Сделка

      *****       А время бежало, вот уже и лето незаметно наступило, расцвечивая безумно яркими красками многочисленные скверы и парки Сеула, душистый же флёр этих цветов неизбежно залетал в открытые окна домов.       – Как же жарко, – Чимин еле оторвался от сладких губ, сразу же перекатываясь на противоположный бок и хватая с прикроватной тумбочки запотевший стакан с ледяной водой, выпивая зараз половину. – Ты меня угробишь.       Юнги лишь тихо и удовлётворённо усмехался, почему-то жара ему была нипочём, он был готов заниматься сексом с Чимином каждую минуту, несмотря на погодные условия. Особенности организма, видимо. Хотя, кто знает, может, организм тут и вовсе ни при чём, просто он очень сильно любил этого вечно болтающего парня и, как ни странно, вовсе не уставал от его болтовни. Лишь тихо улыбался, слушая любимого.       Вот и сейчас, не успели они разомкнуть объятия, как Чимин застрекотал кузнечиком без перерыва. Мин глядел на эту птицу-говоруна и вдруг вспомнил, что раньше он таким не был. Он же прекрасно помнил, что тот обычно всегда молчал, лишь таинственно улыбался и только глядел на Юнги. Болтать он стал позже, после того, как окончательно распрощался со своим отцом и полностью посвятил себя службе на благо к-попа. Видимо на радостях в парне прорвало какой-то клапан.       И прокрутив про себя всё это, Юнги неожиданно, оборвав любимого на полуслове, спросил:       – Чимин, скажи, ты счастлив?       Тот резко замолчал, уставясь расширенными глазами на парня, как-то неуверенно сглатывая и облизываясь.       – Ты о чём? – в вопросе проскользнула вдруг тревога.       Юнги понял, что напугал парня своим вопросом, поэтому потянулся сразу к нему, облизывая прохладные губы, которые так любил.       – Прости, – я просто хотел узнать, что ты чувствуешь. – Ты стал чаще улыбаться и много, – засмеялся, – болтать.       Чимин надул пухлые губы, укоризненно глядя на парня.       – Тебе надоела моя болтовня?       – Вовсе нет, – Юнги покачал головой,– просто хочу знать, чему ты так радуешься?       – Чему? – Чимин задумался на мгновение, но сразу же снова улыбнулся. – Ты прав, я счастлив. Я только недавно понял, насколько на меня давила ситуация в семье. Сейчас я не общаюсь с отцом, и вовсе не важно, что до сих пор идёт процесс раздела имущества, и тот грызётся за каждую вону. Бог ему судья. Зато мама стала спокойнее, ей тоже не сильно интересно, чем закончится бракоразводный процесс. Ей хорошо со своими родителями. Потом мне очень нравится то, чем я сейчас занимаюсь, особенно то, что я занимаюсь этим в той же сфере, что и ты. Мы даже с тобой иногда видимся в здании офиса лейбла, и тогда можем сходить пообедать в наше любимое кафе. А ещё, – парень чуть помедлил, отворачиваясь от Юнги, укладываясь на спину, глядя в потолок и кусая нижнюю губу, – у меня есть любимый человек, – снова повернул голову к лежащему рядом Юнги. – И ты ещё спрашиваешь, счастлив ли я? Я очень счастлив.       Они долго и внимательно глядели в глаза друг друга, что-то в них считывая для себя. Вдруг Юнги прервал молчание, он вспомнил кое о чём, о чём давно хотел спросить, просто как-то не было случая.       – Чима, ответь мне на один вопрос. Ты мне так и не сказал, почему не звонил целых три недели тогда и позвонил только, когда надо было заменить заболевшего певца?       Чимин сразу же снова отвернулся от парня и снова уставился в пустой потолок, словно тот мог подсказать ему ответы. Вздохнул.       – Если честно, думал, ты об этом уже не спросишь. Думал, что забыл.       – Не-а. Всё равно однажды спросил бы, тем более, ты обещал мне всё рассказать. Но до сих пор не рассказал, а я всё жду.       Чимин зажмурился, вспоминать те три недели ему не хотелось, но, по всему, придётся.       – Ладно, давай расскажу. Ну, неделя тогда выпала из-за подготовки к собранию Совета Директоров, это ты уже знаешь. Мне пришлось тогда шифроваться, чтобы усыпить бдительность отца, – Юнги кивнул, это он знал. – А после... Я не хотел просто так возвращаться к тебе. Я же прекрасно понимал, что ты на меня обижен, да и Тэхён не раз мне это говорил, ругал. Говорил, что мне надо срочно тебе позвонить, встретиться и что нам с тобой надо поговорить. Да я и сам это прекрасно знал. Но мне хотелось сделать для тебя что-то такое, чтобы ты сразу поверил, что я тебя люблю, что это не пустые слова. И я решил во что бы то ни стало сделать так, чтобы ты смог выступить на музыкальной Премии, чтобы тебя услышали уже не единицы, а тысячи. Это стало моим пунктиком. Без этого я не мог показаться тебе на глаза.       Юнги вдруг фыркнул, качая головой.       – Вот же глупость! Мне нужен был лишь ты, но ты молчал. И я подумал, что просто тебе стал не нужен, не интересен.       Чимин даже засмеялся от такого, снова поворачиваясь к Мину, что внимательно его слушал, подперев голову рукой и глядя на парня.       – Знаешь, меня переубедить тогда не смог бы никто, – Юнги вплёл свою небольшую ладонь в волнистые, всё ещё тёмные чужие волосы, – несильно потянув их. – В общем, это стало идеей-фикс. И пока я не решил бы этот вопрос, точно бы не позвонил.       – Дурак, – тихо выдохнул Юнги, прикрывая глаза.       – Ага. Сейчас я это понимаю, но тогда... В общем, мне надо было как-то сделать так, чтобы ты выступил вместо Бибигона. Я каждый день с упорством маньяка ходил к дяде, доказывал ему, что должен выступить ты, что ты новое лицо, что у тебя шикарные песни. Но тот был неумолим. Нет, и всё. «Да,- говорил, - песни у Мин Юнги хорошие, но неизвестно, как его примет публика. А Бибигон – проверенный вариант». Ну и, в общем, остался единственный вариант: поговорить с самим Бибигоном. Он ведь, если честно, парень вполне адекватный. И я ему всё честно рассказал, понимая, что если это дойдёт до ушей дяди, тот меня ссаным веником погонит с работы. Но Бибигон вдруг проникся. Он сказал, что ему это выступление ничего особо не даёт, но просто так он от него отказаться не сможет. В общем, мы с ним заключили сделку: он мне освобождает выступление для тебя, симулировав боли в животе, типа - приступ аппендицита; а я договорюсь с дядей, чтобы он включил Бибигона в ближайший тур поп-артистов по Средней Азии. Это была отличная сделка - дядя, точно бы его и так включил в состав «Гала-ассорти», я всего лишь ему несколько раз напомнил, чтобы он не забыл. Ну, он и не забыл, Бибигон очень успешно там выступил, получил массу положительных рецензий, в общем, остался очень доволен нашим взаимовыгодным сотрудничеством. Так что, именно поэтому у нас было так мало времени, чтобы тебе подготовиться к выступлению. Бибигон ведь «заболел» в самый последний момент, заменить типа некем. Вот так.       