Сделка

      *****       Прошло несколько месяцев       Спустя два месяца после инсульта господин Ким вышел из комы и после проведения многочисленных реабилитационных мероприятий даже стал двигать руками и ногами, правда, при этом не вставая с кровати или с инвалидного кресла. Более значимых результатов не наблюдалось. Он так и не заговорил, лишь нечленораздельно мычал, желая что-то сказать и сверкал глазами. Хотя его мычание было настолько очевидным и ясным, что и по нему можно было понять все эмоции господина Ким.       Намджуну в больнице предложили и он согласился и оплатил какой-то супер современный, инновационный курс реабилитации, для чего отца отправили на лечение в Германию, но даже после этого существенных изменений в его физическом, и, что самое главное, эмоциональном состоянии не наблюдалось. Может, как раз таки именно из-за его нестабильного эмоционального состояния и не желало выздоравливать тело.       Тэхён с Намджуном как-то завели между собой речь о здоровье отца и оба согласились, что скорее всего причиной его нежелания выздоравливать стал как раз таки тот их общий визит к нему в больницу и два судьбоносных сообщения: Тэхёна - о том, что он вопреки приказу отца встречается с «нищебродом» Чонгуком; но, главным стало конечно же то, что Намджун берёт себе в мужья Хосока. «Его» Хосока, как давно считал господин Ким, «его мальчика», которого никто не должен был отнять у него.       И, видимо, именно из-за этого, стоило только бывшему председателю Совета Директоров корпорации «Корана Инкорпорейтед», господину Ким Джусону выйти из комы, видеть обоих своих детей он отказался наотрез. Господин Ким мотал головой, рискуя получить новый инсульт и настолько громко мычал, хмуря брови и сверкая всё ещё вполне живыми глазами, что не понять его посыл не смог бы только тупой. Поэтому тех быстро врачи выпроводили из палаты, сказав, чтобы братья пришли к отцу позже, типа у него настроение сегодня неважное. Однако позже было всё то же самое: мотание головой и громкое мычание с пусканием злых стрел из глаз.       Госпожа Ким была этим ужасно огорчена, она не понимала реакции мужа на собственных детей, ведь понятия не имела о том разговоре Тэхёна и Намджуна с отцом. А ещё говорят, что в коме люди ничего не слышат, а после неё – ничего не помнят!              Оказалось, ещё как слышат и ещё как помнят! Пожалели ли братья о тех, сказанным ими словах? Нет. И, как бы сейчас отец ни реагировал на их появление, считали, что всё сделали правильно. Хватит уже старику контролировать их личную жизнь!       Таким образом, в больницу к господину Ким, особенно в первое время, приходили многие, но только не собственные дети, которых тот видеть отказывался напрочь. Кстати, пришёл посмотреть на очнувшегося бывшего Председателя в том числе и господин Чхве Исон, отчим Чон Хосока, до сих пор считавший себя ему безмерно обязанным, и сыгравший одну из ведущих ролей в сохранении за семьёй Ким его прежнего положения. О его роли в этом деле поведал Киму конечно же верный секретарь Ан, который тоже был одним из первых, кто сразу же навестил вышедшего из комы бывшего Председателя, и как только тот снова стал интересоваться делами корпорации, рассказал ему всю историю с перевыборами Председателя Совета Директоров, а так же и то, кто и какую роль в этом сыграл, включая господина Пак, который уже лишился своего места в Совете Директоров по Распоряжению нового Председателя Ким Намджуна (господин Ким лишь недобро поводил глазами на это и нахмурился), его сына Пак Чимина (удивлённый взгляд на секретаря), господина Чхве Исона (важный кивок, словно тот в нём никогда не сомневался) и господина Чон Хосока. При упоминании последнего имени господин Ким лишь зло поджал губы, в очередной раз сверкнув глазами. А ещё поведал ему о безмерном желании господина Ю Мунсу занять место Председателя Совета Директоров корпорации, ради чего тот приложил максимум усилий, агитируя членов Совета голосовать за него, предлагая тем разные плюшки взамен их голосов. Однако, надо отдать должное, кроме Пака других предателей семьи Ким не нашлось.       Кстати, господин Ю Мунсу – несостоявшийся Председатель Совета Директоров как-то собственной персоной наведался в больницу к господину Ким, чтобы лично увидеть, в каком тот состоянии, и убедиться, что этот человек больше не игрок на поле бизнеса. После чего, глумливо усмехнувшись и быстро попрощавшись, больше не приходил. Как и многие другие он убедился в том, что Ким Намджун стал главой корпорации всерьёз и надолго, поэтому быстро потеряли интерес к больному, старому человеку.       Господина Ким после его приезда из Германии уже окончательно поместили дома в отдельной большой, светлой комнате со всем необходимым медицинским оборудованием. Навещали его при этом лишь неизменная супруга и столь же неизменный секретарь Ан. Сиделки и медсёстры – не в счёт. Сыновей своих он всё так же не хотел видеть.       