Когда чертополох цветет аметистами

Эвелин Браун проживала в Британии в тихом городе Берфорд и была не совсем нормальной. Девочке было 5, когда малышке захотелось порисовать в маминой газете на что она получила вполне конкретный отрицательный ответ. Мгновение и газета загорелась прямо в месте картинки в маминых руках. Женщина спокойно встала и положила полыхающую бумагу в кухонную раковину, открыв кран. На памяти Эвелин это было первое проявление ее психического недуга. Девочке было 7, когда за завтраком она со всей своей детской непосредственностью спросила у мамы о том, отчего на прошлой неделе увядшие цветы в саду, которые так ей нравились прямо на глазах вновь распустились и разрослись за пределы  маминой клумбы несмотря на сентябрьский пронизывающий ветер и холодный дождик. Виктория Браун была спокойной женщиной и невозмутимо произнесла:  – Дорога, цветы еще не увядали, это ведь мама неправильно посадила их, что они проросли за пределы клумбы. Ты ведь так их любишь, вот я и не стала срезать лишние. Девочка настороженно нахмурилась:  – Нет, подожди, я точно видела.  Два серых небосвода в глазах матери и дочери встретились. Напряжение в комнате усиливалось с каждой минутой, и в воздухе чувствовалось что-то тяжелое. Чего-чего, а за упертость Эвелин могла поблагодарить именно мамины гены.  – Нет, милая, тебе показалось, – также спокойно произнесла женщина, на вид остававшаяся спокойной, но мелко трясущиеся от волнения руки могли с минуты на минуту выдать свою хозяйку с потрохами. Женщина поспешно встала и, убрав тарелки со стола, размеренно сказала: – Поторопись в машину, иначе мы опоздаем. Девочке было 8, когда в школе одноклассники отобрали у нее тетрадь с рисунками и начали передавать друг другу. Эвелин металась между мальчиками, пытаясь подпрыгнуть и вернуть свою вещь. Она стала нервничать все больше, спину обдало холодным потом, а от дружного ребячьего смеха глаза наполнились слезами. Воздух вокруг отчего-то вновь стал таким тяжелым, что девочке было тяжело дышать, и в ту же секунду эта неизвестная сила прошлась волной по коридору, откинув каждого мальчика назад так сильно, что почти все повалились на пол, вскрикнув. Девочка стояла посередине, замерев, а под ее ногами спокойно лежала та самая тетрадка с рисунками. – Понимаете, миссис Браун, мозг Эвелин сам рисует эти воспоминания, например, та ситуация с газетой, когда девочке привиделось будто та горит. Классические сложные парциальные приступы, исходящие из височной доли мозга. Она как раз отвечает за сенсорику, эмоции, память. Активация этих нейронов вызывает ложные ощущения, – терпеливо объясняла доктор в психиатрическом отделении. На мамины слова о том, что Эвелин иногда зависает, не реагирует на оклик на несколько секунд или минут, после чего не помнит, что происходило или не помнит, как оказалась в другой комнате психиатр также терпеливо объяснила: – Во время «приступа» запись памяти в височной доле нарушена, а позже мозг как бы заполняет эти проблемы новыми, придуманными воспоминаниями, например, ей кажется как цветы растут в моменте. Это прямое следствие эпилептической активности в гиппокампе и миндалине. На следующий день на столе директора школы появилось несколько документов, подтверждающих у Эвелин Моники Браун наличие Височной Эпилепсии с Комплексными Парциальными Припадками и Сопутствующими Диссоциативными Пароксизмами. Когда девочка приехала из клиники, ей тут же сунули первую пару таблеток – желтую и белую. Следующие месяцы Эвелин помнила, как сказку. Ни одной «галлюцинации» или приступа. Девочка чувствовала себя прекрасно, как никогда, а мама, кажется, летала где-то выше седьмого неба от радости. Но через год приступы вновь начались. Мама объясняла это закончившейся временной ремиссией и стала выдавать двойную порцию таблеток. Боль в голове, мелкий тремор и легкая мигрень стали лучшими друзьями Эвелин.

