Когда чертополох цветет аметистами

Эва всегда считала, что она довольно спокойный человек, и после сумасшедших галлюцинаций почти ничего в этом мире не сможет удивить ее. Вспоминая об этом, она стояла столбом, пока вокруг нее в воздухе кружился хрустальный дельфин. Нет, правда хрустальный. Будто туфелька Золушки превратилась в живое существо; гибкое, податливое и игривое. «Совсем как сама Фел – слишком, чтобы быть правдой» Дельфиненок подпрыгивал в воздухе и ластился к Смит, будто ручной. А та стояла и улыбалась ему, как собственному ребенку. Если бы Эва не пребывала в таком шоке, она обязательно бы заметила, что это довольно мило. Но определенно не сейчас. Она почувствовала, как тело приятно покрывается мурашками, а руки немного подтряхивает. Эвелин с трудом сглотнула ком в горле, пытаясь вновь научиться составлять слова в предложения. – Что блять это такое, – выдохнула она, продолжая пялиться на животное. – Это мой патронус, – гордо заявила явно довольная собой Фел. Они молчали около трех минут, завороженно наблюдая, как животное игриво льнет к Фелиции и подмигивает Эве. – Ты же понимаешь, что я все еще считаю нас обоих чокнутыми? – отмерла Эва и настороженно посмотрела на нее. – Да, но еще я понимаю, – начала Фел, взмахнув палочкой от чего дельфин растворился в воздухе, – что в глубине души ты давно все поняла, просто отрицаешь. – Ага, – пискнула Эва и еще раз посмотрела на палочку в руке новой знакомой. Та молча постояла, смотря куда-то в пол с минуту, и как бы невзначай поинтересовалась: – Так.. мы идем за Фиш-энд-Чипс? – Блять, я с тебя хуею, – в сердцах воскликнула Эва, но уже без прежней злости – Мне буквально только что всю привычную картину мира перевернули, у меня только что была истерика, а ты, – она ткнула пальцем в Фел, – которую я вплоть до сегодняшнего утра тоже считала сумасшедшей, заявляешь, что будешь торчать со мной все лето. Какие в сраку Фиш-энд-Чипс? – удивлено развела она руками. – Так всмысле, пока дойдем, пока купим, пока дойдем до парка. Смотри сколько времени тебе подумать о делах насущных, ну? – Да блять, – проныла Эва, все еще не понимая, что чувствует. То ли ржать от абсурдности ситуации, то ли плакать. Обычно после таких эмоциональных потрясений, – хотя она не уверена, что у нее были потрясения сродни такому, – ей требовалось хотя бы три дня отшельничества и истерик, а тут ее буквально ни на минуту не оставляют с собственными тараканами. И хорошо, и плохо одновременно. – Ой, да пошли, не ломайся, – протянула Фел и уже шла к двери, схватив за руку обалдевшую Эву. – Погоди-погоди! Дай мне переодеться хотя бы! А вот и она. Пятая стадия смирения с неизбежным —принятие.