Чимин замолчал. Юнги глядел на любимого, затем шокировано пробормотал:       – Ты сумасшедший. А если бы твой дядя узнал?       – Но ведь не узнал.       – А если бы?       Чимин ярко улыбнулся парню.       – Не-а, я везунчик. И, кстати, раз уж зашёл разговор о моём дяде Чан, я кое-что хотел тебе ещё сказать. Юнги, я тебя люблю, но это ты и так знаешь, как и то, что ты самый талантливый человек, которого я когда-либо встречал, – Юнги опустил глаза, ему было ужасно до сих пор стыдно, что он мог плохо думать о Чимине, мог думать, будто тот его просто бросил. А он на самом деле вон какую операцию провернул. Чимин же вдруг прервал свою пламенную речь, выпрыгнул из постели и куда-то поскакал, удивляя Юнги, затем вернулся с каким-то небольшим подарочным пакетом, усаживаясь по-турецки на постели. – Вот, – протянул пакет Мину, – это тебе.       Юнги взял тонкий квадрат и потянул за голубую атласную лену, понятия не имея, что бы это могло быть. Развернул хрустящую бумагу и застыл, уже понимая, что это. На него с обложки диска под прозрачным пластиком глядел он сам. Юнги был в том же образе, в котором выступал тогда на музыкальной Премии: тёмный костюм, тёмный галстук, белая рубашка и рядом та самая гитара, оказавшаяся для него счастливым талисманом.       – Что это? – хрипло проговорил парень, не веря до конца ещё пока в то, что видел, переворачивая диск и читая на его обратной стороне названия своих песен.       – Это диск. Первый твой диск. Это пока ещё пробная его версия, возможно обложка изменится, пока ещё её не утвердили, но все твои треки на нём уже утверждены. Через месяц начнётся промоушен-компания по этому диску. Ты бы это и так узнал через пару дней в офисе, но мне приятно сказать тебе это самому. И да, заранее прости, но мне пришлось втихаря выкрасть флешку с записями твоих песен, чтобы Фан над ними поколдовал.       Юнги глядел на своего сумасшедшего парня, который смог такое провернуть ради него: пошёл на обман дяди, чтобы он смог выступить на сцене; выкрал записи его песен, чтобы уговорить всё того же дядю выпустить его первый диск.       Самый сумасшедший, самый безумный парень, его парень, его Чимин. Самый любимый и самый лучший на свете. И в этот момент вдруг Юнги пришла в голову одна мысль, самая точная и единственно верная: что на самом деле его счастливым талисманом является вовсе не гитара. Его счастливый талисман – это он сам, его парень Пак Чимин и его любовь.       Юнги медленно отложил диск на тумбочку и потянулся к нему, притягивая и обнимая крепко, настолько крепко, что тот даже тихо пискнул.       – Ты просто нечто, Пак Чимин, – проговорил тихо в самое ухо, отстраняясь, заглядывая в счастливые глаза парня, прижимаясь к его губам своими, сразу же проникая внутрь языком, схлопывая их дыхания и утягивая любимого в долгий, влажный, жаркий поцелуй.       *****       – Тэхён, давай! Быстрее!       Они еле успели притормозить, сразу же вылетели из машины и понеслись туда, где по сведениям детектива Го должен был находиться тот, кого они разыскивали уже второй день.       – Парни, левее, левее. Он спрятался на детской площадке, в беседке возле дома, – почему-то шептал им в гарнитуру Го, хотя кроме них, его никто бы не услышал.       И те, поворачивая левее, бросились бежать вглубь домов.       – Тэ, я обойду беседку справа, а ты давай – слева.       Тот кивнул, и они ступая тихо, чтобы не спугнуть, двинулись к беседке. Но вдруг неожиданно кто-то буквально тенью пронёсся мимо них, быстро убегая в сторону Тэхёна и исчезая в темноте двора.       – Блядь! – заорал не своим голосом Чон. – Тэ, держи гада!       И со всех ног понёсся следом за уже рванувшим куда-то в темноту Тэхёном. Чонгуку была видна лишь его светлая футболка, на неё и ориентировался, уже приближаясь к бегущему и тяжело дышащему с непривычки парню. Кроме этого Чонгук вообще никого и ничего не видел в рано сгустившихся сумерках, только это прыгающее яркое пятно впереди. И вдруг пятно пропало, а вместе с ним исчезло и сиплое дыхание Тэхёна. Чонгук рванул ещё быстрее, пытаясь разглядеть в темноте хотя бы тело любимого, всё же очень надеясь, что тот не пострадал.       Тэхён же, понимая, что долго бежать в таком бешеном темпе не сможет, иначе тогда уже точно потеряет из виду этого паразита, которого ещё видел впереди себя, как тот ни вилял из стороны в сторону, поэтому буквально на последнем вздохе, делая два больших шага, отталкиваясь и взлетая, чувствуя себя просто Суперменом, опустился прямо на беглеца, слушая его болезненное шипение и такое же, как и у него самого, частое и рваное сердцебиение.       Вот только с полётом он не рассчитал - всё же не Супермен - поэтому, приземляясь, со всей дури вделался носом в асфальт, прекрасно понимая последствия своего победного захвата.       – Тэ, – к нему уже со всех ног бежал вовсе не запыхавшийся Чонгук, – Тэ, с тобой всё в порядке?       – Всё норм, – гнусаво откликнулся парень, хлюпая носом. – Главное, вот, поймал эту сволочь. Шустрый, гад.       На Чонгука злыми, янтарными глазами уставился огромный пушистый рыжий кот, с головой, как у телёнка средних размеров. При этом он ещё постоянно шипел и мычал, словно и правда был телёнком, а не котом, а ещё извивался угрём, стараясь если уж не выбраться из цепких объятий Тэхёна, так хотя бы его исцарапать и искусать, что успешно и осуществлял, заставляя уже самого парня шипеть от боли.       – Мешок давай, – бросил Тэ, еле удерживая извивающегося кота.       Чонгук достал из кармана чёрный мешок, Тэхён еле смог засунуть в него рычащее, разъярённое создание, и только тогда оба выдохнули.       – Тэ, – вдруг испуганно пробормотал Чонгук, – у тебя кровь.       И в самом деле, у Тэхёна из носа тонкой струйкой сочилась кровь, пачкая светлую футболку.       – Знаю, уже почувствовал. Неудачно прыгнул на этого засранца. Нестрашно, просто у меня слабые сосуды. В машине остановлю. Пошли, а то эта рыжая сволочь мне все руки изгрызла.       В машине первым делом, достав переноску, общими усилиями запихнули в неё мычащее, злое существо, вытряхнув из мешка. От него летели во все стороны клочья шерсти, забиваясь в нос и рот. Парни постоянно пытались сплёвывать её, чтобы не задохнуться. По-видимому, у этого рыжего разбойника эта была защитная реакция такая: заставить своих преследователей задохнуться его шерстью, и тогда можно будет снова спокойно от них удрать. Но в этот раз коту не свезло.       