***

Утреннее летнее солнце светило так яро, что единственным желанием было запереться в холодильнике и умереть. Тяжело вздыхая, Эва шла вверх по асфальтированной улочке. Ближайший супермаркет был всего в десяти минутах от дома, но как на зло располагался вверх по улице, что по дороге приходилось немного подниматься по склону – на радость детям зимой с санками, что могли от магазина практически сразу доехать до собственной калитки и печаль взрослых с тяжелыми сумками, едва семенящих вниз до дома. Подниматься, конечно, было менее весело, но что-то в этом есть. Эве нравился ее город: аккуратные улочки, красивые каменные дома и природа… Живя в месте, где довольно много камня и плитки, каждый кустик или травинка кажутся тебе еще более прекрасными. Буквально забежав в супермаркет лицо обдало спасительной прохладой от вентиляторов, и Эва немного перевела дух. Девушка спокойно поплелась вдоль рядов с тележкой, закидывая в нее продукты. Наклонившись за пачкой печенья, Эва взяла нужное и, выпрямившись, резко сделала шаг назад от ветрины. Спиной почувствовав, что что-то задела, она резко обернулась и увидела как на нее с высокой нагроможденной тележки летят несколько больших контейнеров, – и судя по звуку стекла, встреча с их содержимым не предвещало девушке ничего хорошего. Это случилось слишком быстро и стремительно, и она едва успела понять, что произошло: Вот ящики летят в ее сторону, а она будто цепенеет от страха. Спину обдает холодный пот, а руки инстинктивно тянутся прикрыть голову. В ту же секунду предметы, будто в замедленной съемке возвращаются на свои законные места. Эва судорожно вздыхает, ее всю трясет. Опять приступ. Сново. Последний раз он был полгода назад и вот опять. Девушка поджала губы и воровато огляделась по сторонам, проверяя, никто ли не видел этой позорной сцены с галлюцинациями. И внезапно, выглядывая из-за угла, обнаружилась рыже-каштановая короткостриженная девушка в странной, растянутой кофте. Эва пригляделась, и заметила, что она поспешно засунула в карман какую-то палку и с обалдевшим видом подошла к ней. – Фига ты быстрая, я даже не успела среагировать, – тихо произнесла девушка, немного нагнувшись к ней все с той же восхищенной улыбкой. – Чего? – непонятливо произнесла Эва.

***

– Говорю быстро ты коробки вернула на место, как ты только палочку успела достать, – Фел уже совсем перешла на шепот, втолковывая девочке смысл своих слов. Может мама и сетует на ее косноязычие, но тут то можно было понять. Такую быструю реакцию у человека девушка реально видела впервые и подумала, что не плохо будет поделиться своим восхищением. Ну а что, той приятно, а Фел не сложно. – Какую палочку? – шепотом спросила девушка напротив и Фелиции стало ее по-настоящему жалко. Брюнетка выглядела совсем уж запуганной: она вся сжалась, глаза бегали по лицу собеседницы, а голос заметно дрожал. Девочка сделала шаг назад и уже спокойнее произнесла, – вдруг это она так сильно давит на человека, не все такое любят: – Ну, я.. э.. имею ввиду, что ты так быстро отлеветировала коробки на место, а я бы за это время даже палочку не успела бы достать. Брюнетку натурально затрясло, и Фел заволновалась. – Эй, да ты чего? Прости, если лезу. Я просто очень восхитилась, я не хотела ничего сделать, честно, – быстро протараторила Фел, прикасаясь к руке девочки. – У-у тебя тоже галлюцинации? – Чего? – не поняла Фел. – Ящики.. Это все нереально, это галлюцинации. Я не знаю почему, ты тоже их видишь. – Ты че, какие галлюцинации, – нахмурилась Фелиция, а потом ей в голову резко пришла одна мысль. Это все объясняло. Она быстро наклонилась к самому уху брюнетки и зашептала: – Ты чего, я не магла, можешь не врать. Я тоже волшебница, все нормально. Говорю же, я только начала доставать палочку, когда увидела, что на тебя летят коробки, а ты считай сама себя спасла. Брюнетка в ответ как-то криво ухмыльнулась, пробубнила что-то вроде «Ладно, пока» и стремительно пошла в сторону кассы. Странная она, ну ладно. Может, действительно, не нужно было подходить. Но блин, она же хотела как лучше, – думала Фел, пока закидывала в рот жвачку, выходя из супермаркета. А вот вдруг на ней проклятье какое-то, например, разговоры с людьми пугают ее, как боггарты. Или она перепугалась, что Фел тут же сдаст ее министерству за использование магии несовершеннолетней. Или..