***

– Значит, магический мир? – деловито поинтересовалась немного повеселевшая Эва, когда они пошли в направлении парка. Фел на это лишь утвердительно промычала, закидывая в себя картофель фри. – Давай сразу на берегу договоримся, – прожевав, начала она, – ты больше не будешь психовать по поводу того, что все это не реально? Эва недовольно пробурчала что-то о неадекватных психопатах возле ее двери, на что Фел лишь мягко рассмеялась, и первая тоже легонько улыбнулась, не сдержавшись. – Отлично. О чем ты хочешь узнать в первую очередь? – О моих приступах, – неожиданно посерьезнев, произнесла Эвелин. – Ну, начнем с того…. что именно… ты называешь приступами, – поглощая свою порцию Фиш-энд-Чипс, спросила Фел. – Например, та ситуация в супермаркете. Или как-то раз в детстве передо мной заново расцвели увядшие цветы, а это сентябрь был. – Это стихийная магия, – тоном учителя начальных классов вещала Фелиция, – у детей она проявляется постоянно, потому что они еще не могут контролировать всплески своей магии. У взрослых их обычно почти нет, но поскольку ты так и не взяла свою магию под контроль, ты что-то между ребенком и взрослым. Вроде и есть, а вроде и реже чем у детей. Например, у меня в детстве почти каждый день были. – Почему? – недоуменно спросила Эва. – Так я же очень эмоциональная, – засмеялась Фелиция, – а они как раз от сильных эмоций и происходят. Например, ребенку не дали его любимое печенье. Оп! Пакет взорвался, а печеньки летают по всей кухне. – Охуеть, – в сердцах выдохнула Эва. – Вот. Поэтому вся эта фигня, что у тебя глюки – чушь. Тебя еще небось и таблетками гасили. – Между прочим, когда я начала их пить лет в восемь пр… всплески магии пропали на год, – обиженно насупилась Эвелин. – Да я спорить могу, что это самовнушение. Кстати, это офигеть круто для такого возраста. Сама себе внушила, что поможет, и реально целый год сдерживала свою магию. Таким самоконтролем не каждый может похвастаться, – улыбнулась она. Эва звонко рассмеялась. И Фел на секунду показалось, что сердце в груди перестало биться. Она впервые слышала ее смех и в моменте была уверена, что это самый прекрасный звук на свете. Девочка, которая с утра сидела перед ней в слезах из-за открывшихся способностей, сейчас смеялась так легко и искренне, что по телу Фел пробежали мурашки, а в горле мгновенно пересохло. Даже голос у Эвелин будто изменился: обычно она говорила тихо, мягко; когда кричала, ее голос становился высоким и начинал дрожать, а сейчас.. Сейчас ее смех звучал, как колокольчики. Фел впервые видела ее такой: голова запрокинута назад, плечи расслаблены, а в глазах прыгают смешинки. Будто с каждой секундой этого смеха она отпускает себя, отпускает свой страх. Неожиданно для себя она поняла, что смотрит на Эву слишком долго и поспешно опустила глаза.

***

Когда они устроились на лавочке в середине парка, Фел забралась на нее с ногами и сразу начала говорить: – Мы должны начать тебя готовить с завтрашнего дня, времени мало, а нужно еще успеть все купить.. Как только Фел начала говорить, Эвелин почувствовала надвигающуюся панику. Говорить о мифической школе и магии прикольно, но теперь, когда жизнь требует реальных действий, неожиданно накатила тревога. Эва почувствовала, как руки мгновенно похолодели и затряслись. Мысли сново начали роиться в голове, как пчелы в улье, от чего становилось еще страшнее. Она начала судорожно дышать и четко ощущала, будто комок в горле не хочет пропускать кислород в легкие. А вдруг это все затянувшаяся галлюцинация? Ее мозг сново обманул ее. Это все из-за таблеток, они перестали работать или стали вызывать более правдоподобные галлюцинации. Внезапно пришло осознание: Фел не существует. Это все бред. Это все ее подсознание играет с ней злую