В бардачке машины Чонгук тщетно пытался добыть хотя бы салфетки, давая себе страшный зарок возить теперь с собой не только влажные салфетки, но и йод, спирт, зелёнку, лейкопластырь, перекись водорода, а также ватные диски и шарики, так, на всякий случай. Что ещё - он после придумает. Сейчас же просто злился на себя, что не додумался до этого раньше, видя, что кровь у Тэхёна не останавливается.       – Может, в больницу? – спросил на всякий случай.       Тот лишь отрицательно замотал головой.       – Гуки, подай мне мою сумку, – запрокидывая голову, промычал.       Чонгук достал с заднего сиденья сумку, отдавая парню. Тот покопался в ней и наугад вытащил маленький пакетик с чем-то непонятным и... дорожный набор с женскими тампонами самого маленького размера, на что Чонгук непонимающе уставился. Тэхён же уверенно открыл коробочку с тампонами, словно всю жизнь только и занимался тем, что пользовался ими, и ловко всунул по одному в каждую ноздрю. Затем ударил сильно кулаком по странному пакетику и приложил его к переносице, откидываясь на сиденье.       Чонгук усмехнулся, вот тебе и лайфхак, а они с Юнги тогда ещё ржали, глядя на эти предметы женской гигиены в сумке парня.       – Что это? – спросил Чон, подбородком указывая на пакет на переносице.       – Лёд, – шепеляво проговорил парень.       Тот дотронулся, и правда – лёд. Надо же, до чего медицина дошла.       – А мы с Юнги тогда, давно, когда рылись в твоей сумке, ещё посмеялись, глядя на эти тампоны. Особенно на их размер. Ещё подумали, что ты, видать, по сильно молоденьким ходишь.       – Вы с Юнги? – Тэхён скосил глаза на Чона, хмурясь. – А с чего это вы рылись в моих вещах?       – А с того, что рассчитывали там найти хотя бы один номер телефона, чтобы твое мёртвое, пьяное тело увезли. Но, увы и ах, никаких номеров, зато, что интересно – женские тампоны, – и, вспоминая это, Чонгук снова начал ржать.       И сразу намотал себе на ус: ещё в бардачке должен лежать целый набор женских тампонов, купленных оптом.       И только после они тронулись, стараясь не обращать внимания на истошные, душераздирающие вопли огромного, рыжего, недовольного жизнью бандита на заднем сиденье.       – Господи, Тэхён, что с тобой?! – навстречу парням поспешил детектив Го, завидев невероятно странного Тэхёна со свисающими из его носа верёвочками. – Это что такое? – и потянул за одну из них, вытаскивая из ноздри тампон, полный крови. – Вы что, подрались? – больше ничего в голову умного не пришло.       – Да нет, просто неудачно приземлился. Поторопился. Сам виноват. Скоро пройдёт, – вытаскивая тампон из второй ноздри и шмыгая носом.       – Напугал. Ну, где тут наш милый беглец? – с улыбкой Го, обращаясь уже к рыжему коту, на что в ответ получил свою порцию рыка и мычания, и даже отпрянул от перевозки в руках Чонгука, когда зверюга бросился на решетчатую дверь, рискуя её снести. – Так, ладно, – чуть помолчал, глядя снова попеременно на парней. – Ну, что же - с первым вас успешно раскрытым делом, парни, – перевёл взгляд на Тэхёна, усмехнулся. – А тебя, Тэхён - с первым боевым крещением, – пожимая обоим руки.       – Ага, – те тоже уже ухмылялись, вспоминая погоню за рыжей бестией. – Спасибо.       – Так, сейчас я схожу за госпожой Цой, обрадую её. А то она вся уже извелась.       И быстро исчез за дверью их общего офиса, состоящего из приёмной и двух комнат, расположенных напротив друг друга. На одной была вывеска - Детективное Агентство Го (мужчина тоже решил сменить название своего Агентства, а то «ГоГо» как-то вроде несолидно); на противоположной двери – Детективное Бюро «ТэГук». Скромно и со вкусом.       Вдруг дверь их общего офиса распахнулась и в него влетела миловидная, невысокая средних лет женщина с огромными очками в пол-лица. Она заламывала руки, глядя на обоих парней и причитала:       – Золотко! Где мой Мистер Золотко?       Мистер Золотко? – парни дико уставились на перевозку с этим дьяволом в шкуре кота, одновременно тыча в него пальцами. Это имя подходило только если к цвету шерсти и к глазам злыдня, но явно не к его характеру.       – Золотко, – пропела женщина нежно, приближаясь к перевозке.       И не успели они моргнуть всеми глазами разом, как та её открыла и к ужасу парней полезла туда руками. Тэхён зажмурился, уже представляя, что последует за этим; Чонгук просто завис, превращаясь мгновенно в неодушевлённый предмет офисной мебели. Типа, я тут ни при чём – она сама. Лишь глазами дико ворочал.       И в этот самый момент оба услышали какой-то странный звук, донёсшийся из перевозки, а следом за этим звуком показался и его источник. И это действительно был Золотко, потому как утробный звук, исходивший из него, хотя и походил скорее не на перезвон золотых колокольчиков, а на тарахтение трактора «Беларусь» во время летней страды, но явно представлял собой удовлетворённое, радостное, кошачье мурчание.       Парни застыли, глядя на этого изверга, который прильнул к груди хозяйки и замер там огромным рыжим боа, лишь изредка бросая всё ещё злые, светящиеся взгляды на парней, чем сразу же привёл их в чувство, понимая, что взаимной любви с этим созданием у них уже никогда не случится.       – Мальчики, спасибо вам огромное, – продолжала всхлипывать женщина. – Вы представляете, какой-то плохой человек просто скинул моего Золотко с подоконника нашего офиса прямо на улицу, – и парни прекрасно понимали этого «плохого» человека. - Как только у него руки не отсохли?! Всё, теперь я заберу его домой, раз вокруг столько злых людей, – причитала женщина. - Кстати, сколько я вам должна, мальчики? Вы только скажите.       – Ничего не надо, госпожа Цой, – неожиданно встрял в разговор тихо вошедший Го и сейчас тоже умильно глядевший на долгожданное воссоединение кота со своей хозяйкой. – Это первое дело ребят, и они решили денег с Вас не брать, тем более, – Го вдруг как-то странно посмотрел на парней и закончил: – Тем более мы теперь ведь с Вами, госпожа Цой, не чужие люди.       При этих словах парни вылупились на детектива, ничего не понимая. И тот стал пояснять:       – В общем, госпожа Цой согласилась работать у нас секретарём. Работа эта ей знакома, тем более она уже собиралась уволиться из соседней с нами фирмы, где работают «злые» люди, не единожды покушавшиеся на Мистера Золотко, – качнул Го подбородком в стену, пряча улыбку. - Там госпожа Цой тоже работала секретарём.       