***

Эва бежала до дома не оглядываясь, будто от этого зависела ее жизнь. Парные галлюцинации слишком странно и страшно, особенно, когда они сходятся с незнакомцем странной наружности. Хотелось плакать, почему-то хотелось плакать. Было неприятно от того, ведь ей сново напомнили о ее «особенностях», причем не в самом приятном ключе. Мол, вот, она ведь психованная, конечно, с ней подружилась наша местная сумасшедшая, у них галлюцинации просто сходятся, делов то. Как же стыдно. И неприятно. Эвелин не могла быть уверенна, что та девочка была местной сумасшедшей, но толика неадекватности прослеживалась даже в ее внешнем виде. На худом теле болталась странная, на пару размеров больше, кофта с треугольным вырезом на груди и широкими рукавами, что были кривовато отрезаны по локоть. Внешний вид, мягко говоря, необычный. Еще и палка эта. Вот уж действительно у человека крен на фантастических фильмах.

***

С той встречи в магазине прошло пару дней и Эвелин немного отпустило. Она даже сново решилась выползти наружу, во двор, дабы покачаться на качеле. В апреле ей исполнилось пятнадцать и мама подарила новый МП3-плеер, чему Эва правда была рада.. первые пару дней. Пару раз она сходила с ним в школу и всякое желание показываться с ним на людях пропало напрочь. Девочка не любила шум, не любила много его источников. По этой причине, она искренне считала, что включив музыку ей будет более комфортно находится в школьном коридоре. Но нихрена. Она не сказала бы, что их семья живет безумно богато, но плеер, что подарила мама, был совсем новой модели, что не ушло от внимания ее дражайших одноклассников. «Я не любила их, также искренне, как и они меня. А еще я не любила отбирать свои вещи у других людей, стараясь не разозлиться, дабы вновь не словить приступ. Поэтому в школу я плеер больше не таскала, наслаждаясь его компанией исключительно дома.» — красовалась в дневнике торопливая запись с пометкой: «20.04.2002» Музыка лилась из наушников-капелек, дополняя красивую картинку заката, раскинувшегося перед глазами. Лето только начиналось и это не могло не радовать. Конечно, Эва не была из тех, кто активно проводит его в прогулках с друзьями. Она бы не сказала что не умела общаться, просто.. ее особенности сильно мешали. Мама тоже предпочитала, чтобы Эва проводила меньше времени со сверстниками, ведь «Психологическая нагрузка будет влиять на развитие эпилепсии, а нам это ни к чему. Особенно сейчас, когда ты в таком уязвимом возрасте» Уязвимый возраст, как вы понимаете, не имел начала и конца. Сперва детство, когда мы только учимся познавать мир, средняя школа, когда «ты скоро станешь подростком, у тебя бушуют гормоны, не нагружай себя лишний раз», а потом и подростковый возраст, когда психика «еще более уязвимая». Поэтому друзей у нее особо не было, кроме редких знакомых – таких же социально неприемлемых – и книг. Книги она любила, это было ее маленькой слабостью. Узнавать новое было интересно всегда, особенно, делать больше нечего. Идея смотреть ТВ была разбита в пух и прах еще в двенадцатилетнем возрасте, потому что «там все деграданты и кретины» Эвелин кожей ощущала вечернюю прохладу и кажется счастью не было предела. По второму кругу пошла любимая песня Mr. Jones - Counting Crows Только певец затянул свое «ша-ла-ла» и начались первые строчки песни, Эвелин увидела как из-за угла завернул ее учитель истории с большой коробкой в руках. Она знала мистера Смита и вполне могла сказать, что он являлся довольно приятным человеком и хорошим преподавателем. Эвелин знала, что он живет где-то в этом районе, но в подробности не вдавалась. И не начинала бы, если бы следом за ним из-за угла легкой походкой не выплыла знакомая рыже-каштановая макушка. Да ну нет.. You know she dances while his father plays guitar [Знаешь, она танцует под гитару своего отца] – надрывался Адам Дьюриц в наушниках. She's suddenly beautiful [Она неожиданно прекрасна] Да, как же. На психичке похожая кофта, – можно ли называть ее так, когда сама являлась душевнобольной, Эва не знала, – что и в прошлый раз, только на этот раз белая и немного длиннее. Доходит ей почти до бедра, а под ней виднеются джинсовые шорты. We all want something beautiful, I wish I was beautiful [Все мы желаем чего-то красивого Хотел бы я быть красивым] So come dance this silence down through the morning [Так прогоним же тишину, будем танцевать до утра] Психичка заметила, что Эва заметила ее. Девушка уже приготовилась к худшему, но та лишь сдержанно кивнула головой в знак приветствия и легко улыбнулась. Эве стало чуточку легче. Ну вот, теперь у нее хорошие отношения с такой же психованной. «А подружимся, будем вместе тыкать в стены и орать, что они горят адским пламенем. Миленько.» – думалось ей. Девочка и мистер Смит скрылись за поворотом, а Эвелин вдруг задумалась, отчего школьный учитель шел вместе с ней. Шли они именно вместе, потому что оба тащили в руках картонные коробки и о чем-то говорили. Может дочь? Очень похоже. Теперь Эвелин стало по-настоящему жаль бедного мистера Смита. Из школьных слухов все знали, что его жена почти не выходила из дома, а теперь выяснилось, что еще и дочь у него больная. Бедный дядька.. Из размышлений ее вырвал неожиданно появившийся на горизонте персонаж ее последний ночных кошмаров. Только думалось, что психичка закончила цирк и то, в магазине, было разовой акцией, но нет ведь. К ней навстречу со всех ног бежало это лохматое чудище. We all want to be big stars [Мы все хотим быть большими звездами] But we don't know why and we don't know how [Но не знаем зачем и как] But when everybody loves me, I'm going to be just about as happy as can be [Но все любят меня, и поэтому я стану настолько счастливым, насколько возможно] Хренов сюрреализм, блять. Mr. Jones and me We gonna be big stars [Мистер Джонс и я Мы станем большими звездами] – Привет, – неожиданно скромно сказала девочка. – Ну привет, – Эвелин постаралась сделать так, чтобы голос был максимально спокойным. Все в порядке, в порядке, истерика будет попозже. – Я.. я хотела извиниться. За тот раз. Я повела себя грубо, прости, – смотря себе под ноги протараторила она. Эвелин замялась. – Просто я правда очень восхитилась твоей реакцией, вот и подошла типо… комплимент сделать. Вот. Ну, короче, прости, я не умею нормально выражать свои мысли видимо. Девочка молча теребила рукав своей кофты и Эве стало нестерпимо жаль ее. – Послушай.. это, наверное, будет звучать шокирующе.. Эвелин замялась, не зная, как преподнести новость девочке. Та видимо ни с ном ни духом о своем психическом расстройстве. «Половина твоей жизни это глюки, знала, да?» Глупости.. – Сядь, – Эвелин указала девочке на свою качелю, уступая место. – Я постою. – Да блин сядь просто. Такие новости.. надо сидя говорить.. Девочка недоуменно уставилась на нее, но потом пожала плечами и все же села.

