проникающий сквозь шторы, казался ему особенно ярким и добрым, а привычный утренний звук закипающего кофе в соседней квартире почти музыкальным. Ксено провел рукой по лицу, и пальцы на мгновение замерли на щеке. Кожа там слегка покалывала, будто от легкого солнечного ожога или от чьего-то прикосновения. В памяти всплыли обрывки снов; эти золотистые волосы, фиолетовые губы, чьи-то руки на его теле. Но вместо обычного в таких случаях беспокойства или смущения, он почувствовал лишь приятное возбуждение, пробежавшее по спине. Встав с кровати, Ксено вдруг осознал, что сегодня его не мучает привычная утренняя скованность в спине, а голова ясна, как никогда. Даже воздух в комнате казался ему каким-то особенным, таким насыщенным, свежим, будто за ночь кто-то проветрил не только спальню, но и его мысли. Подойдя к зеркалу, он наклонился ближе, рассматривая свое отражение. Глаза сияли, кожа выглядела свежей, а в уголках губ играла какая-то тайная улыбка. И тогда он заметил, едва различимый, почти стершийся за ночь фиолетовый отпечаток на щеке. Пальцы сами потянулись к нему, но вместо того, чтобы стереть, лишь нежно провели по этому месту. — Какой странный сон. — пробормотал он, но почему-то сказал это с улыбкой, чувствуя, как где-то глубоко внутри разгорается странное, волнующее предвкушение. Кофе в этот утро показался ему особенно ароматным, а душ необычно бодрящим, ну и собственное отражение в зеркале ванной казалось каким-то другим. Более живым и более настоящим. Когда Ксено выходил из дома, его пальцы сами собой потянулись погладить косяк двери на прощание. Появилась с недавних пор странная привычка, хотя у него никогда такой не было. Но сегодня это казалось абсолютно естественным, будто кто-то невидимый шептал ему: «До встречи, миленький». И почему-то от этих мыслей по спине снова пробежали приятные мурашки. В голове у Ксено крутилась странная, почти кощунственная для ученого мысль: а что, если он и вправду сходит с ума? Но вместо привычного ужаса перед этой перспективой, его охватило странное, щекочущее нервы возбуждение. Он закрыл глаза, и перед ним снова всплыл образ Стэна — он был и вправду очень красив, таинственен, а самое странное, что Ксено не чувствовал больше страха перед ним. Наоборот, в груди разливалось тепло, почти как перед свиданием, только острее, опаснее. «Кто ты же ты такой?» — тихо спрашивал ученый, будто надеясь, что тот услышит. — «Волшебник, колдун, маг? Нет. Ни одно из этих слов не подходит тебе, Стэн. Ты являешься чем-то большим. Чем-то, что не укладывалось ни в научные теории, ни в сказки. Ты приходишь во снах, проникаешь в реальность, оставляешь следы. А я не хочу, чтобы это прекращалось» — последнее Ксено сказал очень и очень тихо, словно делая замечание себе. Он сжал кулаки, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Это было неправильно. Он, человек науки, не должен испытывать этого странного влечения, этой жажды узнать больше, этого желания снова оказаться в тех руках, которые могли быть как нежными, так и безжалостными. Но он испытывал. И что хуже всего — это ему нравилось. Он подошел к зеркалу, посмотрел себе в глаза. «Ты либо гений, либо безумец» — прошептал он также тихо. И в глубине души он уже знал ответ. Безумие никогда не было таким освобождающим. И если это действительно безумие, то он готов был сойти с ума еще немного, потому что впервые за долгие годы он чувствовал себя живым. А Стэнли — кто бы он ни был, Ксено знал, что скоро тот вернется. И Ксено ждал. С тревогой. С любопытством. И с тем странным предвкушением, от которого перехватывало дыхание. Ученый вошел в здание с непривычно легкой походкой. В лифте он поймал себя на том, что улыбается собственному отражению в зеркале, но тут же сделал лицо серьезным, будто боялся, что кто-то заметит его странное настроение. — Ксено, дружище, ты в порядке? — Марк остановил его у кулера, изучающе щурясь. — Ты выглядишь непривычно бодрым. — Выспался, — буркнул Ксено, наливая себе воду. — Впервые за пять лет, — засмеялся Марк. — Или что-то другое тебя взбодрило? Ксено почувствовал, как по его шее пробежал румянец. — Просто хороший день. — Ага, — Марк хмыкнул. — И щека у тебя фиолетовая. — Это чернила. — Ученый резко провел рукой по лицу, стирая след. — Чернила, — повторил Марк скептически. — Ладно, храни свои секреты. Через несколько секунд ученого уже окликнул другой человек. — Доктор Ксено! — Эмили крикнула, стоя где-то около входа и держа в руках стопку бумаг. — Вы проверяли вчерашние данные? Спектрограмма показывает аномалию в… — В зоне «S21» 17 июля. — машинально закончил он. — Как вы узнали? Мы только что это обнаружили. — Эмили замерла. Ксено сглотнул. 