Сделка

      ***** Стены большого холла перед залом заседаний казались Тэхёну слишком тёмными и слишком узкими, они напирали на него, грозясь раздавить. Ну вот чего так нервничать? Всё ведь уже ясно – они проиграли. Только всё равно где-то глубоко внутри жила маленькая искорка надежды на чудо. При этом сам себе грустно усмехался, мысленно мотая головой, словно норовистая лошадь, чтобы сбить, задушить на корню этот вовсе не нужный огонёк. Да только, видимо, надежда – самое долгоживущее существо на планете Земля. В очередной раз вздохнул, рассматривая однотонные светло-серые стены холла, что сливались в единое серое пятно. Телефон вытащил из кармана пиджака на автомате, даже не услышав звонка, лишь почувствовав вибрацию, вообще без каких-либо мыслей. – Слушаю. – Тэ, это я. Тэхён выдохнул ещё тяжелее - Чонгука сейчас слышать он хотел меньше всего. – Тэхён, нам надо поговорить. Я должен тебе всё объяснить. Всё совсем не так, как ты мог подумать. Не хочу говорить тебе ничего по телефону или писать, но, поверь, это всё вышло случайно. Давай встретимся сегодня вечером. Нет, настроения ни видеть, ни слышать Чона не было. Да и в «случайность» поцелуя не верилось от слова «совсем». Ага, поскользнулся и упал на губы этой распутной девицы. Даже смешно! Поэтому просто проговорил вовсе не зло и даже не раздражённо, просто устало и глухо, заканчивая разговор: – Прости, но мне сейчас не до тебя. Потом. Может быть. И самому не понравилось, что сказал. Но слово – не воробей. Неожиданно в холле снова нарисовался сбежавший неизвестно куда от друга Чимин. Интересно, где он скрывался всё это время от Тэхёна? Хмыкнул, отводя взгляд. Пусть не переживает, он больше не будет с ним ничего выяснять, не станет навязываться, раз тот не хочет. Чимин же, словно и правда боялся Тэхёна, придвинулся к самым дверям зала заседаний, пытаясь спрятаться за колонной, и только что ухо к двери не приложил, прислушиваясь, что происходит за ними. Тэхён глянул удивлённо – господи, что он творит, что пытается там такого услышать? А, главное, зачем ему всё это? Какое он вообще имеет отношение к сегодняшнему собранию? И в этот момент открылась одна из створок двойных дверей, чуть при этом не заехав Чимину в лоб, и вышедшая девушка что-то быстро сказала Паку, уводя его внутрь зала заседаний. Это было неожиданно. Тэхён застыл на месте, глядя на закрывшуюся за другом дверь. И даже ненароком подумал, что, может, если и он тоже будет стоять вплотную к дверям, то и его пригласят войти внутрь? Тупое, конечно, решение, но, чем чёрт не шутит? Поэтому не спеша тоже придвинулся к дверям, приложив ухо к лакированному дереву. Внутри, за дубовыми дверями явно шла какая-то активная движуха. Кто-то практически орал так, что при желании можно было даже разобрать слова. Тэхён попытался прислушаться, но в этот момент снова резко распахнулась створка, чуть не заехав теперь уже Тэхёну в лоб. Тот еле успел отскочить. И из неё буквально выбежал отец Чимина. Увидев еще одного Кима, скривился словно от зубной боли. – Брысь, щенок! – чувствительно толкнув парня в плечо, проскрежетал тот зло и быстрым шагом направился на выход их холла. Тэхён от такого обращения и поведения застыл на месте, глядя вслед удаляющемуся мужчине. Не, ну, что за блядство? Теперь ещё и отец друга чуть ему не выдал по лицу. Хороша семейка! Да что он вообще-то такого сделал? Понял лишь одно: в зале заседаний явно что-то происходило. Знать бы ещё - что. Прошла ещё буквально пара минут, и из дверей показался Пак Чимин. Тэхён сразу же отошёл и даже отвернулся, чтобы не заставлять бывшего друга снова бежать от него, как от зачумлённого. – Тэхён, – вдруг раздалось за спиной тихое. Тот резко обернулся - надо же, друг соизволил с ним поговорить? То, что он увидел, повергло парня в шок. Несмотря на явную бледность, Чимин искренне улыбался во все свои зубы, приближаясь к другу. – Тэхён, - снова тихо проговорил Чимин и вдруг, подойдя вплотную, просто обнял его, прижимая к себе крепко. А тот застыл столбом и понять не может, что всё это значит – то бегает от него, то обниматься лезет. Затем отстранился, глядя на странного такого друга. Молчит. – Тэхён, я смог. Понимаешь, смог, – Чимин чуть ли не давился словами. Отстранился, глядя прямо в глаза другу и продолжая тупо улыбаться. – Я знаю, что в последнее время вёл себя, как мудак. Но так надо было, – тяжело выдохнул. «Ещё какой мудак, – пришло на ум Киму. – Вообще что-то много вокруг стало мудаков, и каждый со своими секретами». – Я рад, – всё ещё отчуждённо проговорил Тэхён, высвобождаясь из чужих объятий и отходя от него. – Тэ, подожди, – Чимин бросился за ним, хватая за руку. – Давай сядем, поговорим. Я всё тебе расскажу. Они отошли к дальним креслам, и Чимин стал рассказывать. На самом деле он кое-что придумал. И пусть это не даст победу семье Ким, но всё равно он тогда просто даже перед собой