шутку и ей давно пока отправляться в диспансер. Надо же, главное еще и мир придумала свой в голове. Она пригнулась и, опустив голову, пыталась успокоиться. Глаза затянуло мутной пеленой, голова трещала, а руки схватили край футболки, отчаянно пытаясь вывести хозяйку из пропасти, в которую ту загнал собственный мозг. Это продолжалось, кажется, целую вечность, пока чья-то теплая рука не подняла ее голову за подбородок, и перед глазами тут же появилось обеспокоенное лицо Фел. – Эви, Эви, смотри на меня. Посмотри на меня, не отводи взгляд. Назови 5 вещей, которые ты видишь быстро, – уверенно тараторила Фел, заглядывая Эве в глаза, хватая обе ее руки и крепко сжимая их. – Называй. Называй, чтобы я слышала. Эва с трудом смогла произнести слово, комок в горле стал таким большим, что говорить было физически больно. – А-а-а-асфальт, твои в-в-волосы…тра-ва, – она затравлено огляделась, судорожно всхлипывая, – кроссовки, тв-твои ру-руки.. – Молодец, молодец, – тихо сказала Фел, улыбнувшись и не отводя глаз от Эвелин, – а теперь 4 звука, которые ты слышишь. Эвелин закрыла глаза, прислушиваясь и пытаясь перестать всхлипывать, дабы что-нибудь расслышать. – Пти-ц-цы, ты ды-дышишь, вода в фонтане и я плач-ч-чу.. – Ты такая умничка, – тихо обрадовалась Фел, – а теперь три вещи, которые ты можешь осязать. Эвелин впервые оторвала взгляд, смотря куда-то в сторону. – Я шаркаю ногой, – прошептала она, – ветер дует в волосы и.. и..и я б-больше ничего не чувствую, – испуганно прошептала она, возвращая свой встревоженный взгляд к Фел. – Ну как же ничего, – прошептала она, – смотри, – она еще крепче сжала ее руки в своих. Эвелин подняла уголки губ и тихо сказала: – Я чувствую твои кольца. – Молодец, – поддерживающие улыбнулась Фел и, встав с корточек, села рядом с Эвелин. – А теперь ты должна глубоко вдохнуть и выдохнуть, – сказала она, обнимая ее. Девушка послушно начала успокаиваться, тяжело дыша куда-то в шею Фел. – Нормально? – тихо спросила та спустя несколько минус. – Ага, – приглушенно промычала Эва и отстранилась. – Прости, я.. я не знаю, что это. – Скажи, из-за моих слов тебе стало тревожно? – спросила Фел, на что Эвелин кивнула. – Значит, буду говорить конкретно, чтобы такого больше не было. Итак.. Она выждала минуту, дабы Эва окончательно успокоилась и дала знак, что готова слушать. – Завтра утром мы отправляемся в Косой переулок, – это магическая торговая улица, – потом останемся у меня дома и начинаем заниматься. Мы купим тебе все нужные вещи к учебе, кроме учебников и… Ай блин! – она хлопнула себя по лбу, – Деньги, совсем забыла. Твоя мама сможет дать тебе денег на подготовку к школе? – А сколько там? – внезапно Эвелин подумала про маму. А как ей это все объяснить то?.. – Так.. если без учебников, – Фел смешно скосила глаза, подсчитывая сумму, на что Эвелин весело фыркнула. – Около 500 фунтов надо, – вынесла свой вердикт рыжая и посмотрела на Эвелин. – В принципе, на полный закуп к школе нормально, – задумалась Эвелин. – Только вот, а как я об этом всем маме то скажу? «Мам, отдай мне треть своей зарплаты, а потом не жди, я улечу в волшебную школу на метле и буду там в котле топить несчастных зайчиков» – будто снаркоманиться собираюсь, ну. Фел на этот театр одного актера лишь заливисто рассмеялась, что потом вместе с ней покатилась со смеху и Эва. – Нет, а если серьезно, – отсмеявшись сказала Фел, – я могу попросить родителей поговорить с ней. Только надо быстрее все решать, палочка тебе нужна позарез. – Господи, какой же это сюр, – засмеялась Эва, продолжая улыбаться, и положила голову на плече Фел. – Да не говори, – протянула та, укладывая свою голову сверху и смотря куда-то в пустоту. – Зайчиков мы, кстати, не варим. – Ага, – иронично промычала Эва, закрывая глаза.