***

– Послушай, – тихо начала новая знакомая, присев перед Фел на корточки и взяв ее руки в свои, отчего, девочка была уверенна, она тут же покраснела. – То, что ты видела… это всё неправда. Ты не волшебница, это галлюцинации. Тебе нужно обратиться к врачу и он выпишет тебе лечение, это обман твоего подсознания, – брюнетка говорила тихо и вкрадчиво, отчего по коже пробежали мурашки. Но то, что она говорила было из рук вон. – Эй, – нахмуривались перебила ее Фелиция, – я не магла, почему ты мне продолжаешь это втирать? – Не.. кто? – в недоумении посмотрела на нее брюнетка, слегка отпрянув. – Так. Давай-ка говорить по-другому, – Фел чуть приосанилась и протянула руку, – Меня зовут Фелиция Смит, я учусь в школе чародейств и волшебства Хогвартс. Мой отец магл, а мама волшебница. Девушка ждала, пока ей пожмут руку, но собеседница лишь смотрела на нее с нечитаемым выражением лица. – Эй, теперь ты, – Фел помахала рукой перед лицом девочки и выжидающе посмотрела на нее. – Ты точно спятила, – ошарашено выдохнула новая знакомая . – Как твое имя? – устало спросила Фел. – Эвелин. Эвелин Браун, – почти прошептала она, глядя себе под ноги. – Ну вот и чудненько, а с какой школы? – спросила она, улыбаясь. – С-с той, где мистер Смит преподает, папа твой, кажется, да?.. – также тихо говорила Эва. – Погоди, – удивилась Эвелин и вскочила с качели, – почему ты учишься с маг.. с не волшебниками? – А почему должна? – спросила Эвелин, глядя куда-то в забор. – Ты же волшебница, – сказала Фел, будто само собой разумеющееся. Эвелин издала истеричный смешок, а потом и вовсе коротко рассмеялась. – Ты чего смеешься? – А то.. Ты знаешь, что ты больная? Ты психованная, как и я. Никакие мы не волшебники, дура, – сказала Эвелин, а в голове очень явно слышались истерические нотки. Фел растерялась и уселась на траву в ожидании, когда истерика отпустит новую знакомую. Она тихо позвала ее сесть рядом и положила руку ей на плечо. Она часто видела, как мама так делает, сообщая пациентам неутешительные диагнозы, дабы их поддержать. – Эвелин, послушай меня пожалуйста, – тихо начала она. – Ты волшебница, и я не знаю почему ты это отрицаешь. Там, в магазине, скорее всего действовала твоя стихийная магия, если ты сильно испугалась тогда. Эва молча кивнула, и Фелиция продолжила. – И я сама правда не больная, это все по настоящему. В магическом мире дети получают письма с приглашением учиться в мою школу, когда им исполняется 11. Но в 98 году была..война. Ужасная война, – втолковывала она, как маленькому ребенку, – есть дети некоторые, у которых родители не волшебники, им письма не дошли. Пожалуйста, пойдем сейчас ко мне домой, и сможем отправит запрос в министерство. Там проверят по базе данных и вышлют тебе письмо.. – Да, да, да, – высоким голосом сказала Эвелин, – буду ждать.. письмо, – и скрылась за дверью дома, не попрощавшись. Странно это всё было, но Фел правда стала волновать судьба этой девочки..