и своей матерью будет честен. Чимин рассказал, что его жадный отец когда-то давно поделил пакет акций корпорации «Корана Инкорпорейтед» между ними тремя, чтобы платить совсем маленький налог со своей третьей части акций, чем если бы за ним числился весь пакет. Ведь и сам Чимин с мамой тоже платили этот налог ежегодно, буквально мизерные воны. И тут парню пришло в голову, что будет неправильно, если все акции семьи Ким будут голосовать за Ю Мунсу. Достаточно будет и доли отца. А они с мамой отдадут свои голоса и число акций семье Ким. Главное, чтобы отец поверил, что сын и жена будут за него. Вот поэтому и пришлось всё оставшееся время до собрания Чимину притворяться, что он типа даже поругался с лучшим другом Ким Тэхёном из-за того, что его отца не уважают в компании. Что посадили не на то место, на которое тот рассчитывал на Юбилее корпорации. Чимин всё это время соглашался с ним во всём, но, естественно, подозрения всё равно вызвал. Однако вёл себя смирно, был уважительным с отцом и всё же смог убедить того в своей лояльности, так как даже сказал однажды ему, применив все свои актёрские способности, что такого неуважения тоже не потерпит даже от друга детства и его семьи. Да только господин Пак продолжал подсматривать за сыном и подслушивать все его разговоры, поэтому Чимин как мог, всем своим видом показывал, что разругался с Тэхёном, ни разу даже не позвонил ему за эти две недели. Честно говоря, даже не удивился, если бы за ним следили по просьбе отца, такие мысли были. Ну, и вроде как отец ему всё же поверил. Чимин же до последнего держал в секрете это решение своё и своей мамы, чтобы отца раньше времени «не обрадовали», ведь в общей комиссии по выборам сидели и сторонники Ю Мунсу тоже. Тогда отец мог бы вмешаться и всё переиграть. Поэтому обе доверенности (на себя и госпожу Пак) он принёс в комиссию лишь поздно вечером накануне собрания и отдал лично секретарю Ан, возглавлявшему эту комиссию. Тот всё понял верно и, видимо, всё оформил быстро и тихо, чтобы те, кто не должен был об этом знать, не узнали раньше времени. Просто данные в Протоколе распределения акций, участвовавших в голосовании, стали чуть другими. Да, он, конечно, понимал, что это его решение вряд ли сыграет решающую роль при подсчёте акций, но он должен был так поступить. Здесь ещё сыграло роль решение госпожи Пак. Дело в том, что его мама окончательно решила развестись с отцом, ей надоел его неуживчивый, склочный характер, поэтому Чимин и пошёл на это. Иначе вряд ли бы решился, ведь, если бы госпожа Пак продолжала жить с отцом, тот бы со свету её сжил. Тэхён выслушал всё это, вздохнул и даже усмехнулся, глядя уже на друга совсем по-другому. – А я уж подумал, что в чём-то провинился перед тобой, потому ты так себя со мной ведёшь. И тоже улыбнулся другу, улыбнулся теперь уже искренне и радостно. В этот момент распахнулись обе створки двери зала заседаний, и из них стали выходить члены Совета Директоров, громко друг с другом переговариваясь. Вид при этом у многих был просто ошарашенный, однако были и те, кто удовлётворённо посмеивались, кто-то же совершенно равнодушно шёл на выход. Всё, как в жизни. Последним показался Ким Намджун, он о чём-то тихо беседовал с секретарём Ан, и вид у него при этом тоже был совершенно неадекватный и растерянный. Тэхён даже заволновался, хотя непонятно, что могло ещё такого произойти, кроме ожидаемого проигрыша в голосовании и выбора Председателем Совета Директоров господина Ю Мунсу? Тэхён с Чимином поднялись и пошли навстречу мужчинам. Намджун, увидев их, вдруг неожиданно разулыбался, являя миру свои фирменные ямочки на щеках, отчего стал буквально ровесником Тэхёна. Говорят, счастье красит и молодит людей. И у Тэхёна сразу же забилась в груди та самая надежда, которая давно уже свернулась малюсеньким огоньком, спрятавшись где-то глубоко внутри. – Парни, мы победили! – буквально выкрикнул, быстро подходя и обнимая сразу обоих. Но тут же, переводя взгляд на Чимина. – Чимини, а тебе отдельное спасибо. Нужно иметь очень много мужества, чтобы пойти против собственного отца. Тот отмахнулся, явно смутившись: – Жаль только, что это ничего не дало. – Дало, Чимини, ещё как дало. Если бы не акции твои и госпожи Пак, могли бы и не вытянуть пятьдесят один процент. – Да? – тот сразу же оживился, блестящими глазами глядя на Намджуна. – Правда, дало? Тогда здорово! – Ещё как здорово! Пойдемте ко мне в кабинет, я вам всё расскажу... ...