Так и закончилась эра великого и ужасного господина Ким Джусона, на смену которого пришёл пока ещё не великий и не ужасный (каким он станет – покажет время) Ким Намджун.       Как и ожидалось, болезнь Кима-старшего подействовала на всё его ближайшее окружение так, словно вдруг их всех спустили с короткого поводка, на котором все до этого смирно сидели. Да, господин Ким был монстром в бизнесе, держащим свою Империю крепкой, жёсткой рукой. А вот каким руководителем станет Ким Намджун, пока никто не знал. Поэтому в первые месяцы многие вздохнули облегчённо, почуяв глоток свежего воздуха, и расслабились, начиная относиться к своим обязанностям не просто с прохладцей, а вообще никак. Однако, Ким Намджун быстро разглядел эту «расслабуху» и тут же всем показал, что расслабляться не стоит, так как он всё же - если кто забыл - сын своего отца (хотя бы отчасти). Первым делом без всякого сожаления он уволил всех «расслабленных» из корпорации, заставив остальных снова почувствовать на себе родной, любимый ошейник.       С оборзевшими же вдруг поставщиками, что стали заламывать цены на свои комплектующие и услуги, безжалостно расторг контракты, прекрасно понимая, что новые поставщики уже стучатся в окна и двери и выстраиваются к ним в очереди. Да, решения были приняты кардинальные, можно сказать – жёсткие, однако это следовало сделать, чтобы остальным было неповадно. Следовало сразу же показать «волчьи зубы», перегрызая чужие кости и медленно хрустя ими. Тем самым он вовремя заткнул рты всем недоброжелателям, которые на всех углах кричали до этого о том, что великой Империи Кимов пришёл конец.       И в довершение ко всему Намджун открыл ещё один филиал, теперь уже на Филиппинах, увеличив тем самым на несколько процентов выпуск продукции. И сразу же те, кто брызгал в сторону нового руководителя корпорации ядовитой слюной, враз примолкли. Ведь немногие знали, что за его спиной, прямо за правым плечом, прикрывая эту самую спину в самые ответственные моменты, стоит неизменный «ангел-хранитель», надёжный и верный, десятилетиями служивший корпорации верой и правдой, господин Ан Увон, положивший всю свою жизнь на пьедестал процветания «Корана Инкорпорейтед».       Сам же Намджун первым делом выполнил данное обещание сотрудникам корпорации, пришедшим тогда так вовремя на выручку своему руководству. Естественно, всем были возвращены, но уже в качестве подарков, все ранее проданные компании акции, которые на сегодняшний момент имели уже совсем другую стоимость, так как акции корпорации медленно, но верно поползли вверх сразу же после того, как у власти всё же осталась семья Ким с уже проверенной и вполне себе понятной, а, главное - прежней бизнес-политикой. Кроме этого, всем сотрудникам, оказавшим помощь, были выплачены нехилые премиальные «за поддержку и веру в корпорацию». А ещё Намджун уже сам, своей властью повысил господина Чхве в память о том его неожиданном, но очень своевременном и полезном для корпорации поступке, назначив его на освободившуюся должность первого заместителя всего Департамента по кадрам корпорации. И что сказать – родственник всё же теперь!       Не успокаивался только господин Ю Мунсу, кулуарно продолжая набирать себе сторонников, чтобы дружить с ними против нынешнего руководства корпорации. Всё это вовремя докладывали Намджуну и тот принимал своевременные, но вполне мирные меры по «ликвидации» этих, надо сказать, немногочисленных сторонников, кому-то из них предлагая должности в компании, кому-то - просто взятки, но с условием, что те никогда не пойдут против нынешнего руководства корпорации, а иначе последствия будут серьёзными. И Ким при этих словах делал такое лицо, что ни у кого даже мыслей не было усомниться в его намерениях. В общем, на глазах у всех постепенно рождался настоящий руководитель великой корпорации, умеющий владеть такими древними методами воздействия на умы как «кнут и пряник».       Ю Мунсу же, в очередной раз встретившись с Намджуном на собрании Совета Директоров, не смог отказать себе в удовольствии хотя бы побрызгать в его сторону ядовитой слюной, раз уж ничего другого сделать не мог.       – Председатель Ким, – с застывшей улыбкой на тонких губах тот догнал после собрания Намджуна и пошёл с ним рядом, типа непринуждённо беседуя, – очень хотелось бы у вас кое-что спросить.       И как только Намджун раньше не разглядел в этом человеке хищного зверя? Видимо раньше, на его глазах всё ещё были розовые очки, мешавшие видеть глубже.       – Слушаю, господин Ю, – с ответной улыбкой Ким, в которой было столько же скрытого яда.       И даже остановился, чтобы послушать, что ещё придумал этот подковёрный интриган. Теперь Намджун уже знал цену этому человеку, чтобы не доверять ему от слова «совсем».       – Мне вот что интересно. Каково́ это зарегистрировать брак и жить с нелюбимым человеком, да ещё и из низшего сословия? Я понимаю еще - жениться на дочери Бон Чхоля, но брак с этим мальчишкой..? – и с глумливым смешком глядит прямо в глаза Намджуну. – Неужели его акции стоили всего этого? И развестись можно теперь будет с ним не раньше, чем через десять лет. Нет, всё понятно, и через десять лет Вы сможете себе подобрать вполне достойную кандидатуру, но..., – и Ю Мунсу снова хрюкнул, только уже как-то предупреждающе, – не забывайте, Председатель Ким, ведь Вас могут вдруг какие-нибудь ушлые папарацци где-нибудь с кем-нибудь застать... случайно. Разгорится большой скандал, и уж будьте уверены, мы снова поднимем вопрос на Совете Директоров о фиктивности Вашего брака. И тогда руководство семьи Ким корпорацией опять будет под угрозой. Как думаете, может такое случиться? Вам следует быть очень осторожным и очень опасаться этих самых папарацци, а также - любых непристойных фото, а мы со своей стороны тоже будем очень внимательно следить за Вашей семейной жизнью.       Глаза Ю Мунсу источали едкий лёд, буравя лицо Намджуна и пытаясь отыскать в нём следы если не страха, то хотя бы опасения. И тут вдруг это узкое лицо с хитрыми, злыми глазами напряглось, брови сдвинулись в непонимании, потому как Намджун неожиданно ярко и даже как-то по-детски радостно и искренне заулыбался, сверкнув своими фирменными ямочками.       – Господин Ю, Вы даже не представляете, чего мне стоило - как Вы выразились – этого «мальчишку из низшего сословия» уговорить выйти за меня. Поэтому и не понимаете, насколько я сейчас счастлив. Кстати, если бы не эти его акции, неизвестно сколько бы мне еще потребовалось усилий и времени, чтобы добиться его благосклонности. Так что, можете хоть двадцать четыре на семь стараться меня подловить на измене, не думаю, что у вас что-то из этого выйдет. Я безумно люблю своего мужа и надеюсь, что и он меня тоже. Так что в ближайшие лет так сто разводиться я не собираюсь. Увы.       И с этими словами Намджун развернулся и ушёл, провожаемый недобрым взглядом узких, злых глаз.       И ведь Ким Намджун не покривил душой ни в одном своём слове. Он действительно был без ума влюблён в Хосока, которого очень хотел сделать самым счастливым человеком на свете.       В Сеуле Намджун и Хосок всего лишь зарегистрировали брак, чтобы не привлекать к этому событию ненужного внимания. Саму же свадьбу, хотя и тоже чрезвычайно скромную, сыграли на острове Маврикия, куда улетели, чтобы спрятаться ото всех. Хотя, это у них не особо получилось, ведь ближайшие родственники и друзья всё рано всё знали, и конечно же, прилетели поздравить молодожёнов. Как и некоторые, особо ушлые репортёры, газетчики и блогеры. Пришлось с этим смириться.       Они совсем недавно вернулись из свадебного путешествия, в котором задержались намного дольше, чем планировали, улетев сразу же после свадьбы с острова Маврикия на другой маленький, необитаемый остров, затерянный в Индийском океане, о котором уже никто не знал, и только там смогли отдохнуть в полной мере, наслаждаясь океаном, безумно красивой природой, вкусными фруктами, а, главное – друг другом. И после возвращения их до неприличия счастливые лица могли лицезреть все, кто только хотел.       Наверное, впервые за свою жизнь Хосок откровенно и искренне улыбался и смеялся, глядя на весь этот мир. Он стал теперь уже на самом деле таким, каким его знали многие годы друзья: смешливым болтуном, не понимая, что раньше это была всего лишь маска. Нет, с ними он не притворялся... почти, просто понимал, что его вечно задумчивое и отвлечённое лицо не слишком подходит под имидж довольного жизнью мажора, поэтому и приклеил к себе эту маску, заключив сделку с самим собой. Однако, со временем, становился по-настоящему счастлив, находясь рядом со своими друзьями, в первую очередь, с Чимином и Тэхёном, временно забывая про маску. Теперь же сделка с самим собой была им расторгнута, потому что Хосок стал реально самым счастливым человеком, маски стали ни к чему. А ещё он понял окончательно, что безумно влюблён в Намджуна, в собственного мужа. В этого порядочного, честного, искреннего и столь же безумно влюблённого в него мужчину.       Его друзья сразу же после всей той истории с акциями и неожиданной помолвкой Хосока с Намджуном с него живого не слезали, пока друг всё же ни рассказал, куда так внезапно сбежал. Конечно же, всего он им рассказать не мог, они с Намджуном решили историю его отношений и господина Ким оставить лишь в своей памяти, чтобы никто больше об этом не знал – так будет лучше для всех. Однако всё остальное Хосок рассказал с удовольствием. Что просто уехал в Пусан учиться на художника, и ещё, что хотел разобраться во всех своих мыслях в одиночку. Рассказал, что для этого сдал творческий экзамен, и его приняли. На что Чимин с Тэхёном безмерно удивились, ведь они понятия не имели, что Хосок рисует. Видели, конечно, как он что-то такое постоянно чертил на любых горизонтальных поверхностях, будь то салфетки в ресторане или билеты в театре, да только не придавали этому значения. Когда же Хосок показал им свои работы на сайте Пусанского Колледжа Искусств, те просто выпали в осадок. Оказывается, рядом с ними всё время находился такой талантливый парень, а они - ни сном, ни духом.       