При этих словах женщина вдруг зарделась, словно девчонка и как-то смущённо поглядела на Го.       О! Да здесь, похоже ещё и личные интересы, – парни снова переглянулись, мысленно усмехаясь.       А детектив закончил:       – Тогда, если вы, парни, не против, госпожа Цой Хаюн с завтрашнего дня приступит к своим обязанностям.       Парни замотали головами, кланяясь женщине и представляясь ей. Нет, они вовсе не против – секретарь им был нужен. И не важно, что детективное Бюро "ТэГук" пока было лишь в стадии оформления.       *****       – Я хочу «поцелуйчики слоников», – вдруг выдал Чонгук, по-детски надув губы и лукаво глядя на мирно лежащего рядом Тэхёна, который просто отдыхал после сразу двух марафонов: сначала – за диким, бешеным котом по имени Мистер Золотко; после – за бешеным, диким Чонгуком, который просто в корень его всего вытрахал, ничего не оставляя внутри, даже мыслей. Поэтому сейчас он бессмысленно рассматривал выпуклую раскраску стен, мысленно сопоставляя высоту и расположение волн на них, что на самом деле были разбросаны в абсолютно хаотичном порядке.       Эти «поцелуйчики слоников» они придумали почти сразу, как только вселились в новую квартиру. Да и понятно – собственная квартира, времени и фантазии завал, дури - тоже. Занимайся всем, чем хочешь. Они и занимались.       Тэхён даже не заметил, когда рядом с дурашливым Чоном стал и сам превращаться в ребёнка, стал откликаться на все его придурочные затеи.       Ведь не даром же в народе говорится, что люди могут вместе жить под одной крышей, вместе есть, заниматься любовью, но лишь совместное занятие идиотизмом говорит об их духовной близости.       Поэтому сейчас, услышав это желание, Тэхён лишь закатил глаза и засмеялся, сразу же отвлекаясь от рисунка на стене и даже чуть возбуждаясь, разом сбрасывая с обоих одеяло. Чонгук тоже уже был слегка возбуждён всего лишь от своих слов, что развеселило обоих ещё больше.       – Тэ, ты можешь только наблюдать, если устал, я сам всё сделаю, – замурлыкал Чонгук, устраиваясь на коленях между раздвинутых ног парня.       – Ну уж нет, – отозвался тот, – я тоже хочу поучаствовать, - поднимаясь и тоже вставая на колени, откидываясь на пятки, напротив Чона.       И, глядя друг на друга, смеялись и возбуждались всё сильнее.       Не отводя глаз друг от друга, одновременно обхватили каждый свой член, достаточно сильно обжимая его у основания вместе с мошонкой, отчего яички сразу же, как по команде, заняли места по бокам, словно круглые, большие уши. Сами же члены от воздействия на них руками, а, главное, от идиотичности всей ситуации, а ещё и глядя на такого же дурного «слоника» напротив, сразу же начали крепко наливаться, двигая «хоботами» вверх-вниз, словно кланяясь, здороваясь, а заодно и подмигивая друг другу единственным глазом на кончике хобота. И, чувствуя всю эту обоюдную абсурдность, начинали ржать ещё громче.       – Поцелуйчики, поцелуйчики, – скулил Чонгук, напоминая пятилетнего ребёнка, попавшего впервые в цирк, приговаривая: – Мой качок-Куки приветствует тебя.       – Привет и тебе от инопланетного Тата, брат по разуму.       Лучше и не скажешь - братья по разуму, которого нет. Он у обоих завалился куда-то в складки одеяла, затерявшись в них.       Ну что же, поцелуйчики, так – поцелуйчики. Оба привстали на коленях, придвигаясь друг к другу, сокращая расстояние и между собой, и между своими «слониками», которые сразу же соединились в поцелуе, от которого задохнулись оба парня, открывая широко рты, жадно и рвано вдыхая.       Их «слоники» жили своей жизнью, пока ещё удерживаемые горячими, влажными руками, те облизывали друг друга, размазывая по головкам-хоботкам вмиг появившиеся первые капли смазки, вздрагивая каждый раз от обоюдного соприкосновения. Сами же парни не отпускали взгляды друг с друга, уже даже не смеясь, лишь внимательно вглядываясь в расфокусированные чужие глаза, в которых было всё то же самое, что и в глазах напротив. Желание, жгучее желание.       Губы потянулись к губам. Поцелуи обоих сразу же стали глубокими, обещающими и влажными. Руки выпустили на волю своих «слоников», желая обнимать теперь уже всё тело, стискивать до синяков и кровавых полос.       Повинуясь обоюдному желанию, и понимая всё уже с полувзгляда, полунамёка, упали на кровать, разворачиваясь друг к другу так, чтобы видеть, любить, целовать и ласкать чужого «слоника» до победного конца.       *****       – Нам надо поговорить, – серьёзно начал Тэхён прямо в машине, за рулем, глядя на дорогу.       Они теперь постоянно передвигались на его «Гелендвагене», отдав серебристый «Хёндай» Юнги в полное владение. Чёрную «Хонду» решено было оставить в качестве запасного варианта, если вдруг и Чонгуку понадобится средство передвижения, а Тэхёна под рукой не окажется, что бывало крайне редко, но бывало. Намджун назад, после окончания сделки с Го, авто не забрал, махнув на него рукой.       От такого предисловия Чонгук вскинул глаза на любимого и нахмурился.       – Что-то случилось?       – Нет, – тот покачал головой. – Просто я должен кое-что тебе сказать, и очень прошу правильно меня понять и согласиться с моими выкладками.       Как-то всё сказанное не сильно понравилось парню, но он лишь буркнул:       – Ну? – скрывая за этим коротким словом своё волнение.       – Чонгук, – начал Тэхён почти официально, – не знаю, понимали вы с Юнги, когда решали открыть детективное Агентство, что ни у него, ни у тебя нет юридического образования? – Чонгук промолчал, хмуро глядя в лобовое стекло. – Молчание – знак согласия. Значит, не понимали. Тогда получается такая вещь: открыть наше с тобой бюро могу только я, моё финансовое образование с учётом пройденных в универе курсов по юриспруденции даёт мне такую возможность. Да это будет и правильно, – добавил, скосив глаза на сидевшего рядом мрачной глыбой Чона, – в конечном счёте, именно моё имя стоит первым в названии нашего детективного Бюро.       – Ах, ты ж, гад! – прорычал тихо Чонгук, разворачиваясь к парню. Он решил всё же дослушать до конца весь тот бред, что нёс Тэхён. – Твоё имя?! Первое?! Да ты вообще в нашем с Юнги Агентстве никто! Понял?! Если такой умный, своё открывай, я без тебя обойдусь! – продолжал кипеть безнадзорным чайником Чонгук, веселя тем самым в душе Тэхёна. – Образования у меня нет?! Да оно мне нахуй не сдалось! И без него обойдусь! – вот теперь Тэхён уже пожалел, что затеял этот разговор, морщась от криков парня.       