Полчаса назад. – И кто же этот человек, секретарь Ан, позвольте узнать, что продаёт в последний момент свои акции руководству корпорации, а раз не удалось продать, то сразу же становится родственником Киму? Назовите его имя, – голос Ю Мунсу звенел сталью. Он вдруг почувствовал мерзкий холодок проигрыша спиной, по которой покатился холодный пот, однако сдаваться не собирался, готов был сражаться до конца. – Имя господина, отдавшего свои акции корпорации – господин Чон Хосок. – Чон Хосок? Что ещё за Чон Хосок? Откуда взялся вдруг такой родственник? – насмешливо произнёс Ю, изо всех сил стараясь не показать своего страха проиграть. Намджун широко открытыми глазами, которые у него никогда особо широким не были, глядел на Ана. Да какой Хосок родственник? Что Ан такое говорит? Совсем старик из ума выжил! Стоп! При чём здесь вообще Чон Хосок? Откуда у него могут быть акции корпорации да ещё в таком количестве? И узнать он никак ничего не мог о собрании Совета Директоров, да и вообще ему всё это неинтересно, парень ужасно от всего этого далёк. И мужчину стало даже чуть подташнивать. Сказывалась бессонная ночь и нервное состояние. Прикрыл глаза, опуская голову, тяжело выдыхая, чувствуя на себе всей кожей косые и насмешливые взгляды членов Совета. – Да, да, господин Ю, конечно же, сейчас объясню, – охотно продолжил Ан: - Для меня и всей комиссии стал неожиданностью сегодняшний утренний звонок господина Чон Хосока. Он сначала предлагал свои акции передать по договору купли-продажи семье Ким. Но так как оформить покупку вовремя не получалось, то он решил передать их в качестве родственника семьи Ким просто по доверенности. Господин Чон Хосок сказал следующее, и пусть господин Ким Намджун подтвердит это при всех членах Совета Директоров. Так вот, господин Чон Хосок заявил, что со вчерашнего дня он является официальным женихом господина Ким Намджуна. По взаимной договорённости они оформили вчера онлайн-помолвку, о которой сегодня будет объявлено. Господин Чон Хосок сейчас находится в отъезде, но и господин Ким, и господин Чон ждать его возвращения не пожелали. И как только вчера утром объявили о расторжении помолвки господина Ким Намджуна с госпожой Бон Саён, решили сразу же оформить свою. Я всё правильно сказал, господин Ким? – и секретарь Ан впился глазами в ничего не понимающего Намджуна, который сразу же при первых словах секретаря проснулся и сейчас ловил каждое его слово. Что? Хосок с ним помолвлен? Но как, когда? Однако, глядя в старческие, но при этом абсолютно молодые, живые и напряжённые глаза Ана, что просто сверлили его, передавая ментально, что если тот не проснётся сейчас же и не подтвердит его слова, то секретарь Ан будет вынужден ещё и этого болвана ввести в кому. Намджун понял, что выбора всё равно нет, и какие бы сказки сейчас ни рассказывал Ан, Ким будет всё безоговорочно подтверждать. Абсолютно всё, даже готов подтвердить, что именно он, Ким Намджун выступает в их паре в роли невесты. Семь бед – один ответ! Будь, что будет! Поэтому быстро, как смог, собрал свои мысли и чувства в кучу и решительно кивнул, прохрипев словно и правда со сна: – Да, господа, всё верно. Я потому и торопился с расторжением помолвки с госпожой Бон Саён, чтобы заключить помолвку со своим любимым человеком, господином Чон Хосоком. Всё же не удержался, откашлялся, потому как в горле вдруг застрял воздушный шарик, который не давал ни сглотнуть, ни вздохнуть. – Хах! Как всё у Вас, господин Ким, удачно сложилось, не правда ли? – насмешливо произнёс Ю. – Неизвестно откуда вдруг взявшиеся акции и неизвестно откуда вдруг взявшийся жених. Вы его хотя бы в глаза видели? А то собираетесь заключать брак, а на церемонии случаем ни перепутаете ли своего жениха с пастором? Конфуз выйдет, – и он обвёл зал, типа давая понять, что вся это афера шита белыми нитками. Кое-кто из присутствующих подобострастно засмеялись, однако основная масса внимательно слушала эту перепалку. – Так что скажете, господин Ким? К окончанию монолога Ю Ким Намджун уже пришёл в себя и был готов изо всех сил защищать Хосока и их предполагаемую помолвку. Секретарь Ан потом всё ему объяснит. Если что, то тонуть а потом и гореть в аду будут вместе. – Понимаю Ваш сарказм, господин Ю, но, согласитесь, я был не обязан выставлять свою личную жизнь напоказ. Помолвка с Бон Саён была решением моего отца. Я был с ней не согласен, но меня не послушали. Сейчас же, в силу определённых, известных всем обстоятельств, связанных с моим отцом, я решил всё же предложить брак своему любимому человеку, и он согласился. Поэтому мы не стали больше ждать и оформили онлайн-помолвку вчера, сразу после расторжения старой. А по поводу того, знаю ли я Чон Хосока, скажу Вам лишь одно, господин Ю: Хосок школьный друг моего младшего брата Тэхёна, так что знаком я с ним уже..., – прищурился, словно подсчитывая, – порядка десяти лет. И уже несколько лет мы состоим в отношениях. Но да, мой отец был против них и потому торопился меня женить. Я развеял Ваши сомнения, господин Ю? – Объясните тогда, секретарь Ан, ещё один момент, – сквозь зубы процедил Ю, - откуда у господина Чона такое количество акций корпорации? – видимо, это была последняя возможность уличить Кима во лжи. – На этот вопрос вполне могу ответить я, – снова заговорил Намджун. - Это