А после уже друзья стали делиться с Хосоком всем, что тот пропустил. Тэхён прежде всего рассказал, что он теперь встречается с Чонгуком. А ещё с величайшего разрешения старшего брата поведал просто невероятную историю про братьев Абади, родителей Чон Чонгука и Мин Юнги и про то, кем в действительности оказался известный бизнесмен Бон Чхоль, чуть не ставший тестем Намджуна.       Хосок слушал эту историю, словно дораму смотрел, криминально-романтическую. Качал головой, широко открывая глаза и рот, следом сразу же захлопывая его, потому как сказать было нечего. А после ещё долго сидел в задумчивости, удивляясь, ужасаясь и почти не веря, что такое вообще возможно.       Затем, поглядев на спокойного и довольного Тэхёна, вдруг спросил:       – А Ким Сокджин? Тэ, ты полностью излечился от него?       Тэхён вдруг стал серьёзным и задумчивым, кивнул неспешно головой.       – Полностью, как только понял, что влюбился в Чонгука. Мне постоянно не давала житья одна мысль, которая сверлила мне мозг почище бормашины: любил ли меня когда-нибудь Сокджин вообще? Эта мысль не давала спокойно спать, и поэтому я просто задал этот вопрос Джину. Мне очень хотелось, чтобы он ответил, глядя мне в глаза. И оказалось, что да, он любил меня, даже готов был к тому, что его за отношения со мной выкинут из универа. И он не лгал, я всё это видел в его глазах. Просто потом он меня разлюбил, – Тэхён помолчал, вздохнул, глядя куда-то сквозь друга, в своё прошлое, и тихо добавил: – Знаешь, так бывает. Скорее всего, чтобы влюбиться после в Чонгука, мне надо было пройти через отношения с Сокджином. Зато теперь я уже точно знаю, что меня любят.       Хосок глядел на друга и улыбался, ему так хотелось, чтобы все в этом мире были счастливы так же, как он. И всё же спросил ещё:       – А как у него сейчас жизнь? Не знаешь? Вы не общаетесь? Он так и преподаёт в универе?       Тэхён и Чимин удивились вопросу.       – А что тебе его жизнь? – резко бросил Чимин.       В отличие от друга, он так и не смог простить его, прекрасно помня муки и слёзы Тэхёна.       – Да так, просто интересно, – уклончиво ответил Хосок.       Просто он теперь на собственной шкуре убедился, как может влиять на твою жизнь всесильный человек, каким был господин Ким. А на жизни Сокджина тот тоже знатно потоптался. Да, не без согласия самого Джина, да только надо иметь очень сильный характер, чтобы отказаться от таких сказочных предложений, какие делал господин Ким. А Сокджин, видимо, был не из числа самых сильных людей. Как впрочем, наверное, и сам Хосок – так подумал про себя.       – А ты знаешь, – вдруг оживился Тэхён, переключаясь с себя и сразу же вновь приобретая неожиданную жизнерадостность, – Сокджин всех удивил. Он уволился из универа.       – Уволился? – удивился Хосок.       – Ага, прикинь? Он мне недавно позвонил, мы с ним даже встретились. Я отдал ему ключи от его квартиры, что всё ещё были у меня. И он меня огорошил этим. Как он выразился, вступает в новый виток своей жизни: уволился из универа, расторг договор на аренду квартиры. А ещё сказал, что всё-таки вымолил прощение у своей бывшей невесты, и даже у её отца, господина Лин. Сокджин оказывается, всё честно рассказал бывшей невесте, а когда приедет в США, всё расскажет подробно про сделку с господином Ким и господину Лин. Им ведь тоже скандалов не надо, а его дочь была всё-таки официально помолвлена с Сокджином. Тем более что эта девушка похоже по-настоящему его любит. Получается, что и он её тоже. Так что Джин уехал в США. Вроде как свадьба будет там, после – свадебное путешествие, а потом они все вернутся снова в Корею. И вроде как Сокджин уже даже засел за диссертацию. Думаю, что новоявленный родственник в лице господина Лин ему поможет в этой жизни. Семья Лин влиятельная не только в США, но и в Корее. Так что, можно предположить, что Сокджин ничего не потеряет, а, скорее, ещё и приобретёт.       Если честно, Хосок вдруг порадовался за Сокджина, он никогда не считал его совсем уж дурным человеком.       Задумчиво обводил друзей взглядом. Это надо же, его не было всего ничего, а сколько новостей.       – Чима, а у тебя-то как дела? Чего молчишь, словно рыба? Или рассказывать не хочешь?       Тот сразу заулыбался.       – Почему же? Хочу. Даже очень хочу. Просто ты уже почти всё и так знаешь. Про развод моих родителей, про то, что мы теперь вместе с Мин Юнги.       – Ну, скажем так - кое-что знаю. Весь интернет забит новостями с развода господина и госпожи Пак. Но мне другое интересно: как ты и твоя мама всё это переносите?       