17-е июля. Это число. Он его видел во сне, в самом первом сне, когда он только-только встретил Стэна. Но ученый не придал тогда значение, думая, что это был просто сон, и все появляющиеся даты ни с чем не связаны. — Интуиция, — пробормотал Ксено, пытаясь не показывать свое недоумение. — Ученые не верят в интуицию, — улыбнулась Эмили. — А может, пора начать? — Они замолчали. Даже лаборанты за соседними столами подняли головы. — Вы сегодня другой, — осторожно сказала Эмили. — Да, — тихо ответил он, посматривая в окно. — Другой. Запершись у себя, Ксено достал телефон. Его пальцы сами набрали номер Анны, той самой астрофизика. — Ну что, — усмехнулся голос в трубке, — готов признать, что в гаданиях что-то есть? — Анна, — он понизил голос, — что, если… что, если кто-то может проникать в сны? — Ты серьезно спрашиваешь меня о снах? — голос девушки в трубке звучал одновременно насмешливо и настороженно. — Это точно ты? Тот самый Ксено, который называл мои исследования славянского фольклора милым, но бесполезным хобби? — Я блядь просто проверяю гипотезу, — ответил Ксено, понизив голос, хотя в кабинете никого не было. — Гипотезу? — Анна засмеялась. — Ладно, допустим. Но если ты хочешь знать о существах, которые приходят во сне, то это не физика, а мифология. — А если они оставляют следы в реальности? — Ты что, встречаешься с ним в реальной жизни? — ее голос стал серьезным. — Не делай вид, что не знала этого. — Ксено… — она вздохнула. — Будь осторожен. Такие вещи они не объясняются наукой. — А может, наука просто еще не доросла? Анна рассмеялась. — И кто это говорит? Доктор наук Ксено, скептик номер один? — Я больше не уверен, — честно сказал он, и, посмотрев на свою руку, обнаружил на месте, где вчера чужие пальцы оставили следы, фиолетовые прожилки, как древние руны. — Да, ладно. Если подумать, то он выбрал тебя, а значит ты ему интересен. — Она помолчала. — Будь всё-таки осторожен, Ксено. Мне кажется такое может закончиться, ну, не очень хорошо. — А если я не хочу, чтобы это заканчивалось? Анна рассмеялась резко, почти нервно. — Тогда ты уже попал в беду. Она положила трубку. Ксено вздохнул. Он отодвинул в сторону стопку необработанных данных и придвинул к себе клавиатуру. Его пальцы замерли на мгновение перед тем, как начать печатать, сначала неуверенно, потом все быстрее. В поисковую строку он вбивал запрос за запросом: «Существа, проникающие в сны», «Фиолетовые следы после контакта», «Цифра 17 — мистическое ли число?». Экран монитора освещал его напряженное лицо, отражаясь в очках, скрывая выражение глаз. Большинство результатов оказывались бесполезными — форумы любителей паранормального, псевдонаучные статьи, блоги фанатов мистики. Но некоторые ссылки заставляли его сердце биться чаще. Древнескандинавские саги рассказывали о драуграх — мертвецах, являющихся во сне и оставляющих физические следы на коже живых. Японские хроники описывали юрэй — призраков, чьи прикосновения окрашивали тело в неестественные цвета. Но больше всего его заинтересовали современные документы про сухие психиатрические отчеты о пациентах, жаловавшихся на ночные визиты неких существ. Все эти случаи заканчивались одинаково — пациенты исчезали. Его пальцы дрогнули, открывая последний файл — исследование 1987 года. На экране появилась сканированная страница с грифом «Конфиденциально»: «Пациент 17.07. Мужчина, 34 года. Утверждал, что его посещает «золотоволосый демон». На коже оставались фиолетовые отметины. Через три месяца найден мертвым. Причина смерти — остановка сердца. На губах — следы неизвестного вещества…» Ксено резко щелкнул мышью, закрывая документ, словно боясь, что кто-то увидит его за этим чтением. На краю стола лежала та самая расческа, обычная пластиковая, с несколькими зубцами. Он взял ее в руки, ощущая холодный пластик под пальцами. «Кто ты?» — прошептал он, и его голос прозвучал неестественно громко в тишине лаборатории. В ответ из соседнего помещения