всё мои подарки ему, но, честно говоря, я думал, что Хосок давно их продал. Вроде как он так говорил. А оказывается - он их хранил, и они очень вовремя пригодились. Наступила тишина, слышно было лишь дыхание тринадцати человек. Ю понял, что проиграл. Поэтому лишь добавил: – Вы же понимаете, господин Ким, что мы все и я лично будем внимательно следить за развитием Ваших с Чон Хосоком отношений. Вы же, надеюсь, помните, что по Положению о выборах Председателя Совета Директоров, членом семьи Ким господин Чон Хосок окончательно сможет считаться, только если в течение месяца после официального объявления о помолвке будет зарегистрирован брак. В случае, если же по какой-то причине брак не будет зарегистрирован или же, если он будет расторгнут в течение ближайших десяти лет, сегодняшнее решение о сохранении руководства корпорацией в руках семьи Ким будет считаться ничтожным, естественно, будет отменено вне зависимости от положения дел в корпорации на тот момент. И уже ничто тогда Вас, господин Ким, не спасёт, руководство перейдёт к другим людям. От этих слов Намджун даже улыбнулся – всё это неожиданно прозвучало не угрозой, а музыкой. Через месяц Хосок станет его официальным мужем. Но, получается, он сам на это согласился? Другого варианта Намджун не видел. А разводиться с ним мужчина так и вовсе не собирался. – Да, господин Ю, я прекрасно помню всё, что прописано в Положении. И уверяю Вас, расторгать брак с Чон Хосоком я не собираюсь. Надеюсь, что и он со мной тоже. На что Ю лишь раздражённо фыркнул. Для него эта нелепая, нежданная помолвка стало гибелью всех надежд на руководство столь крупной корпорацией. А ведь оно было почти в руках господина Ю. – Кстати, о руководстве, – быстро перенял инициативу секретарь Ан, как только вопрос с Чон Хосоком и его акциями был закрыт. – У меня есть отличная кандидатура на пост Председателя. Это господин Ким Намджун, – сразу же начались перешёптывания в зале, кто-то стал мотать головой, не соглашаясь; кто-то – согласно кивать. Даже сам Намджун сразу же вскинул удивлённый взгляд, ведь договорённость с секретарём Ан была вовсе не такой. – Да, да, понимаю ваши сомнения, господа. Но хочу сразу же все их отмести. Дело в том, что сам господин Ким Намджун хотел видеть на этом посту меня. Но сам я считаю по-другому. Во-первых, пост Председателя никогда, – и он сделал ясный акцент голосом на последнем слове, - не принадлежал людям со стороны, только членам семьи Ким. И я считаю, что это правильно, ведь эта громадная корпорация является детищем четырёх поколений семьи Ким. Пусть так и остаётся. Да, господин Ким Намджун молод, но лично я считаю его вполне готовым принять на себя такую ношу. Все здесь сидящие прекрасно знают его лично, работают с ним не один год. Господин Ким Намджун - это ответственный, умный и решительный человек, болеющей всей душой за компанию. В конечном счёте я тоже не останусь без дела, и, если мне позволит господин Ким, то я, как и все предыдущие годы буду стоять за его спиной, помогать и подсказывать. Вот такая у меня кандидатура. Поэтому сейчас прошу поднять руки всех тех, кто имеет право голосовать от семьи Ким и голосует за представленную мной кандидатуру на пост Председателя Совета Директоров корпорации «Корана Инкорпорейтед», господина Ким Намджуна. И потянулись вверх руки. Из семи членов Совета Директоров от семьи Ким за Ким Намджуна проголосовали шестеро. И только тогда Джун выдохнул и откинулся на спинку стула, прикрывая глаза. Всё осталось позади. Они победили. А Ан-то, Ан – хитрец! Видимо, он сразу решил так, просто не стал спорить с Джуном. Если бы кто-нибудь сегодня сказал Намджуну, что чудес на свете не бывает, он бы очень с ним поспорил... … – Неужели так бывает? – медленно проговорил Тэхён, переваривая, как и Чимин, рассказ брата. – Сначала вот этот парень преподнёс сюрприз, - кивнув на друга, - а уж Хосок так и вовсе удивил, так удивил. Ты, хён, с ним ещё не говорил? – Откуда? Нет, конечно. Секретарь Ан сказал, что он только сегодня приедет в Сеул. – Откуда приедет? – заинтересованно Тэхён. Намджун покачал головой. – Он не сказал. – А каким образом удалось, как говорится «без тебя тебя женить»? Как без твоего согласия оформили помолвку с Хосоком? – Этот хитрец, секретарь Ан как-то умудрился договориться. Говорит, есть знакомые в этой сфере. Мне вот вообще интересно, откуда он мог что-то знать о наших отношениях с Хосоком, чтобы без моего решения так уверенно оформлять эту помолвку? А теперь сами представьте, я только на собрании узнаю, что уже практически нахожусь в браке, – и вдруг начал нервно смеяться, видимо только сейчас его стало отпускать. Тэхён задумчиво молчал, но вдруг медленно заговорил, словно о чём-то вспоминая: – Надо же, неужели Хосок всё же решился? – перевёл глаза на брата. - Знаешь, Джуни, а я ведь, думаю, что тоже приложил руку ко всему этому, не остался