Странно было видеть на лице парня жизнерадостную улыбку от всего, что происходило в его жизни.       – А как переносим? Так и переносим. Мама вообще молодец. Чтобы не видеть этого урода, она сразу же съехала из его дома, перебралась в отчий, к своим родителям. Говорит, так даже лучше, дедушка с бабушкой уже совсем старые, будет за ними присматривать. Пока отца не было дома, мы с ней собрали свои вещи и вывезли. Ну, а в суде появляется только наш адвокат. По любому отец будет вынужден выделить маме ежемесячное содержание. Вот адвокат и бьётся, чтобы той побольше досталось. Ну, а я... я же там и так практически не жил, мне ведь отец снимал квартиру. Ну, и естественно, квартиру он сразу же отобрал.       – И как ты теперь? Где обитаешь?       – Ты за него не переживай, – как-то мутно ответил Тэхён, усмехаясь и разглядывая свои ногти.       – Да всё там же, в той же самой квартире.       – Это как?       – Да всё просто. Я связался с владельцем квартиры и сказал, что буду оплачивать теперь её сам. На залог попросил в долг у дяди - большая сумма всё же. Дядя отмахнулся и просто так дал денег. А ещё Юнги ко мне переехал жить, вот, – удовлетворённо добавил Чимин. Теперь Хосоку стал понятен радостный настрой друга. А тот продолжил: - И я теперь на полной ставке в компании дяди, полноценный сотрудник Управления по прослушиванию молодых талантов. И зарплата у меня вполне приличная. Так что со мной всё норм, – и вдруг, переключаясь, выпалил: – Ты Юнги-то слышал? Слышал, как он выступал на Премии? – и затараторил ещё быстрее, чтобы его не остановили: – Его выступление потом по всем каналам крутили, даже по основным. Он уже стал самой настоящей Звездой. Дядя его взял под крыло своего лейбла.       Хосок с Тэхёном переглянулись с улыбками, Тэхён ещё и завёл глаза вверх. Он слушал эти восторженные, захлёбывающиеся причитания друга каждый день по несколько раз, двадцать четыре на семь, без выходных и перерывов на обед. И что, устал что ли от них? Не-а, был безумно рад за друга и его возлюбленного.       Поэтому сейчас Тэхён глядел на взбудораженного Чимина и тихо улыбался. Неужели они наконец все трое нашли своё счастье? Да еще и своё призвание в жизни?       Задумался сразу же о своём призвании. Не-а, «Корана Инкорпорейтед» – явно не его место в жизни, о чём и признался однажды брату. Долго готовился к этому разговору с ним, переживал, что бросает его одного. Хорошо хоть рядом есть такой человек как секретарь Ан – только этим и успокаивался.       Намджун внимательно выслушал того, если честно, с некоторой долей удивления.       – Чем же ты будешь тогда заниматься? Может, тоже, как и Хосок, хочешь чему-нибудь поучиться? – задумчиво посмотрел на брата Джун, сложив морщинку непонимания между бровей.       – Уволь, – Тэхён даже затряс руками, с ужасом вспоминая шесть лет обучения в универе. Нет, конечно, всё там было клёво, весело, только вот... всё это было напрасно. Не пригодится ему в жизни ничего из того, чему там учили. Хотя...       ... – Значит так, парни, ставлю вас в известность, и, прежде всего тебя, Гуки, – начал свою речь невозможно серьёзный и жутко занятый теперь своей любимой музыкой Юнги, что буквально на пять минут заехал к друзьям. – В общем, детективное Агентство, это теперь - без меня. Извини, Гуки. Мне просто некогда будет этим заниматься, хотя, если честно, немного жаль.       И ему правда было жаль, Юнги с извинениями заглядывал другу в глаза, поджав губы. Но лучше сказать всё сразу – это понимал.       Чонгук долго и внимательно глядел на Мина, который просто типа выбил его из седла своим заявлением. Не, ну, как так-то? Они же собирались как бы вместе открывать детективное Агентство, это же было их мечтой, к которой они медленно, но верно шли. И, наконец, пришли. Правда, такими окольными путями, о которых даже подумать не могли. Теперь они с Юнги вполне себе обеспеченные люди. Налоговый залог? Запросто! Залог под офис? Как нечего делать! Финансовые проблемы, а с ними и жилищные разрешились по щелчку пальцев.       Правда в первое время Тэхён вдруг впал в уныние оттого, что больше не надо было помогать Чонгуку со всеми его проблемами. Получается, что и сам Тэхён ему больше возможно не нужен.       Чонгук не сразу, но всё же однажды разглядел нулевой настрой парня, после долго пытался пока ещё сам разобраться в его мыслях, видя, что с настроением любимого что-то не то. Самому ничего в голову не пришло, поэтому решился всё же спросить открыто, а ответ - тишина. Точнее, нет, не тишина – тот просто пошёл в отказ. Но Чонгук иногда бывает крайне настойчив, он стал его докапывать постоянно. Уже даже пытать собирался, с пристрастием: огнём и водой. И однажды всё же заставил во всём признаться парня.       