И только высказав всё это, Чонгук замолчал, злобно и громко сопя, скрестив на груди руки. Вот теперь Тэхён четко понял, что все же переборщил - его мягкий и пушистый щенок в один миг, словно повинуясь сломанной волшебной палочке Рона Уизли, превратился в шипастого дикобраза. Привет, грёбаное дежавю! Нет, надо было всё же как-то полегче это преподнести. Но уже поздно – что выросло, то выросло.       Поэтому Тэхён лишь вздохнул, сворачивая на обочину и разворачиваясь к Чону.       – Прости, Гуки. Хотел всего лишь пошутить, получилось неудачно, – протягивая руку к плечу парня чуть выше локтя, но тот раздражённо им дёрнул, отстраняясь и продолжая пыхтеть. – Прости, – более настойчиво произнёс Тэхён, всё же ухватившись за руку Чонгука. Ты же знаешь, что я вовсе так не думаю. Ну, прости, пожалуйста.       Чон повернул голову к парню, хмуро вглядываясь в его глаза и пытаясь увидеть в них правду.       – Тогда что ты хотел всем этим сказать? – грубо проскрежетал парень.       Тэхён вздохнул.       – Всего лишь то, что официально открыть наше детективное Бюро смогу лишь я, так как у меня есть высшее образование. А тебе надо будет поучиться, чтобы получить соответствующий сертификат.       Чонгук недоверчиво глядел на Тэхёна.       – Ты серьёзно? Что, тоже университет?       – Нет, нет, – замахал руками, сразу же успокоенно выдохнув, Тэхён, – всего лишь курсы. Специализированные курсы для работников частных детективных служб. Курсы я уже подобрал.       – А без них никак? – всё ещё недовольно проговорил Чонгук.       – Не-а. Если только ты не хочешь числиться, например..., – Тэхён замялся.       – Кем? Уборщицей? – уже даже улыбаясь, закончил за него Чон.       – Ну, да, типа того, – согласился парень, кивая.       – И надолго эти курсы?       – На полгода.       – А, ну это ладно, – протянул Чонгук, успокаиваясь.       Только тогда Тэхён и сам успокоился, в очередной раз давая себе по губам за дурные шутки, и зарок не шутить с парнем по поводу его образования.       А Чонгук вдруг и сам как-то странно глянул на Тэхёна и проговорил:       – В таком случае, у меня к тебе тоже есть серьёзный разговор.       – А? – Тэхён только хотел уже включить зажигание, но враз понял, что ещё рано. И даже как-то нехорошо скакнуло сердце.       – Значит, так, Принцесса, – Господи, и из каких бабкиных сундуков Чонгук снова вытащил это слово?! Тэхён даже проскрежетал зубами в неудовольствии. – Тут на днях ты типа пытался старого, толстого кота догнать. Было такое? – Тэхён кивнул, не до конца понимая смысл им сказанного. – Так вот, ты задохнулся, пробежав буквально тридцать метров. И это, скажешь, сотрудник детективного Бюро? Да от тебя даже инвалид на коляске убежит! В общем так, Ким Тэхён, ставлю тебя в известность, что с завтрашнего дня мы с тобой начинаем посещать фитнес-центр, а, точнее, качалку. И не смотри на меня так жалобно, ничего сложного тебя там не ожидает, так, лёгкое кардио: беговая дорожка, нагрузка на руки, ноги, спину, массаж. И, кстати, качалку я уже тоже подобрал, – Тэхён глядел на удовлетворённого ответочкой Чона, вылупя глаза. Качалка? Ему?! Ни в жизнь! Но Чонгук, словно прочитал его мысли: – И только попробуй не ходить, я тогда ни на какие твои курсы не пойду и вообще..., – что «вообще» Чонгук не договорил, да Тэхён и не хотел этого слышать.       Поэтому лишь обречённо вздохнул и побеждённо произнёс:       – Хорошо. Согласен.       *****       И вот первый их поход в качалку. Тэхён уже заранее ожидал от себя полного фиаско, потому нервничал. Однако в последний момент решил всё же показать, что и он не джипсином* деланный. Собрался, поправляя на шее полотенце, выдыхая, засунув влажные руки в карманы спортивных шорт, и, приклеив на лицо равнодушно-пренебрежительное выражение, двинул в зал.       Они успели сделать лишь десять шагов, как звуки в качалке замерли, словно их кто выключил. Чонгук же даже не обратил на притихший вмиг зал внимания, потому как просто внимательно разглядывал многочисленные тренажёры и не видел, что все взоры обратились на них двоих.       – Вот, Тэ, давай – беговая дорожка, – радостно бросился Чон к пустующему тренажёру. – Сильно не усердствуй, сегодня ведь первый день. Просто для разминки, – при этом ставя датчик скоростей практически на минималку. – Вот, видишь? Захочешь побыстрее – нажмёшь кнопку. Понятно?       Чего непонятного? Всё ясно. Тэхён, бросил завистливый, но при этом весьма опасливый взгляд на какой-то страшный агрегат, к которому уже пристраивался Чонгук, усаживаясь на него и начиная поднимать и опускать какую-то точно тяжёлую штукуёвину, потому как на шее Чона сразу же вздулись все вены.       Нет, вот это точно не для него. И Тэхён ни шатко ни валко зашагал по движущемуся в том же темпе полотну, при этом ещё и кокетливо сгибая руки в локтях, как видел как-то в телеке.       А ничего так, весело, вот только жалко, что про наушники и музыку забыл, было бы ещё веселее.       – Слушай, парень, – вдруг раздалось густым басом где-то под ухом, отчего Тэхён вздрогнул и чуть не свалился с шагающей дорожки, обернувшись и дико разглядывая невысокого, но при этом всего в мускулах парня, похожего на большой квадрат. – Хочешь, я буду твоим личным тренером? Со мной ты быстро наберёшь форму. Меня зовут Он Минку.       И снова в зале наступила подозрительная тишина, потому как опять весь зал, перестав заниматься, воззрился на эту сцену.       – Да из тебя, Минку, фитнес-тренер, как из меня – фея, – проговорил вдруг кто-то с другой стороны. – Парень же не бодибилдингом пришёл сюда заняться. Так ведь?       Это оказался высокий молодой мужчина в непозволительно обтягивающих шортах-велосипедках, через которые даже если не захочешь – увидишь все очертания его крупного органа. Видимо, на это и был расчёт. Потому как Тэхён, даже если бы не хотел смотреть ему на пах, всё равно упирался туда взглядом, потому как парень постоянно дёргал одной ногой, словно хотел сбросить с себя этот громоздкий и слишком докучающий ему живой груз.       – Я, между прочим, Ли Чумин. Могу стать твоим личным тренером.       И тут среди общей тишины раздался металлический грохот ударяемого тренажёра, и все взгляды сразу же обратились к Чонгуку. Это именно он, более не выдержав столь наглых подкатов к его Тэ, резко бросил на произвол судьбы грузоблочный, многокилограммовый агрегат.       – Очень приятно, Ли Чумин, – пророкотал медленно Чонгук, подходя к Тэхёну, тяжело окидывая взглядом левого парня, непроизвольно тоже застывая на его пахе и громко при этом хмыкая. – Я сам буду для своего парня личным тренером. Поверь, у меня получится ничуть не хуже.       Несмотря на то, что Чонгук был ниже его на десяток сантиметров, выглядел он более внушительно, так ещё при этом зло дёргал губами, раздувал ноздри и перекатывал мышцы на широких плечах, ко всему прочему хрустя сжимаемыми в кулаки суставами.       – Твоего парня? – разочарованно бросил Ли Чумин, слишком внимательно наблюдая за большими, неспокойными кулаками Чона. – Тогда ладно, – быстро отходя, как и ранее Он Минку.       – Ты что здесь устроил? – злым шёпотом Чонгук в самое ухо Тэхёну. – Это тебе что, подиум что ли?       – Я не понял, что тебе не нравится? – спокойно парировал тот. – Я просто шагал.       – Ага, шагал он. Шагать тоже можно по-разному. Если бы не знал тебя, подумал, что ты шлюха.       – Чего? – расслабленное настроение вмиг улетучилось. – В таком случае я тогда вообще больше сюда ни ногой, – так же зло прошипел в ответ Тэхён, беря своё полотенце и идя на вход из зала.       – Ни на каких курсах меня тоже не жди, – бросил ему в спину Чонгук, вскакивая на беговую дорожку и злобно вдавливая кнопку максимальной скорости.       Был бы Тэхён девчонкой, давно бы уже заплакал от обиды. Нет, ну это надо же, он шлюха! Стоя под горячей струёй воды в кабинке душа фитнес-центра, что стекала с волос Тэхёна, словно обидные слёзы, в который раз перемалывал сказанное Чонгуком и даже не замечал, что намыливался уже в четвёртый раз.       – Прости меня, – вдруг раздалось тихое сзади и знакомые руки легли на плечи.       Тэхён резко развернулся, с мокрых волос Чонгука текли точно такие же слёзы, только слёзы сожаления.       – Зачем ты так? – лишь спросил Тэхён, хотя и сам всё уже понял.       – Я не могу. Когда все так на тебя смотрят, я просто готов их растерзать, – и добавил уже тише: – Просто ты очень красивый. Ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел.       Тэхён грустно хмыкнул:       – И что мне теперь, паранджу надеть что ли?       – Не надо никакой паранджи, просто не провоцируй их. Я что, слепой, что ли? Прекрасно видел, как ты из Ким Тэхёна в один миг превратился в отъявленную кокетку. Шёл по дорожке весь такой игриво-надменный, стреляя во всех своими бархатными глазами.       – Ладно, в следующий раз я буду скромно и подслеповато выглядывать из-за твоего плеча, пялясь в очки с плюс сто диоптриями.       Чонгук на это лишь хмыкнул, вздыхая.       – Просто лицо попроще делай. Не заигрывай. Ладно, я найду другую качалку, – грустно проговорил Чонгук.       Тэхён на это лишь вздохнул, скорбно сложив губы уточкой.       Они так и стояли в одной душевой кабинке, обнажённые, влажные, прижавшись друг к другу, напрочь не замечая, что все, кто ранее был в зале, сейчас специально замедляли ход возле их кабинки, любуясь на таких двух красивых и явно влюблённых друг в друга парней.       Позже, уже выходя из фитнес-центра, догоняя ушедшего вперёд Чонгука, Тэхён решил, что всё же придётся сдаться и сказать ему, что не надо другую качалку, что он всё понял и осознал. Так ведь и действительно ему следовало заняться своей физической формой и подкачаться. Для дела ведь надо.       «Надо подкачаться! Надо, надо подкачаться!», – про себя заскулил Тэхён, вспомнив вдруг какую-то навязшую в зубах, старую песенку, выбрасывая при этом в такт песни в разные стороны свои длинные нижние конечности, типа изображая хорео айдола.       *****       Они так ждали этого по-настоящему тёплого вечера. Впервые не обещали ночью дождя. Поэтому парни перетащили из гостиной на террасу пушистый, белый ковёр. Да, да, точно такой же, какой был в квартире дяди Тэхёна. И даже купили в гостиную электрический камин, настолько ностальгия по тем дням жгла души обоих.       Но, всё же им очень хотелось обновить террасу. Она была небольшой, однако им вполне на ней хватало пространства, чтобы заняться здесь любовью. И даже ещё оставалось место для небольшого столика, на котором осталось в бокалах недопитым лёгкое, вишнёвое соджу и сырная нарезка с фисташками. Странный набор для романтического ужина, однако Тэхён, глядя на это лишь загадочно улыбался.       Их поцелуи очень быстро стали жадными и требовательными, а ласки – откровенными и лишь ещё больше распаляющими обоих.       – Я хочу быть сегодня снизу, – пробормотал Чонгук, чуть задыхаясь и не отрываясь губами от любимого тела.       Тэхён вскинул в удивлении глаза, оторвавшись от облизывания чужого, чуть подрагивающего, готового органа.       – Ты же не очень любишь это. Думаешь, я не знаю?       – Всё не так, – отозвался хрипло Чон. – Просто ещё не до конца привык. Надо больше практики.       – Если это ради меня, то не стоит – мне вполне хорошо и так.       – Не только ради тебя, но и ради себя. Как говорится, надо двигаться дальше.       Тэхён усмехнулся и сразу же, не теряя зря времени, перевернул крепкое, но всегда такое податливое ему, любимое тело на живот, начиная выцеловывать и слегка покусывать каждый его сантиметр, заставляя Чонгука тихо поскуливать ласковым щенком. Долго мял и облизывал его крепкие, по-настоящему мужские половинки, постоянно сползая языком ниже, вкручиваясь им в самое сокровенное, сползая ещё ниже, чтобы поцеловать, поласкать, потрогать, ощутить в руке, на языке постепенно тяжелеющую мошонку, водя снова языком по этой сладкой дорожке и слушая тихие пока ещё вздохи своего парня.       – Можно мне видеть твои глаза?       Господи, снова этот вопрос, от которого в первый-то раз Тэхён чуть не кончил. Да и сейчас от этого хриплого, тихого голоса внутри всё перевернулось, вызывая в Тэхёне бурю самых разных эмоций, из которых впереди всех неслись, ломая все преграды, дикое желание вперемешку с невероятной нежностью. Страшное сочетание. Взаимно исключающее.        «Глаза, говоришь? Я всё тебе отдал: и глаза, и тело, и сердце и душу. Как и обещал. Бери меня всего и отдай мне всего себя. Теперь уже я заберу тебя целиком, вместе с сердцем и душой».       Глаза в глаза, не закрывать ни на миг. Нельзя. Чтобы всё видеть, всё чувствовать, чтобы каждый толчок внутрь вместе с очередным вскриком, как отдельный всплеск нового желания. Чтобы в глазах друг друга всегда видеть эти «кошачьи», янтарные звёзды, что вдруг начинают бешено носиться кометами, заволакивая их сплошным золотом, чтобы после взорваться и умереть всего на миг. Умереть, чтобы жить дальше.       