донесся звон разбитого стекла, будто упал стакан. Ксено резко обернулся, но коридор был пуст. Только слабый запах лаванды витал в воздухе. Когда ученый повернулся обратно к компьютеру, на экране среди множества открытых вкладок появилось новое окно с одной-единственной строкой: «Ты скоро узнаешь. — Стэнли.» Ксено медленно отвел руки от клавиатуры, понимая, что не набирал этих слов. Сообщение появилось само по себе, буквы светились на экране чуть ярче остального текста, будто пульсируя в такт его учащенному сердцебиению. Он провел рукой по лицу, чувствуя, как на щеке снова начинает покалывать то место, где остался едва заметный фиолетовый след. Ответ уже был здесь, в этой лаборатории, в его снах, в его крови. И самое страшное было то, что часть его уже не хотела убегать от этой правды, а жаждала узнать ее полностью, какой бы ужасной она ни оказалась. Час пик в лаборатории давно наступил, коридоры уже опустели, кабинеты закрылись, даже вечно шумящие приборы будто притихли в ожидании перерыва. Но Ксено оставался на месте, уткнувшись в экран, а пальцы то и дело пробегали по клавиатуре, открывая новые статьи, архивные записи, мифологические справочники. Желудок давно напоминал о себе легким урчанием, но он игнорировал его, так как мысли крутились вокруг одного: кто такой Стэнли? В дверь резко постучали, от чего ученый дернулся. — Ксено, ты с нами? — в проеме стояла Эмили, уже без халата, с сумкой через плечо. — Идем в столовую, там сегодня что-то съедобное, кажется. — Не сейчас. — Он едва оторвался от монитора, машинально покачал головой. — Опять? — она скрестила руки. — Ты что, вообще не ешь? — Позже. Эмили вздохнула, но не стала настаивать. — Ладно, но если свалишься от голода, то я тебя откачивать не буду. Дверь закрылась. Ксено потянулся, почувствовав, как затекли плечи. Глаза болели от напряжения, а в голове гудело от слишком большого количества информации. Нужен воздух. Ученый встал, оставив компьютер включенным, и вышел в коридор. Солнце висело высоко, разливая по асфальту густое, почти осязаемое тепло. Ксено вышел через боковую дверь лаборатории, щурясь от резкого света. Воздух пах нагретым бетоном и далеким дымко, кто-то, видимо, уже начал жечь листву. Он прошелся не спеша, руки в карманах, взгляд рассеянно скользил по земле. Мысли все еще крутились вокруг утренних поисков: фиолетовые следы, 17 июля, пациент, который умер… — Не хочешь покурить? Голос прозвучал прямо за спиной — низкий, хрипловатый, с той самой ноткой насмешки, которую Ксено узнал бы из тысячи. Он не вздрогнул. Не обернулся сразу. Сначала лишь усмехнулся, почувствовав, как что-то внутри него обрадовалось этому голосу, даже несмотря на все рациональные доводы. — Ты не перестаешь меня преследовать. — сказал Ксено наконец, поворачиваясь. Стэнли стоял в двух шагах, прислонившись к стене здания. Солнечный свет падал на него странно, будто обтекая, не касаясь, оставляя его фигуру чуть более темной, чем все вокруг. Золотистые волосы, фиолетовые губы, тот же черный плащ, хотя на улице было жарко. В пальцах он держал сигарету, дым от которой вился вверх необычно ровными кольцами. — Это не я преследую, — Стэн улыбнулся, прикуривая. — Это ты вышел с мыслью встретить меня. Ксено хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что это была правда. Где-то в глубине, под слоями логики и сомнений, он действительно надеялся. Ученый промолчал, но Стэнли кажется, услышал этот неозвученный ответ. Его глаза — бездонные желтые пустоты, блеснули удовлетворением. — Ну? — золотоволосый протянул сигарету. Ксено посмотрел на нее, потом на Стэнли, и после секундного колебания взял. Первую затяжку ученый сделал слишком резко, горький дым ударил в легкие, заставив закашляться. Стэн рассмеялся, но без злобы, скорее с какой-то странной нежностью. — Привыкай, — прошептал он. — Тебе еще долго со мной курить. — И в этих словах было обещание. Не угроза, не предупреждение, а именно обещание. Ксено выдохнул дым, наблюдая, как он смешивается с воздухом. — Я не верю в предопределенность, — сказал ученый наконец. — Зато ты веришь в меня, — Стэн легко выхватил сигарету обратно, его пальцы на мгновение коснулись Ксено, оставив на коже ожог, который не болел, а лишь покалывал приятно. — И этого пока достаточно. Они стояли молча, пока сигарета не