Тогда они еще жили в квартире дяди Тэхёна, просто ужинали, сидя, как обычно на белом, пушистом ковре напротив друг друга. Тэхён в тот день был особенно грустным, и Чонгук не выдержал:       – Тэ, что всё-таки происходит? Ты словно сам не свой в последнее время, – но тот, как и всегда, молчал, и тогда Чон решил идти ва-банк: - Или ты мне всё рассказываешь, или я сейчас же ухожу.       А у самого сердце ёкнуло, ведь, если Тэхён не начнёт говорить, то хоть и правда уходи.       Тот с какой-то грустной улыбкой поглядел на Чонгука, хмыкнул на его слова, сразу же утыкаясь взглядом в пол. Но вдруг заговорил:       – Знаешь, Гуки, я вот подумал о чём: мои деньги теперь тебе не нужны. Тогда, возможно, и я сам тебе больше не буду нужен? А? – поднял глаза, а в них беспросветная тоска.       Чонгуку бы вскочить, обнять парня, сказать, что всё это глупость, а он сидит, смотрит на него и молчит. Молчит, потому что слов нет, потому что это всё не просто глупость, а самая настоящая чушь! Только слов найти не может, чтобы тот понял его.       – Дурак же ты, – лишь проговорил неожиданно тихо, всё же поднимаясь с пола: – Так вот ты обо мне, оказывается, какого мнения, - медленно направляясь к входной двери.       И тут, что-то такое понимая, следом вскочил Тэхён, в два больших шага нагоняя парня и обхватывая его за талию, заодно прихватив и чужие руки, чтобы не мешались.       – Прости. Прости меня, Гуки. Просто эти мысли не дают покоя.       Чонгук развернулся в его руках, даже не высвобождая свои, и заглянул в виноватые глаза, полные слёз.       – А поговорить – не вариант?       Тэхён медленно сглотнул, утыкаясь парню в лоб своим.       – Я боялся услышать ответ на все свои сомнения. Тот ответ, который мне вовсе не понравится.       – Разве я дал повод?       Тэхён замотал головой, утыкаясь сильнее в парня. Всхлипнул, прошептав ему куда-то в шею:       – У тебя теперь не будет даже повода, чтобы меня лишний раз за что-то поблагодарить. У тебя теперь всё есть. Без меня.       Чонгук отстранился, нахмурившись и только теперь понимая, что тот хотел сказать.       Господи! У него совсем выпало из головы. Чон давно заметил, что Тэхён очень любит, чтобы его благодарили. Ждёт этого. Пусть по мелочи, главное – искренне. Как тогда: сначала - за машину, потом – за мебель. Как сказал на это его личный аналитик и психолог – Юнги: «Да всё понятно: недолюбленный, недооценённый, особенно отцом, ребёнок. А ему так хочется, чтобы им гордились, чтобы его любили и говорили, какой он замечательный, а ещё - благодарили, и прибавил, подумав: – Знаешь, мы все хотим казаться сильными, но всю жизнь ищем человека, которому не страшно будет признаться в своих слабостях. Это – ахиллесова пята Тэхёна. Только я думаю, для тебя не составит труда лишний раз поблагодарить за всё своего дурного парня и сказать ему, что любишь».       Конечно же, не составит никакого труда. Просто он забыл об этом, вылетело из головы. И вот сейчас его любимый поэтому мучился дурацкими, ненужными вопросами.       Чонгук обхватил лицо Тэхёна руками, оглаживая большими пальцами точёные скулы. И вдруг ясно осознал, что Тэхён стал для него не просто любимым человеком в этом мире, а всем этим грёбаным миром. И это осознание уже даже не напугало, хотя раньше он был ни от кого не зависим.       Поэтому сейчас вздохнул и заговорил:       – Запомни, Тэ. Я всегда, вечно, до скончания времён буду тебе благодарен. За всё, что ты делал для меня. Кто ещё что для меня когда сделал? Я по жизни всегда был один, не считая Юнги. Никому не был нужен, и только ты один внёс в мою жизнь тепло и свет. И самое главное, ты же сам прекрасно знаешь, что это правда. Без тебя я не смогу. Поэтому ты мне очень нужен, и всегда будешь нужен. А ещё, – добавил тихо, обжигая словами чужую кожу под ухом: - Я безумно люблю тебя. Это ты тоже знаешь.       Тэхён вскинул резко взгляд на Чонгука. Что любит, парень сказал ему впервые.       После они ещё долго и неспешно занимались любовью всё на том же самом ковре возле камина, который чего только ни повидал за время отсутствия дяди. Обоим хотелось сегодня любви и нежности, они не отпускали взглядов друг друга, желая запомнить на всю жизнь то, что видели в этих глазах.       Их поцелуй длился вечно, оба уже захлёбывались от нехватки воздуха, от переполнявших обоих чувств и эмоций. Тэхён первым потянул Чонгука на ковёр, задирая его футболку и сразу же жадно припадая к соску, потом – ко второму, не уставая водить своими длинными пальцами по всей груди, вызывая у парня судорожные то ли вздохи, то ли всхлипы. Надолго не задерживаясь на этом шикарном теле, уже сползал ниже, целуя и облизывая кубики живота, ещё ниже – к такому же шикарному, мощному стволу, который хотел в себе всегда. Такой красивый, подрагивающий уже в его руках... в его губах... на его языке... в самом горле.       