в стороне, – Тэхён загадочно улыбался. – Что ты имеешь в виду? – заинтересованно Намджун. – Я Хосоку сегодня позвонил утром рано, практически ночью. – Ты? Хосоку? Почему не сказал? Тэхён пожал плечами. – Потому что тебе было не до этого. Намджун на это лишь досадливо цокнул. – И что ты ему сказал? – это уже Чимин вступил в разговор, до того тот тихо, словно мышка, сидел и помалкивал, видимо, тоже отходил от своего «подвига». – Да в том-то и дело, что я до него не дозвонился. Ожидаемо ведь? Вот. А так хотелось высказать ему всё, что думаю. Настрой такой был после разговора с тобой и тех фото на экране, – Тэхён грустно хмыкнул, вздохнув. - Тогда решил ему написать, и, если честно, написал в не слишком лестных выражениях. Ага, на эмоциях выдал. Написал, что он трус, что боится сам себя и своих чувств, что хватит уже жевать сопли и что ему просто нужно однажды решиться на поступок, а иначе так можно просрать всю свою жизнь, если очень долго думать. Вот. И ещё написал, что мы с тобой в полной жопе, что скорее всего потеряем компанию, потому что нам не хватает акций при голосовании. Да только ему всё это, естественно, похер, потому как думает он только о себе, любимом и о своих проблемах. И добавил, что тогда пусть катится ко всем чертям, что больше он мне не друг и чтобы никогда не появлялся в поле зрения моего брата. В общем, как-то так. Обиделся я на него за тебя, Джуни. Сильно обиделся. Намджун невесело усмехнулся. А что, всё верно написал, хоть и грубовато. Но всё же спросил: – И что Хосок? Перезвонил? – Не-а, написал где-то минут через пятнадцать: «С кем можно связаться по поводу акций?». Ну я и скинул ему телефон секретаря Ан. И все снова замолчали, потому как, похоже, в их окружении ещё один неозвученный ранее «маг» появился. Получается, в сегодняшнем «чуде» приняли участие многие, потому как все нафеячили, как и чем смогли. Среди общей тишины неожиданно раздался стук в дверь, и в проёме показалась лохматая, рыжая голова, а за ней – бледное лицо практически без веснушек и виноватые, большие глаза. – Хосок! – Намджун подорвался с места, подлетая к парню, останавливаясь возле него и окидывая всего таким взглядом, что Чимину и Тэхёну вдруг стало неудобно. Но тот, лишь бегло улыбнувшись и кивнув Намджуну, перевёл взгляд на Тэхёна. – Хорошо, что ты здесь, Тэ. И спасибо тебе, что мозги мне знатно вправил. И за телефон секретаря Ан спасибо. И вообще... спасибо. Хосок подошёл к Тэхёну, который просто молча слушал друга, оставаясь сидеть в кресле. Затем поднялся навстречу, и Хосок вдруг обнял его, обнял крепко, ещё раз прошептав в самое ухо: «Спасибо, друг». Потом отстранился, подошёл к такому же опешившему Чимину, обнял, шепнув и ему на ухо: «Спасибо, друг», и только тогда обернулся к Намджуну, что так и стоял на одном месте, глядя на эту странную картину. Подошёл к нему, слишком внимательно и ещё с чем-то новым и непривычным в глазах разглядывая лицо мужчины, затем вдруг обнял, обхватив за талию и произнеся тихо, да только всё равно все услышали: «Прости меня», следом найдя своими губами чужие губы и впиваясь в них каким-то отчаянным и в то же время каким-то новым поцелуем. Тэхён и Чимином переглянулись и одновременно решили, что они здесь явно лишние, поэтому просто тихо испарились из комнаты, чего эти двое даже не заметили. – Прости меня, – снова повторил Хосок, отцепив от мужчины свои руки, оторвавшись от губ и обхватывая его лицо длинными, холодными пальцами. – За что? – не понимал Намджун, всё крепче сжимая в своих руках тонкое тело любимого человека. – За то, что был дураком и эгоистом. За то, что тебе была нужна моя помощь, а я не знал. Не хотел ничего знать. За то, что думал только о себе, – продолжая бегать глазами по чужому лицу. Намджун улыбнулся. – Всё нормально, не кори себя, ты же действительно не знал. Скажи только, пожалуйста, потому что я всё это время теряюсь в догадках: куда ты от меня сбежал и почему? Хосок чуть отстранился, заглядывая в любимые, обеспокоенные глаза. – Давай присядем, и я всё тебе расскажу. Они опустились на диван, не разжимая рук. Намджун безумно боялся, что если он отпустит Хосока, то тот снова пропадёт. – На самом деле я вовсе не сбежал. Знаешь, я тебе никогда не говорил, но мне очень нравится рисовать, и говорят, что рисую я неплохо, – Намджун удивлённо глядел на парня. Нет, этого он не знал. – И я всё же решился, попробовал поступить в Колледж Искусств при Пусанском университете. Так как высшее образование у меня уже есть, надо было сдать только творческий экзамен, а это три работы: акварель, масло и рисунок карандашом. Я сдал и, представляешь, меня приняли, – Хосок радостно улыбался, глядя на опешившего мужчину. Так что сейчас я учусь быть полноценным художником. Учиться мне всего два года, изучать ведь нужно будет только спецпредметы. Кстати, на сайте колледжа можно посмотреть мои работы, там