***

– Мам, пожалуйста, помоги! – заорала Фел, забегая домой. Мама выбежала ей навстречу в домашней мантии с палочкой в руке: – Что случилось? – Не-не, Ма, это не что-то страшное, но помощь реально нужна.

***

– Как, говоришь, имя ее? – спросила мама, стуча кончиком пера по чернильнице. – Эвелин Браун. – А второе имя не знаешь? – Блин, нет. А этого не достаточно? – Понятия не имею, вдруг нужно, – пожала плечами мама и тяжело вздохнула, продолжив писать письмо. На следующее утро во время завтрака в окно уже стучала сова с эмблемой Министерства Магии, и Фелиция мигом бросилась задабривать ее печеньем. Но вдруг вслед за ней в окно влетела еще одна, сунув в руки Фел второй конверт. Она протянула птицам печенье и недоуменно посмотрела на маму. – Это сова Макгонагалл, – лукаво улыбнулась мама и отвернулась, пока папа прятал улыбку в чашке чая. Неужели получилось? Фел торопливо вскрыла письмо из Министерства и громко прочитала: –…Министерство приносит свою благодарность Вам, Миссис Морган, и вашей дочери Мисс Смит за проявленную бдительность и помощь маглорожденной волшебнице. Мы уже направили заявление в Хогвартс, Мисс Браун может ожидать сову с письмом этим утром.. Фел была на седьмом небе от счастья, схватила письмо от Макгонагалл и, торопливо чмокнув родителей в щеку, сказала: – Ма, Па, я быстро сбегаю до нее и вернусь, – родители лишь понимающе улыбнулись ей вслед, когда дочь скрылась за дверью.