Тэхён, еле оторвав себя от чужих губ, в которые поймал всё же последний выдох Чонгука, медленно сползал вниз по чужому, влажному телу, целуя попутно всё, что попадалось под губы. Начиная с так любимой им родинки под нижней губой, которую никогда не оставлял без внимания, которую ему так всегда хотелось поцеловать, облизать, прикусить. Затем, проходясь языком по уже спокойным соскам, спустился ниже, слизывая солоноватые капли с пупка, после прикусывая так любимые им выступающие тазовые косточки и снова зарываясь носом в самый низ живота, который сейчас пах просто охренительно. Сейчас он пах их общей любовью.       Никогда бы Тэхён не подумал, что он может стать элементарным секс-токсикоманом. Даже стало смешно от того, как кардинально могут меняться сексуальные пристрастия в зависимости от партнёра.       Лишь один момент несколько огорчил: от пушистого ковра на террасе придётся всё же отказаться – слишком на нём жарко и душно. А ведь только самое начало лета. Ну, ничего, они придумают что-нибудь ещё...       ...Чонгук вырубился сразу же, как только они, снова насладившись друг другом, удовлетворённо выдохнув и поцеловавшись в очередной раз, как в последний, растянулись на мягком, белом ковре. Правда, уже - на влажном и кусачем, только уходить с него в комнату всё равно не хотелось.       Тэхён же никак не мог заснуть, он глядел на своего парня, который так и остался в душе ребёнком и который постепенно всё же отогревался в его руках, взрослея. Да, он время от времени ещё пытался выпускать свои иголки, только уже вовсе не колючие и не ядовитые. Просто так выпускал, чтобы не забывать, как это было раньше, чтобы всё ещё показать себе и другим, что он так и остался диким, свободным зверьком, каким уже давно не был. И только Тэхён знал, что это не так. Самым лучшим воздействием на его «дикобразика» была не ответная агрессия, а спокойный взгляд, тихое слово, а ещё – ласка и поцелуи. И тогда Чонгук сразу же прятал иглы и становился ручным, нежным, поскуливающим щенком.       Тэхён никак не мог заснуть, в голове роились тысячи мыслей и воспоминаний, теперь уже их общих воспоминаний.       Неожиданно вспомнился один момент, который оба никогда не забудут.       Они как-то просто сидели на диване, и Тэхен, тупо глядя во включенный телевизор, от безделья уже зевал, не зная, чем себя занять. Чонгук же весь вечер был словно на иголках, постоянно ёрзал и поглядывал на часы. Вдруг неожиданно сорвался, в один миг куда-то собираясь.       – Тэ, я скоро.       Тот непонимающе глянул на своего парня.       – Я с тобой.       – Не, не, не надо, – замахал тот руками, уже вдевая ноги в кроссовки и открывая входную дверь, – я быстро.       Тэхён удивлённо остановился посреди гостиной, сложив губы уточкой от непонимания, но всё же решил дождаться парня, а вместе с ним и его объяснений.       Чонгук вернулся буквально через полчаса, в руке у него был полупустой пакет из ближайшего супермаркета. Он сиял, будто начищенный медный чайник. Рот у него не закрывался, глаза излучали просто нечеловеческое счастье, чем ещё более озадачил Тэхёна.       – Тэ, я вот..., это, значит, – сбрасывая кроссовки и врываясь к гостиную, останавливаясь возле кресла, в котором сидел Тэхён, делающий вид, будто внимательно читает какой-то журнал.       Тот поднял вопрошающий взгляд на какого-то странно заполошного парня, ожидая всё же от того объяснений своего столь странного поведения. Но Чон стал вдруг копаться в своём пакете-майке в поисках чего-то. Тэ внимательно глядел, боясь даже представить, что тот мог настолько долго в нём искать. А Чонгук старательно лазил по сумке, утонув в неё буквально по локоть, сосредоточенно сопя. Но вот он удовлетворённо улыбнулся и засопел ещё громче, вытаскивая что-то и раскрывая ладонь. На ладони лежало простое кольцо белого металла.       – Вот, – снова удовлетворённо прокомментировал Чонгук и торжественно поглядел на парня.       – И..?       – Ну... кольцо.       – Ну, и..? – снова Тэхён.       – Тебе, – гася улыбку, Чонгук.       Тэхён долго смотрел на раскрытую ладонь парня, не понимая.       – Нашёл, что ли? – единственное, что пришло в голову.       – Почему – нашёл? – уже как-то даже обиженно промямлил Чон. – Купил.       – Купил? – судорожно начиная соображать, какая могла быть у них дата, что Чонгук вдруг решил подарить ему кольцо. Но, так ничего и не вспомнив, аккуратно спросил: – Что за повод?       Чонгук глядел уже совсем серьёзно, даже чуть расстроенно, видимо то, что он придумал, не сработало.       – Повод? – тот почесал правой рукой макушку, всё ещё не выпуская пакет из левой. – Ну, просто... как это... Парные, – проговорил уже неуверенно.       – Парные? – удивился Тэхён. – А где же тогда второе?       Чон сразу же снова заулыбался, понимая, что его наконец поняли.       – А, – махнул рукой, – где-то в пакете. Чего-то не могу найти.       На что Тэхён уже просто закатил глаза, скрывая в поджатых губах улыбку. Нет, всё-таки только его парень мог так преподнести парные кольца.       Но вслух сказал:       – Поясни, Гуки. Я правильно понял? Ты хочешь подарить мне кольцо, да ещё и парное? Типа, мы пара? – Чонгук неуверенно кивнул – всё верно ведь. – Только вот кольцо почему-то всего одно. И кроме того, ты решил мне его преподнести, вытянув из пластикового пакета супермаркета? Считаешь, что это – самое то? Так? – снова неуверенный кивок Чонгука. Что-то, похоже, он всё же сделал не так, но что именно, пока не понимал. Тэхён же покусал изнутри губу, прислушиваясь к звуку, доносившемуся из пакета. – А в пакете у тебя что-то гремит, – тихо добавил.       Чон застыл, он только моргал и смотрел уже тревожно. Да что он снова сделал не так? На всякий случай всё же кивнул на последнюю фразу.       – Ага, – произнёс Тэ, вдруг даже заинтересовавшись, – а что же там гремит?       Чонгук сразу же снова улыбнулся, залезая в пакет.       – Так это бутылки с вишнёвым соджу.       – Соджу? Вишнёвое? – глаза Тэхёна поползли вверх, рискуя вылезти из глазниц.       – М-м, – радостно подтвердил Чонгук.       – Понятно, – протянул Тэхён. – А что, шампанского не было?       – Шампанского? – переспросил Чонгук. – А что, надо было шампанское?       – Да нет, это я так, к слову, – бросил Тэхён, чтобы снова не напрягать парня. - А что ещё там, в пакете? Что-то есть? – спросил на всякий случай.       – Есть, – уже успокоенно Чонгук, снова заглядывая в свой бездонный пакет. – Вот... сырная нарезка и пакетик с фисташками, – засовывая руку внутрь и вдруг радостно: – Вот оно, вот второе кольцо, – вытаскивая наружу точно такое же кольцо, копию первого.       Тэхён взял его в руку. Обычный шероховатый ободок. Внутри проба – девятьсот пятьдесят.       – Платина? – спросил удивлённо.       – Ага, – радостно подтвердил Чонгук. – Там внутри ещё...., – показывая пальцем на кольцо.       Тэхён покрутил ободок. С внутренней стороны была мелкая гравировка, всего одно слово: «Люблю».       – На втором - то же самое. Они абсолютно одинаковые – выбирай любое, – и вдруг снова неуверенный вопрос: – Так ты согласен?       Тэхён не знал, плакать ему или смеяться. Он никогда не думал, что ему сделают когда-нибудь предложение стать парой, выудив кольцо из простого магазинного пакета-майки и предложат обмыть это радостное событие вишнёвым соджу с сыром и фисташками. Только почему-то вдруг неожиданно защипало глаза. Тэхён поднялся с кресла, притянул к себе своего чудного парня, который понятия не имеет, как надо делать предложение, и который поэтому сделал самое лучшее предложение на свете, прижимая Чонгука к себе сильно-сильно, и произнёс тихо, обдавая чужую шею горячим шёпотом, от которого мурашки сразу же стали разбегаться по всему телу Чонгука:       – Ну, если к соджу ещё - сыр и фисташки, тогда, конечно же, согласен.       Отстранился, глядя с безмерной нежностью на тут же ставшего счастливым Чонгука, и увидел его широкую, радостную улыбку – самую красивую улыбку на свете.       И, прижимая снова к себе, добавил, вспомнив надпись в кольце:       – Я тоже...              ...Тэхён никак не мог сегодня заснуть, он вглядывался в иссиня-чёрный купол неба, с которого на него глядели в ответ янтарные, словно те, кошачьи глаза, звёзды. Говорят, что вглядываться в бездну нельзя, да только Тэхён больше уже ничего не боялся, даже бездны. Внезапно он ощутил себя абсолютно счастливым человеком, которому больше нечего желать, потому как всё остальное в жизни уже вторично. Рядом тихо и расслабленно дышала его любовь, видимо тоже наконец успокоившись после всех передряг последних месяцев.       Становилось прохладно, Тэхён накрыл их обоих пледом, ещё сильнее прижимая к себе тёплое, крепкое тело любимого. И тот, чмокая губами во сне, словно ребёнок, неосознанно тоже потянулся ближе.       Небо постепенно стало бледнеть, как и «кошачьи» звёзды, словно тот рыжий кот постепенно закрывал их, тоже уже устав наблюдать за этими двумя и решив немного вздремнуть.       Тэхён улыбался, катая в памяти их такое странное обручение, крутя на безымянном пальце шершавый ободок, их они никогда не снимали.       Именно в ту ночь Чонгук впервые сам захотел быть снизу, что стало для Тэхёна полной, но такой сладкой неожиданностью. Чонгук лишь тогда спросил, пряча неуверенность:       – Наверное, мне тоже тогда следовало бы везде побриться. Ты ведь привык к такому.       Тэхён улыбался, глядя на своего такого любимого, такого милого в своём смущении парня.       – Ни в коем случае. Но, если честно, никогда бы не поверил, что мне могут нравиться секс-неандертальцы. Точнее, всего один секс-неандерталец.       И в тот же миг утыкаясь носом Чонгуку в самый пах и жадно впитывая в себя его собственный, такой уже родной, такой сексуально возбуждающий аромат.       И снова в голове пронеслись калейдоскопом все события, благодаря которым они познакомились, а после и влюбились друг в друга.       Сколько же всего произошло за последние полгода! Сколько было совершено обоюдных ошибок, сколько недомолвок, недопонимания и обид. А ещё, сколько же вокруг было заключено всевозможных сделок. Выгодных и не сильно, честных и не очень.       Глубоко вздохнул. Так что же? Неужели же и любовь – это всего лишь сделка? Он уже как-то задавал себе этот вопрос, после которого чуть было не потерял Чонгука.       Усмехнулся самому себе и вдруг неожиданно даже кивнул. Конечно, сделка! Только не с тем человеком, в которого влюблён. Вовсе нет. Любовь – это сделка с самой Судьбой. А ещё – это договор, подписанный с самим собой, что сделаешь для этого человека, что лежит сейчас тихо рядом, всё на свете, чтобы не потерять его, чтобы не сломать и не разочаровать.       И это самая главная сделка в твоей жизни.       Это договор, что сделаешь его самым счастливым человеком на свете.       *** *Джипсины (кор.) – традиционные корейские сандалии, плетёные из соломы, аналог русских лаптей.       ***       Дорогие мои и любимые!       Ну вот и закончилась ещё одна история про наших любимых ВИГУ. Про Принцессу и дикобразика!       Жалко ли мне? Ужасно! Ведь я была с ними более 8 месяцев. Практически полная беременность). И вы были всегда рядом со мной. Кто-то дольше, кто-то лишь недавно присоединился. Это не важно! Важно то, что все вы вместе со мной сопереживали моим героям. Очень надеюсь, что они вам понравились.       Хочу поблагодарить от всего сердца тех, кто помогал и поддерживал меня на всём протяжении написания этой работы. Спасибо вам огромное за ваше терпение, за ваше нетерпение, за ваше ожидание, за ваши лайки, отзывы, подарки и донаты. Спасибо всем, кто поддерживал меня на плаву добрыми, тёплыми словами и пожеланиями. Только благодаря вам, моим читателям, я закончила эту работу. С каждым вашим хорошим словом, с каждым пожеланием я понимала, что могу двигаться дальше, что пишу не просто в стол, что кому-то интересна эта история.       Спасибо вам огромное и низкий поклон!       А еще хочу поздравить вас всех с наступающими праздниками!       С Католическим Рождеством, Новым Годом и Православным Рождеством!       Хочу пожелать прежде всего всем покоя, радости и счастья в том виде, в каком сами вы себе его хотите! Пусть новый год станет: для кого-то - отдушиной от сложных дел, для кого-то - новым трамплином в жизни, для кого-то – незабываемыми впечатлениями. Но, чего бы я не пожелала, самым главным пусть будет в вашей жизни ЛЮБОВЬ!       Любовь к дорогим людям: к родителям, детям, друзьям, и конечно же, к любимым.       Пусть любовь к ним никогда не уходит из ваших сердец, заставляя их сильно биться и жить. Пусть лишь ради такого прекрасного чувства как ЛЮБОВЬ совершаются все безумства на свете!       Будьте всегда друг для друга важны и незаменимы!       Будьте удачливы и прекрасны во всём!       Будьте любимы!       Всех вас безмерно люблю и целую!       Не прощаюсь!       «Я говорю вам: до свидания – расставания не для нас!», – как поётся в одной песне.       Всегда ваша, Рита Бурк.