***

Этим же вечером было решено поговорить с миссис Браун. Эвелин была уверена, что нежданные гости совсем не обрадуют маму, поэтому они договорились: сперва Эва беседует со своей мамой, предоставляя ей письмо, позже они вместе идут к семье Фел, а дальше им уже помогут мистер Смит и миссис Морган. – Мам, привет, – сказала Эва, когда ровно в 6:10 в дверях появилась миссис Браун. Девушка, пытаясь унять дрожь в руках, вовсю теребила край кофты. – Привет, – бросила мать, снимая обувь, и направилась к лестнице, ведущей наверх. – Стой, не раздевайся. – Почему? – настороженно обернулась она. – Нам надо поговорить. – Что-то произошло? Приступы сново мучают? – забеспокоилась мама и быстро подошла к дочери. – Мам, садись, – Эва кивнула на кухонный стол, – это долго объяснять. – Эвелин, не пугай меня, – тревожно повысила голос мама, садясь за стол и сцепляя руки перед собой в замок. Эва почувствовала, будто она вот-вот ступит на эшафот, но достала из кармана конверты и почти смело села за стол. – Читай, мама, – она подвинула к маме письмо о зачислении в Хогвартс и уставилась себе под ноги. Женщина торопливо бегала глазами по строчкам, а потом натянуто улыбнулась: – Мололец, очень красиво. Это из той новой книги? – Мам, это не я сделала, это письмо мне пришло с утра. – Что за чушь? – нахмурилась Виктория, – Соседские дети сново творят ересть, чему ты удивляешься, милая? – Нет, мама, это правда. Все то… – в горле резко пересохло, – Все то, что мы считали приступами было всплесками магии. Я действительно должна учиться там, – сказала она и торопливо добавила, – Фелиция Смит живет недалеко от нас, она дочка моего учителя истории, мистера Смита. Она учиться в этой школе, у ее мамы и у нее тоже есть такие.. способности. Мама на это лишь немного посмеялась и ласково улыбнулась: – Милая, я не хочу тебя огорчать, но это.. всё были галлюцинации, – печально улыбнулась она. Эву затрясло. Может и правда галлюцинации?.. Она смотрела в стол и сново почувствовала, как глаза стали слезиться. Это правда глюки? Это все? Глюки? Но неожиданно сознание подкинуло воспоминание о холодных металических кольцах на теплых тонких пальцах, которые так бережно сжимали ее руки; о волшебном дельфине, который так счастливо рассекал воздух у них в гостиной десять часов назад; о запахе пергамента и мягких перышках совы под ладонью. И тогда Эва почувствовала небывалую правильность в своих действиях. Она глубоко вдохнула и выдохнула, а потом уверенно произнесла: – Нет, мама, это правда. Сейчас мы идем к ним домой и со всем разберемся. – Эвелин, прекрати! Я думала, ты давно перешла стадию отрицания своей болезни! Почему ты продолжаешь.. – повысив голос, вскочила Виктория, но ее прервал громкий возглас: – Нет, мама! Это ты, ты всегда, всю жизнь отрицала! Ты же прекрасно видела все! Почему ты продолжаешь мне не верить! – Эва тоже поднялась из-за стола и оказалась напротив матери. – Это галлюцинации, Эвелин! Очнись, прошу тебя, пожалуйста! Вернись ко мне, перестань верить им! Ты сводишь себя с ума! – закричала Виктория, схватив дочь за плечи. Эвелин стало по-настоящему страшно. Горячие слезы брызнули из глаз. Руки и губы крупно затрясло. Это реальность или нет? Кому верить? Почему все действительно так реально и одновременно так невозможно? Она зажмурила глаза и закрыла уши руками, пока мама продолжала ей что-то кричать о том, чтобы она не верила во все это, что это все неправда и она должна вернуться в реальность. Эвелин громко взвизгнула, лишь бы перекрыть этот шум в голове: – Мама! И вдруг послышался оглушительный звук разбитого стекла. Окно в кухне разбилось с внутренней стороны. Мать с дочерью шокировано уставились на него, и Эвелин громко всхлипнула. По щекам текли слезы, руки дрожали, мысли путались. – Почему ты мне не веришь? Смотри, это же правда, – хрипло сказала она. Она посмотрела на маму, смотревшую на нее мутным взглядом, поджав губы: – Я.. я постараюсь… поверить, – прошептала она, прижав дочь к себе, будто пытаясь этим жестом защитить от всего мира. Неожиданно мать и дочь вздрогнули от телефонного звонка, и Эва торопливо достала мобильник из кармана: – Эв, все путем? – У нас тут, – она посмотрела на окно, поджав губы и шмыгнула носом, – небольшое непредвиденное обстоятельство.. Ты сможешь починить окно, когда зайдешь за нами? – Да, без проблем. Слушай, я тут