вывешены все работы абитуриентов, прошедших отбор. – Обязательно посмотрю, мне очень интересно. Но почему вдруг Пусан? – Намджун всё равно не понимал. – Ведь можно было выбрать Высшую Школу Искусств при Сеульском университете. – Ну, во-первых, там дороже. А во-вторых, – Хосок опустил глаза вниз, рассматривая их соединённые руки, – ты прав, я всё же хотел побыть один, хотел разобраться в себе. – И что, разобрался? – всё ещё с тревогой проговорил Намджун. – Как видишь, разобрался, – Хосок снова поднял глаза на мужчину, улыбаясь ему. – Тэхён помог, крепкий такой пинок мне дал под зад, чтобы больше не тупил. Правда, позвонил он поздно, я еле успел со своими акциями. – Кстати, откуда они всё-таки у тебя? – хотя ответ был очевиден. – Думаю, ты знаешь. Намджун на это лишь кивнул, поджимая губы. Его отец такой предсказуемый. Оба ненадолго замолчали, Намджун продолжал гладить большим пальцем тыльную сторону тонкой ладони парня. А Хосок вдруг ясно понял, что ужасно любит этого на вид спокойного и строгого мужчину, у которого все чувства и эмоции кипят внутри, лишь изредка выплёскиваясь малой толикой во время поцелуев. И даже не заметил, что сжал их руки сильнее, заставил Намджуна удивлённо на того поглядеть. Хосок смутился, решив перевести разговор в другое русло: – Как там господин Ким? – Всё так же. Похоже, прежним ему уже не стать. Ждём, чтобы вышел хотя бы из комы. – Понятно. Но вдруг Намджун, выпустив руки Хосока из своих, встал и куда-то отошёл. Парень удивлённо глядел на его передвижения. Но тот всего лишь взял со стола свой телефон, возвращаясь назад и снова садясь рядом с парнем. – Говоришь, твои работы есть на сайте колледжа? – и начал что-то набирать в поисковике. Хосок сразу заулыбался - Намджуну должно понравиться. А тот недолго порывшись в дебрях сайта, уже разглядывал картины Чон Хосока, предоставленные на вступительную комиссию. Вот небольшой набросок маслом, это осень. Приглядевшись, рассмотрел старый парк, в котором они с Хосоком часто любили гулять, пока не облетели листья на деревьях, и тот ни стал слишком тихим и грустным. А это акварель. Какое-то здание в вечерних сумерках. Господи, да это же их кафе, куда они любили заходить после прогулок по парку, чтобы выпить по чашке кофе, согреться и просто поболтать. В освещённых широких окнах кафе даже видны их силуэты за небольшим столиком прямо у окна. И улыбка сама собой попросилось на лицо, отчего сразу же появились детские ямочки на щеках мужчины, которые так любил Хосок. Надо же, все картины Хосока связаны с ним, с Намджуном. Значит, он его не забывал, и бежал вовсе не от него, скорее – от своих чувств к нему. Боялся. Боялся попасть в зависимость от ещё одного Кима. А вот и рисунок карандашом. И Намджун сразу перестал улыбаться и даже замер, потому как с рисунка смотрел на него он сам. Смотрел несколько задумчиво, даже мечтательно, подперев голову рукой. Надо же, в каком неожиданно мягком образе увидел его Хосок. И даже на рисунке опять - Намджун. Все работы Хосока были связаны с ним. Мужчина поднял глаза на парня, откидывая телефон в сторону, снова потянул его к себе за руку, крепко прижимая к широкой груди И Хосок утонул в этих немного медвежьих объятиях, согреваясь их теплом. – Я договорюсь, тебя переведут в Сеульскую Школу Искусств. Я не смогу, чтобы ты был так далеко от меня. Хорошо? Хосок лишь, улыбаясь, кивнул прямо в объятия. Он теперь тоже не сможет быть далеко от Джуна. Но вот Намджун чуть отодвинул парня от себя, заглядывая тому в глаза. – Скажи, Хо, как секретарю Ан удалось уговорить тебя на помолвку? Хосок чуть улыбнулся. – Он меня не уговаривал. Просто объяснил ситуацию и спросил, готов ли я связать свою жизнь с тобой. И я ответил, что готов. Он снова спросил, готов ли, как минимум, связать свою жизнь с тобой лет на десять, не меньше. И я ответил, что готов связать... навсегда. – Господи, – пробормотал Намджун, прижимаясь ко лбу парня своим, – а я уже думал, что потерял тебя, – снова отстранился и, глядя в глаза, спросил: – Скажи, ты всё-таки окончательно вернулся? Или снова можешь пропасть? Хосок улыбался искренне и на этот раз совершенно уверенно. – Вернулся. К тебе. Навсегда. **** – Чимин, – Тэхён, выйдя из кабинета брата, чуть притормозил, переводя взгляд на друга. – Ты что, решил больше не общаться с Юнги? Ты правда решил его бросить? Чимин вздохнул, опуская глаза и рассматривая слишком внимательно свои ботинки. – Нет. Конечно же, буду общаться, – проговорил словно через силу. – Только чуть позже. Сейчас мне надо кое-что сделать ещё. – Может, потом сделаешь? Всё-таки парень переживает. – Переживает? – Чимин вскинул удивлённый взгляд на друга. – С чего ты это взял? Да он меня давно забыл уже наверняка. – Ты что, совсем что ли глупый? Вроде как не казался. У вас с ним что, времянка была что ли? Сам же говорил, что серьёзно. Передумал? Или Юнги всё же оказался