Вот так, ещё глубже. Это Тэхёну - наказание за всю его глупость! Это Тэхёну – награда за всю его сумасшедшую любовь! Уже и сам еле сдерживается, стонет, пуская сладкую волну не только во рту, но и внутри себя. И буквально в последний момент, перед тем, как излиться, успевает убрать эту сладкую тяжесть изо рта, и Чонгук в ту же секунду с громким стоном, в конвульсиях излился на его лицо.       – О, Боги!       Чонгук только сейчас понял, что произошло, поэтому просто переполз к лицу Тэхёна, целуя того благодарно и слизывая всё то, что натворил.       – Я люблю тебя, дурак ты мой! – снова повторил Чонгук, облизывая самый кончик носа парня, чтобы на нем проступила из-под молочной капли любимая им родинка, которую никогда не устанет целовать. – Давай, ты ничего не будешь себе придумывать? Хорошо?       Правда, ковёр всё-таки перед приездом дяди пришлось сдать в срочную химчистку. Окинув любимое место своего пребывания в этом доме, оба сошлись во мнении, что до того, как они въехали в квартиру, тот был всё же более белым, чистым и пушистым. И вот этих подозрительных разноцветных пятен на нём точно не было, и вот этого склеенного, словно клеем, ворса – тоже.       Всё же дядя Тэхёна был умным и предусмотрительным человеком, прекрасно понимая, во что могла превратиться его квартира после более чем месяца пребывания в ней двоих парней. Он позвонил и предупредил заранее, что возвращается, поэтому у Тэхёна и Чонгука оставалась ещё пара дней, чтобы почистить ковёр и привести квартиру в полный порядок, вызвав такую полезную клининговую службу.       Сейчас же Чонгук с Тэхёном уже жили в собственной квартире, в которую практически только-только въехали и которую купили в складчину. Чонгук как ни ерепенился, как ни отказывался от денег Тэхёна, тот был непреклонен – только пополам, иначе отказывается в ней жить. В общем, стращал и манипулировал любимым человеком, как мог. А что, он ведь тоже, блин, не бедный – нечего теперь из него самого нищеброда делать!       Эту квартиру они купили очень быстро, она понравилась сразу обоим. Шикарная квартира на самом верху одного из трёх домов нового, современного комплекса средней руки. Шиковать не стали, поэтому – никаких пентхаусов. Шутка. Просто просторная, квартира с двумя спальнями и огромной гостиной. Сразу же вспомнилась их «гостиная» в родном клоповнике. Здесь только кухня была, как всё их с Юнги прежнее жильё. Правда, из мебели пока что только огромный футон на кухне, который заменял им и кровать, и стол со стульями. Но они вовсе не расстраивались, мебель – дело наживное. А так даже интереснее.       Кстати, свой «клоповник» они практически за мелкие воны продали владельцу здания. Ностальгия? Пожалуй, чуть-чуть. Ведь, именно в этой квартире начинались их отношения.       В новой квартире были окна в пол, много света, и располагалась она на двадцать пятом этаже. Окна выходили на небольшую террасу, с которой открывался потрясающий вид на Ханган и одноимённый Парк. И никаких соседей в обозримом пространстве – особенность планировки дома. Парни уже заранее представляли себе, как чудесно будет здесь заниматься любовью тихими, тёплыми летними ночами, которые уже были не за горами.             И вот сейчас это неожиданное сообщение от Юнги. Неожиданное ли?       – Значит так, парни, ставлю вас в известность, и, прежде всего тебя, Гуки, – начал свою речь невозможно серьёзный и жутко занятый теперь своей любимой музыкой Юнги, что буквально на пять минут заехал к друзьям. – В общем, детективное Агентство, это теперь - без меня. Извини, Гуки. Мне просто некогда будет этим заниматься, хотя, если честно, немного жаль.       Да только Чонгук с Тэхёном уже предвидели такое развитие событий, были к нему готовы. Поэтому лишь переглянулись, усмехаясь.       – А как же тогда наша мечта? – всё же стал докапывать друга Чонгук. Иначе это просто был бы не Чонгук.       – Ну, Гуки, – заскулил Юнги извиняющимся тоном, – ты ведь знаешь, музыка для меня – всё. Такой шанс выпадает раз в жизни, я не могу его упустить.       – Ну да, ну да, – вздыхая, Чонгук. – А как же «Ум и Сила»? – глядя честными, ясными глазами на друга, залезая тому просто под шкуру.       Юнги нетерпеливо выдохнул – ну, как ещё объяснить, что здесь нет даже выбора, что между музыкой и детективным Агентством Юнги всегда выберет музыку.       – Гуки, ну, ведь можно же оставить и такое название? – с надеждой глядя на друга.       – Такое? – вопросительно Чонгук. – Такое уже не получится: ума-то больше нет. Вот только, если назвать наше Агентство, – он задумался, глядя в потолок: - «Сила есть – ума не надо».       – Чего? – Юнги вылупился на абсолютно серьёзного Чонгука, которого надолго всё же не хватило.       И вот уже они с Тэхёном, что тоже еле сдерживал себя на протяжении всего разговора, дико заржали, складываясь пополам.       – А что? «Сила есть – ума не надо» – классное название для детективного Агентства. Клиенты так и попрут, отбоя не будет, – всхлипывая и икая, Чонгук.       