подумала… может я с мамой за вами приду? Я с утра через площадь к тебе бежала, а как через дворы к вам пройти я не очень знаю.. – Давай, – радостно выдохнула Эва. – Знаешь, это даже лучше. – Окей, жди, – весело отозвалась Фел и бросила трубку. – Мам, Фел и ее родители ждут нас в гости. Там будет мистер Смит, ты его помнишь? – Я не уверенна, милая… Это обязательно? – Мам, – она присела на диван рядом с самой, – мамочка, это очень важно для меня. Виктория на секунду задержала дыхание, будто все еще решаясь не передумать ли, но в итоге выдохнула тихое: «Ладно» Виктория сново спустилась через пятнадцать минут, одетая в джинсы и свитер, и именно в этот момент в дверь позвонили. Эва подошла к матери и посмотрела в глаза: – Мам, это Фел и ее мама. Они нас проводят, я плохо знаю дорогу до их дома. Миссис Браун на это растерянно кивнула и, поджав губы, открыла дверь. И за считанные секунды Эва сново окунулась в это странное чувство. Нагнетающая атмосфера, воздух, будто пропитанный страхом, и перманентная тревога в секунду рассеивались, когда на горизонте появлялась рыже-каштановая макушка. Только дверь открылась, Фел тут же лучезарно улыбнулась и посмотрела на маму Эвелин. – Здравствуйте, миссис Браун. Меня зовут Фелиция Смит, а это моя мама – миссис Морган. Приятно с вами познакомиться. Эва не смогла сдержать улыбки при виде новой знакомой. Ее мама была полной противоположностью дочери: она держалась очень спокойно, на губах играла умиротворенная улыбка и лишь во взгляде узнавались до боли знакомые смешинки, что всегда маячили в глазах Фел. Но несмотря на внутренние различия, внешне Смит была похожа на свою маму. Миссис Морган была худой, высокой, с острыми чертами лица и рыже-каштановыми кудрями до пояса. – Здравствуйте, миссис Морган, – скромно улыбнулась Виктория, – проходите. Эм.. простите, у нас тут.. небольшой беспорядок, – она виновато глянула на разбитое окно и опустила глаза в пол. Эвелин впервые видела свою спокойную и собранную маму настолько нервной и неуверенной. Что же, за последние сутки происходит много необъяснимого, пора бы уже привыкнуть.. – Все в порядке, – понимающе улыбнулась миссис Морган и, достав из кармана палочку, вернула окно на место, – когда Фелиция была младше мы постоянно чинили чашки и бокалы. Виктория скромно улыбнулась, подняв глаза на новое стекло, но миссис Браун уже повернулась к Эве: – Эвелин, это заклинание называется Репаро. Им ты можешь чинить сломавшиеся вещи, не требующие детальных сложных изменений. Например, ты можешь починить разбитую тарелку, но не сможешь сломанный телевизор, – терпеливо объясняла она своим мерным бархатным голосом, пока Эва вслушивалась в каждое слово, затаив дыхание. – Миссис Браун, пойдемте к нам на ужин? Мы с мужем вас ждали, – улыбнулась она. – С удовольствием, миссис Морган, – улыбнулась мама, и Эва неожиданно почувствовала, как ее схватили под локоть. – Мам, мы тогда вперед пойдем, – улыбнулась Фел и, не дождавшись ответа, потащила Эву к двери. – Догоняй, – воскликнула она и пустилась бегом по дороге, сворачивая в сторону. Эва немного опешила от такого поворота событий, но быстро сообразив, побежала следом. Ветер развивался в волосах, солнце лениво уходило за горизонт, а свежий воздух наполнял легкие до предела. Хотелось бежать, дышать, орать и прыгать от восторга. До Эвы только сейчас потихоньку стала доходить суть происходящего. Она – волшебница. Самая настоящая, как в книжках. И у нее, кажется, появилась подруга. И мама вроде как почти не против. Как все хорошо! Даже слишком, чтобы быть правдой. Когда они забежали за угол, Фел остановилась, тяжело дыша, и повернулась к Эвелин. Закатное солнце в ее волосах отсвечивало золотом, а на губах цвела привычная – Господи, когда она успела стать привычной? – улыбка. Фел без разговоров крепко прижала к себе Эву и хрипло спросила, все еще пыталась отдышаться: – Ты как? Эвелин радостно обняла ее в ответ и выдохнула: – Ахуенно. На что Фел радостно завизжала и начала прыгать по кругу, взяв ладони Эвы в свои и заставляя присоединиться. Они прыгали, схватившись за руки, как маленькие девочки, и мир на секунду стал таким же, как в далеком детстве. В том мире не было ни горя, ни печали, только смех и радость. Эвелин вздохнула полной грудью и посмотрела в карие глаза напротив. Этот вечер был заранее прекрасным, хотя бы потому что рядом Фел.