прав? – вдруг пришла мысль: – Всё из-за его родителей? Из-за того, кем они были? Чимин вздохнул, снова опуская взгляд. – Родители его здесь ни при чём. Просто я пропал так надолго. Надо было, сам понимаешь. Ни с тобой, ни с ним не поддерживал связь, а сейчас вот нарисуюсь – солнышко такое ясное - будто так и должно быть. Думаешь, он меня простит? Это Мин-то? Да он меня на хуй пошлёт, на длинный такой, и будет прав. – А поговорить? Объясни всё, он поймёт. – Ага. Ты сам-то много разговариваешь с Чонгуком? Советовать все умеют. Тэхён крякнул – ну да, вместо разговора в последний раз просто тупо отшил парня, ничего не объяснив. Обиделся он на Чона, видите ли. – Поговорю, – буркнул. – Вот и я поговорю. Чуть позже, – и, вздохнув, прибавил: – Ладно, мне ещё в одно место надо. Давай пока. – Ну, давай пока, – пробормотал задумчиво, глядя на удаляющуюся спину друга. Значит, поговорить. Конечно, надо. Сейчас уже и сам понимал, что тот поцелуй Чонгука с этой девицей да ещё и на камеру явно был не просто так. Тут что-то другое. С этим собранием Совета Директоров, с постоянными разговорами и переговорами, с его подготовкой и со всем, что надо было сделать, они с Чонгуком даже звонить и писать друг другу стали реже. А сам Чон, чем всё это время занимался? Если честно, только теперь возник этот вопрос. А ведь они с Юнги и детективом Го должны были заниматься поисками отца Чонгука. Однако Чонгук ничего про это ему не рассказывал, Тэхён – не спрашивал. Видимо, каждый эти недели жил своей жизнью, не посвящая в дела друг друга. Поморщился, понимая, что и сам недалеко ушёл от Чимина, который отгородился от Юнги. Ещё и упрекал его. А сам? На самом деле он очень скучал всё это время по Чонгуку, по его чёрным, огненным глазам, в которые упасть и гореть. Да только постоянно задвигал все свои чувства, чтобы воспоминания не давили и не мешали делам. У Тэхёна должна была быть холодная голова, он должен был помогать брату, поэтому их последнюю встречу старался не вспоминать даже по вечерам. чтобы не отвлекаться. Иначе просто не смог бы так долго быть без него. И вот теперь, когда наконец всё осталось позади, когда они с Намджуном всё же победили, тот их с Чонгуком последний день обрушился на Тэхёна лавиной, воспоминания затопили и поглотили все другие мысли, погребая под собой весь его предыдущий здравый смысл; а заодно и все те ехидные слова, которые приготовил заранее, чтобы при встрече с Чоном ранить его побольнее, уже заранее даже не пытаясь услышать никаких оправданий от парня. Тэхён так и не смог забыть, как больно ему было, когда он пустым взглядом смотрел на любимое лицо во весь экран, на любимые губы, которые буквально за несколько секунд до этого целовали чужие губы, не его губы. Так пусть будет так же больно и Чонгуку! Он очень хотел тогда, чтобы ему было также больно. Господи, и куда только делся весь его ранее продуманный разумный подход к его «дикобразу»? Он ведь сам с собой тогда договорился, что не будет с Чонгуком конфликтовать почём зря; что будет взрослым и мудрым в их отношениях; что сможет на многие его закидоны смотреть отстранённо, словно со стороны, трезво их анализируя. А оказалось, что договариваться с собой можно лишь до первой вспышки ревности. И тогда весь разумный подход летит к чертям собачьим, потому что на самом деле никакой ты не взрослый и не умный, а глупый, влюблённый и такой же неадекватный, как и этот бешеный «дикобраз». Зажмурился, глубоко вздыхая, чтобы самому не задохнуться от своих же мыслей. Даже не заметил, как выхватил телефон и буквально на автомате стал звонить. И сразу заволновался, ведь последний их разговор закончился по вине Тэхёна так себе. – Да, – раздалось тихое. – Привет. – Привет. И почему-то замолчал, и слов нет. Не понимает, что дальше говорить. – Тэхён, я слушаю, – первым решил выйти из этого смущающего обоих положения Чонгук. – Ты хотел поговорить, – промямлил Ким в трубку. – Ты вроде как не хотел, – уже увереннее произнёс Чон. – Вроде как тебе не до меня. Тэхён поджал губы, его ударили его же словами. – Прости, не надо было мне так говорить. Просто всё тогда было не слишком хорошо и не слишком понятно. Просто сорвалось. Так ты как насчёт «поговорить»? – А сейчас как дела? – Чонгук услышал главное. – Сейчас всё хорошо. – Правда? Я рад, – Чон немного помолчал. – Где встретимся? И, правда, где? Но ответ уже слетал с губ сам собой: – Подъедешь в квартиру дяди? Несколько секунд молчания. – Подъеду, только чуть позже – я не в Сеуле. Мне добираться до тебя часа два. – Не в Сеуле? А где ты? – Давай, позже расскажу. При встрече. – Ну окей. Тогда жду. Надо же, Чонгук не в Сеуле. Похоже, и у него будут новости... ... Тэхён ходил, мерил углы гостиной в квартире своего дяди широкими шагами. Прошло уже почти три часа, Чонгук так и не приехал. Позвонить, не позвонить – извечный гамлетовский вопрос. Ну нет, он не