***

Утро началось отвратительно. Эва полночи не спала из-за переживаний после вчерашней встречи, не смогла впихнуть в себя ни кусочка за завтраком, а мама, уходя на работу, проверила дочери лоб и сказала сегодня никуда не ходить, дабы не стало хуже. Как будто она куда-то собиралась, честное слово. В ее планах на сегодня было только посидеть с книгой и может приготовить что-то. Обычно это помогает отвлечься от тревожных мыслей. Выбор был сделан, рецепт шоколадного печенья был выучен почти наизусть еще лет с десяти, поэтому его приготовление труда не составило. Занимаясь печеньем и тихонько подпевая телевизору с включенным на нем музыкальным каналом, – к слову, единственным более менее смотрибельным, – Эва не заметила как прошло два часа. Она уже доставала горячее печенье из духовки, когда в дверь совсем не элегантно постучали. По ощущениям ногой. Эва невольно сморщилась, представляя во что сейчас превращают их белую дверь чьи-то кроссовки, и поспешила открыть, на ходу уведомляя о наличии хозяев в доме. Когда она открыла дверь и перед глазами возникла знакомая рыже-каштановая башка, Эве показалось, что у нее сейчас задергается глаз. Или она расплачется прямо здесь. – Отъебись от меня, припизднутая, – в сердцах воскликнула Эва и захлопнула дверь. Не успела она отойти от нее, как в дверь сново начали стучать. Девушка упорно решила не открывать и ушла на кухню. «Постучит и надоест», – подумала она и села за стол с чашкой чая. Но прошла минута. Две. Пять. В дверь уже стучали менее активно, но не уступали. Эве казалось, она вот-вот сойдет с ума. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Это не прекращается. Эва еще пару мгновений позаламывала руки, но в итоге быстро схватила успокоительное, проглотила таблетку без воды и решительно двинулась к входной двери. – Если ты не прекратишь, я вызову полицию, – уверенно произнесла она. Стучавший замолк на секунду, а потом на дверь вновь обрушился поток ударов. С той стороны, кажется, стали бабахать с удвоенной силой. Эва не хотела. Но Эве были все еще нужны жалкие остатки ее нервной системы. – Чего тебе? – она рывком отворила дверь и увидела перед собой старую-новую знакомую с глазами на мокром месте. – Тебе так тяжело просто выслушать?! – воскликнула рыжая, – каковой она и была в свете утреннего солнца, – и по свойски зашла в дом. Эве стало по-настоящему стыдно. Девочку ведь тоже можно понять, ее расстройство наверняка похуже Эвелин. Может быть, это шизофрения. Вполне может быть. Эва решила все же перебороть себя и прошла за ней в дом. Новая знакомая уже вытерла слезы и сидела за столом, ожидая Эву. – Сейчас ты сядешь, и мы поговорим. Потом делай, что хочешь, – неожиданно твердо сказала рыжая. – Ладно, – покорно выдохнула Эва, опустившись на стул напротив, но девочка пересела ближе к ней, оказываясь рядом. Фелиция быстро сунула ей в руки уже распечатанный белый конверт с темно-синей восковой печатью. Эва мельком пробежалась по строчкам и ей захотелось не то что смеяться, а истерически биться в судорогах. Или сжечь письмо. – Молодец, красиво сделала. – Какая же ты дура, – покачала головой девочка и открыла второе письмом, бегло читая пергамент со странными зелеными чернилами. – Так.. Мисс Смит, я благодарна вам, бла-бла-бла… О, вот! Смотри! – она придвинула бумагу ближе к Эве и прочитала, – Эвелин Моника Браун.. Это ты? – Фел повернула голову к ней, на что Эвелин лишь кивнула, вновь обращаясь к пьсьму: – Эвелин Моника Браун действительно должна была начать обучение в Хогвартсе в 1998 году, но в связи с печальными обстоятельствами документация была неисправна, и в списки поступивших она не попала. Вы, мисс Смит, прекрасно знаете Анну и Артура Филтвирнет, с которыми произошла такая же ситуация, но уже в 99 году мы узнали о них, и те прибыли на учебу. С мисс Браун дела обстоят иначе, так как в новом учебном году вам предстоит сдавать С.О.В., а она еще не начинала обучение… блять, – тихо выругалась себе пол нос Фел и положила голову на плечо ошарашенной Эвелин. – «Но..» Опа, видишь? Но-о-о, – радостно протянула она, убирая голову. – «Но ваш отец, – улыбаясь, читала Фел, – сообщил нам, что его ученица, Эвелин, умна не по годам и довольно легко усваивает новый материал. Потому у меня есть предложение для вас, мисс Смит. Вы должны обучить мисс Браун теоретической части учебного материала хотя бы за первый и второй курс. Также, процесс будет курировать ваша мама, ей я уже отправила сову. Конечно, это очень тяжело, но я считаю, что вы достаточно талантливы, Фелиция. Также за вашу помощь я присвою вашему факультету целых сто дополнительных очков. Если вы согласны на такое предложение – пришлите сову. Искренне ваша Директор Макгонагалл» Фелиция закончила читать, но ее руки все еще тряслись. Казалось, она чувствовала одновременно все сразу: гордость за то, что директриса посчитала ее достаточно ответственной и способной, чтобы обучить кого-то; благодарность папе с мамой за то, что не бросили бедную девочку на самотек и побеспокоились за нее; радость за родной факультет. Да и вся эта ситуация выглядела, как в фильмах. Очень - очень классных фильмах, между прочим. Она медленно повернула голову к Эве и увидела.. убитую моську. Серьезно, будто всю семью убили разом. – Ты чего? – Ничего, – нервно пробормотала Эва и тут же подскочила на стуле, когда в окно постучала сова. Фел быстренько вскочила открывать ей окно, на ходу спрашивая, есть ли в доме печенье. Эва с каменным лицом подошла к окну и встала за спину Фелиции. – Эй, ты чего? – последняя взяла ее вспотевшую ладошку и поднесла ближе к голове совы. – Покорми ее и возьми письмо, не бойся, – сказала Фел таким странным тоном, что Эвелин невольно решила, что к ней пытаются применить гипноз. И она взяла. Молча, повиновавшись карим глазам напротив, подошла к сове, покормила ее и даже погладила трясущейся рукой. Та с довольным уханьем сунула девушке конверт и взлетела, от чего Эва сново вздрогнула. Она, как зачарованная открыла письмо, и стала вчитываться в витиеватый почерк. «Уважаемая, Мы рады информировать вас о том, что вы приняты в школу чародейства и волшебства «Хогвартс».» Далее сново следовало объяснение ее ситуации и предложение освоить программу экстерном. «По прибытии в школу наши учителя проведут вам внеплановые экзамены и определят, на какой курс вы будете распределены. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Обучение начинается 1 сентября. В случае отказа мы ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне ваша