догорела. Ксено затушил сигарету, вдохнул прохладный воздух и неожиданно для себя спросил. — А есть шанс встретиться в более человеческой обстановке? Поговорить нормально о тебе, обо всем этом? Ну, ты ведь понимаешь о чем я? Желтые глаза Стэна резко вспыхнули искрящимся весельем. — Ох, миленький, — его губы растянулись в широкой, почти бесстыдной ухмылке, — ты что, меня на свидание зовешь? Это восхитительно. Неожиданно для самого себя, Ксено рассмеялся вместе с ним. Воздух между ними внезапно потеплел, напряжение сменилось чем-то похожим на взаимопонимание. — Приглашаю, — сказал Ксено, поймав его взгляд. — Но с одним условием. Сегодня вечером ты не станешь сразу же меня трахать. Глаза Стэна внезапно округлились, его брови поползли вверх с преувеличенно-драматичным выражением. Он даже приложил руку к груди, будто смертельно оскорблен. — Тебе что, не понравилось? — спросил он с поддельной обидой, но в уголках его губ танцевали смешинки. — Я старался, знаешь ли. Принимал во внимание все твои ученые предпочтения, даже показал свои художественные навыки. Ксено фыркнул, скрестив руки на груди. — О, поверь, я оценил твое внимание к деталям. И да, рисуешь ты и вправду красиво, странно, что не кистью, а языком. Но сегодня я хочу сначала поговорить. Вино. Ужин. Нормальная обстановка, знаешь ли. Стэнли закинул голову назад, его смех прозвучал искренне и немного дико, будто эхо в пустом ущелье. — Обещаю только попытаться сдержаться, — прошептал он, внезапно оказавшись так близко, что его дыхание обожгло кожу Ксено. — Но ты же сам знаешь, какая ты затравка. Ну, всё-таки, пообещаю вести себя относительно прилично хотя бы первые полчаса. — Великодушие твое не знает границ, — сухо парировал ученый. — Я знаю, — Стэн самодовольно поправил плащ. — В восемь. И да, — он бросил многозначительный взгляд, — я все равно приду в чем-то эффектном. Не могу же я разочаровать своего хозяина. Прежде чем Ксено успел возмутиться этому выбору слов, золотоволосый растворился в толпе людей, оставив после себя лишь одно предложение: «Не забудь про вино, миленький. Красное. Сухое. Как твои остроумные ответы.» Ученый задержал губы в улыбке еще на секунду, прежде чем повернулся и направился обратно к зданию. Солнце пригревало спину, а в голове звучало эхо того смеха, такого низкого, хрипловатого, живого. Он ловил себя на том, что шагает чуть быстрее обычного, будто торопится не просто вернуться к работе, а вернуться к чему-то важному, что ждет его там. Дверь лаборатории закрылась за ним с тихим щелчком. Коридор был пуст, коллеги все еще не вернулись с обеда. Он прошел к своему кабинету, сел за стол и на мгновение замер, глядя на экран. Монитор все еще светился, а на нем оставались вкладки с мифами, архивными записями, тем самым злополучным отчетом о пациенте 17.07. Раньше эти данные вызывали в нем холодок, но теперь же он усмехнулся и закрыл все вкладки. — Ну что ж, — пробормотал Ксено, открывая свежий файл с расчетами. — Раз уж сегодня свидание, надо успеть закончить пораньше. Пальцы привычно застучали по клавиатуре. Формулы, графики, цифры — все это снова обрело смысл, но теперь с какой-то новой легкостью. Как будто часть его мозга, обычно занятая сомнениями, теперь была переключена на что-то другое. Что-то более интересное. Ксено даже не заметил, как время пролетело. Когда в дверь постучали, он вздрогнул, будто вынырнув из глубины мысли. — Ксено, ты все еще здесь? — Эмили заглянула в кабинет, удивленно подняв брови. — Ты пропустил совещание. — А? — он моргнул, затем резко взглянул на часы. 18:47. — Ты в порядке? — она склонила голову. — Ты выглядишь странно. — Да, просто засиделся. — Над чем? Ксено бросил взгляд на экран, потом на часы, потом мысленно на бутылку вина, которую надо было купить по дороге домой. — Над теорией, — ответил он с легкой ухмылкой. — Какая-то очень интересная теория, судя по твоему виду. — О, ты даже не представляешь. Эмили покачала головой, но улыбнулась. — Ладно, не задерживайся слишком долго. — Не буду, — он уже выключал компьютер. — У меня сегодня дела. Как только дверь закрылась, он откинулся на спинку кресла, провел рукой по лицу и рассмеялся тихо, почти неверяще. Он готовился к свиданию. С чем-то, что не было человеком. С тем, кто являлся ему во снах, оставлял следы на его коже, знал его мысли…