будет звонить, а то получалось, будто ждёт его Тэхён изо всех сил (хотя так оно и было), переживает, мучается. И сразу же новые мысли: ну что он просто, как ребёнок - какая разница, кто первым позвонит? Да, он его ждёт, переживает, и что из этого? И раз этот глупый ребёнок сам не звонит, то взрослый и мудрый Тэхён наберёт его первым. – Ты где? – едва услышал голос Чонгука в трубке. – Да в пробке стою уже почти час на проспекте Чонно, – тот бросил раздражённо. И только тут до парня дошло, что Тэхён ему снова звонит сам, первым, значит, ждёт, поэтому уже тихо и вкрадчиво проговорил: – Что, заждался? Несколько секунд молчания, в течение которых Тэхён хватал от возмущения ртом воздух, поражаясь наглости парня. Однако слова слетели вдруг сами собой, словно и не он вовсе говорил: – Заждался. Очень. Доволен? Теперь настало время молчания по другую сторону. Весь сарказм Чонгука словно смыло тёплой волной. – Тоже очень, – без доли насмешки. И непонятно, то ли очень доволен, то ли очень заждался. - Поверь, тороплюсь, как могу. – Хорошо, – Тэхён удовлетворённо выдохнул в трубку. - Сильно не спеши, соблюдай ПДД. Чонгук на это хмыкнул. – Слушаюсь, папочка. «Засранец!», – но это Тэхён проговорил уже про себя. Последние полчаса он просто тупо просидел на диване с бокалом виски. Крепкий алкоголь немного расслабил нервы и выветрил весь негатив. Он уже просто был уверен, что тот поцелуй Чонгука ничего не значил для парня, просто было интересно, что же он всё-таки значил в принципе. От переливчатого звонка домофона вздрогнул. Быстро подошёл к двери, глянул на монитор, облёгчённо выдохнул и снова... заволновался, открывая входную дверь. И сразу же разозлился на себя. Ну что он просто, как мальчишка? Словно это у него первое свидание. Только вот самоанализ не помог вовсе. Пока стоял возле открытой двери и ждал поднимающийся лифт, так и вовсе себя накрутил до трясучки. – Привет, – Чонгук остановился возле Тэхёна, всматриваясь в чужие глаза и сразу же видя в них волнение, потому что и в собственных было абсолютно всё то же самое: тревога, неуверенность и немой вопрос: «Ты готов мне поверить?». И, увидев друг друга, увидев такие одинаковые эмоции в чужих глазах, оба одновременно успокоились и даже смогли улыбнуться. Тэхён буквально за шиворот втащил Чона в квартиру, резко захлопывая дверь и сразу же прижимая парня к стене. И снова – глаза в глаза, до летающих в них искр, до сбитого дыхания. – Я скучал. – Я тоже. Больше ничего и не надо было говорить. А дальше они потерялись друг в друге, забывая, что хотели всего лишь поговорить. Куртка Чонгука быстро оказалась на полу. Губы жадно искали чужие губы, облизывая их и прикусывая до крови. Руки хаотично шарили по телам, то сжимая поясницу друг друга, то забираясь на шею и вовсе не ласково обхватывая её, то залезая под чужие футболки и шаря там по хозяйски, нервно, жадно, голодно. – Давай притормозим, – тяжело сглатывая, пробормотал Тэхён, вдруг отстраняясь и пытаясь привести в норму дыхание. – Согласен, – хрипло Чонгук. – Нам действительно надо поговорить, – с большой неохотой выпуская из своих рук Тэхёна. – Надо, – согласно кивнул Ким в ответ, так же через силу высвобождаясь из чужих, жадных рук и снова заглядывая в глаза. – И даже не для того, чтобы что-то выяснить, просто я вдруг понял, что за эти недели мы ничего друг другу не рассказали толком. А ведь и у меня, и у тебя были серьёзные дела. Чонгук кивнул. Так. – Слушай, Тэ, только если ты не против, давай что-нибудь закажем. Есть хочется жутко. Даже не помню, когда ел в последний раз. Тэхён задумался, а ведь и он не смог бы вспомнить, когда ел. Утром на нервах даже любимый кофе не лез в горло. Получается, что - когда-то вчера днём. И тоже вдруг ощутил сильный голод. Поэтому согласно кивнул, опускаясь на диван, сразу же открывая привычное приложение любимого ресторана и заказывая столько еды, чтобы потом не было мучительно больно за то, что заказал слишком мало. Чонгук пристроился рядом, заглядывая в телефон Тэхёна и выбирая для себя блюда. Но, глядя на то количество еды, которое в итоге заказал Ким, вопросительно глянул на парня. – Ты кого-то ждёшь? – А? – тот не сразу понял вопрос. – Нет. С чего ты взял? – А кто всё это будет есть? – Мы. – Ты думаешь, что мы с тобой всё это осилим? Или, – вдруг улыбнулся хитро, – может, это на неделю? – Почему на неделю? На сегодня, а что останется - на завтра. И сразу же прикусил губу, понимая, что выдал себя с головой всего одной фразой. – На завтра, значит, – Чонгук не сдержался, сразу прижимаясь вплотную к парню, разворачивая его к себе, обхватывая лицо своими ладонями и глядя глубоко в самые зрачки. Никаких глупостей, а уж тем более пошлостей говорить не хотелось, да только и умного ничего в голову не приходило, поэтому лишь тихо спросил: – Мне можно будет остаться здесь на ночь? – и вдруг неуверенно добавил: – С тобой?