Минерва Макгонагалл

Директор школы»

Фел не успела сообразить, что произошло, когда в считанные секунды Эвелин бросилась на пол и зарыдала. Ее трясло, она склонила голову и закрыла ее руками. Фел в моменте оказалась рядом, прижимая к себе плачущую девушку: – Эвелин, Эвелин, ты чего? Все хорошо, все ведь хорошо, – пыталась она ее успокоить, но результата это не принесло. Тогда Фел решила попробовать тот метод, что всегда работал на ней. – Эвелин, блять! – громко крикнула она и встряхнула ее со всей дури. Та ошарашенно на нее уставилась. – Смотри на меня. Прямо сейчас ты встанешь и мы поговорим, ты обещала, – непривычно жестко сказала Фел и подняла Эвелин с пола. Усадив девушку на стул, Фел быстро сообразила, где чайник и уже через пару минут перед Эвой стояла чашка чая и спокойная Фелиция. Она подвинула к ней чай и не садилась, пока Эва не сделала первый глоток. Потом девочка спокойно посмотрела на нее, взяла руки Эвы в свои и размеренно начала говорить: – Тебе страшно. Я знаю, ты хочешь сейчас послать меня и сбежать. Я знаю, что тебе хочется все отрицать, – на этих словах Эва дернулась, но Фел крепко держала ее руки. – Ты – волшебница, как бы ты это не отрицала. Магия существует и я легко могу тебе это доказать – это раз. Если мой папа поручился за тебя, то ты реально можешь сдать экзамены экстерном – это два. Я тебе не враг – это жирнющее три. Пока Фел говорила, глаза девочки напротив вновь заслезились, и первая, не выдержав, обняла ее. Она гладила девочку по волосам и спине, шептала тихо-тихо: – Ну чего ты плачешь? Все хорошо. Все будет хорошо. Почему тебе больно? Ну?.. – Мне страшно, – хрипло сказала Эвелин куда-то в шею новой знакомой, – Пойми меня, я всю жизнь считала себя психически неуравновешенной. Я.. это слишком тяжело в один день все.. Они молчали с минуту, пока Фел тихо не произнесла. – Я поняла тебя.. давай, давай знаешь что? У тебя есть сегодня планы? Эва покачала головой. – Пойдем сейчас развеемся где-то? Ты успокоишься, а? Пойдем купим Фиш-энд-Чипс, хочешь? Любишь такое? Эва пожала плечами, отстранившись, но все еще молчала. – Слушай, а хочешь я покажу тебе магию? Настоящую? – не зная, что делать сказала Фел. Конечно, она очень сомневалась в том, что делает. Такое резкое погружение в магический мир будет очень тяжелым психически, ей хотелось сделать все очень плавно и медленно, но все же головой она понимала правду. До учебы всего два месяца, а учиться с одиннадцатилетками в пятнадцать она бы и врагу не пожелала. А зареванная девочка напротив совсем не была врагом. И Фелиция очень не хотела быть врагом для нее. Господи, как плохо быть эмпатичной…