И только тогда до Мина дошло, что эти двое его просто развели, мысленно, как всегда, покрутил пальцем у виска, укоризненно качая головой. Да, этим скучно не будет – придурков теперь двое. И да, ума у обоих не сильно много.       Тэхён же, первым отсмеявшись, весело поглядел на Юнги.       – Мы уже поняли, что ты не при делах. Поэтому в команду к Чонгуку вольюсь я. Думаю, ты уже догадался, – Юнги глянул с сомнением на парня – силы, точно нет; да и ум под вопросом.       И, видимо, весь его скептицизм отразился на лице Юнги, потому как Тэхён даже обиделся.       – А что не так? - выпятил тот грудь. – Во-первых, нам обещал помогать детектив Го. А во-вторых, у меня даже есть какое-никакое юридическое образование, всё-таки пару лет нам юриспруденцию в универе преподавали. Надо будет только немного подучиться ещё.       А, ну, если сам детектив Го обещал помогать, да и у Тэхёна есть какие-никакие зачатки юридического образования, тогда Юнги за них спокоен.       Поэтому, усмехнувшись, поинтересовался:       – Так что, может, уже и имя новое Агентству придумали?       – Придумали. Очень простое, скромное, без выпендрёжа: Детективное бюро «ТэГук». Как символ космического равновесия*, – скромно пояснил Тэхён.       – Ага, как основополагающий комплекс упражнений в тхэквондо*, - добавил Чонгук.       – Как основной символ на флаге Кореи*, – дополнил Ким.       – Тэгук, значит? – медленно проговорил Юнги. - Ну да, скромно и без выпендрёжа...       ... Все эти недавние воспоминания пронеслись в голове Тэхёна в один момент. Так что, он принял абсолютно верное решение – корпорация отца не для него.       – Уволь, Джуни, – Тэхён даже затряс руками, с ужасом вспоминая шесть лет обучения в универе.       Нет, конечно, всё там было клёво, весело, только вот... напрасно. Не пригодится ему ничего из того, чему там учили. Хотя... юриспруденция точно пригодится.       Пришлось рассказать брату всё, как есть, ведь Юнги больше не с ними.       – Детективное бюро? Ты уверен? Я помню, конечно, что его хотели открыть Чонгук с Юнги, но... ты? – Тэхён на такое чуть не обиделся.       – А что не то? Вот только схожу ещё на курсы специализированные, знания по праву подтяну, ещё и Чонгука с собой прихвачу – ему они тоже пригодятся, – и вдруг так жалобно проговорил, глядя на брата и почёсывая макушку: – Ты же знаешь, хён, сидение в офисе – не для меня. Я не могу, меня в сон тянет от всех этих бумаг, регламентов и инструкций. Мне бы что-нибудь поживее.       Намджун задумался. Это точно, офис - не для него, сколько раз он заставал его дремлющим в кабинете или ещё лучше – просто сбегавшим с работы по самым разным уважительным и вовсе не уважительным причинам. С его шилом в жопе сидеть в кабинете просто вредно для здоровья. А что, чем чёрт не шутит, может и правда из него частный сыщик получился, ведь на самом деле парень вовсе не тупой, напористости и аккуратности в решении поручаемых ему вопросов хватает (сразу же вспомнились переговоры с разными людьми при подготовке к собранию Совета Директоров, где Тэхён не просто на стуле сидел, а вполне реально помогал). А уж, если ему это дело ещё и по душе придётся, то точно, толк будет.       – Ну, что ж, я тебя услышал. Дерзай. Если тебе это понравится…       – Точно, понравится, – увлечённо забормотал Тэхён, понимая, что брат не против. – У нас и помощник будет хороший, господин Го обещал подсказывать, если что, помогать. Да и вообще, у нашего Бюро с его будет тесное сотрудничество. У Го шикарные навыки хакера, а вот бегать он не любит, – Намджун кивнул, это он помнил. – А мы с Чонгуком с удовольствием будем наблюдать, подстерегать, следить и захватывать. И, кстати, мы для Го уже даже подыскали новый офис, – Намджун согласно кивнул головой, это точно надо было сделать, вспоминая маленькую, пыльную, захламлённую комнатёнку в старом районе Сеула. – У нас теперь будет, можно сказать, один с ним офис, очень приличный - я сам выбирал, в офисном центре «Когунал», только комнаты напротив, и даже секретаршу мы решили себе взять, - азартно размахивал Тэхён руками.       Старший даже заулыбался, видя воодушевление младшего. Таким он видел Тэхёна крайне редко.       – Ну если так, тогда я спокоен. Кстати, если нужны будут деньги...       Но Тэхён его перебил, снова махая руками.       – Не, не надо, спасибо. Ты же помнишь, что Чонгук типа, – он откашлялся, – «наследство» получил, – Намджун снова заинтересованно кивнул. – Так вот, это «наследство», – Тэхён изобразил пальцами кавычки, – оно, в общем, большое. Точнее, очень большое.       Намджун непонимающе молчал. Что значит – большое? Насколько большим может быть так называемое наследство, уместившееся в одной банковской ячейке, да ещё и поделённое на троих?       – Дело в том, хён, я, когда тебе тогда рассказывал, тоже не знал всех деталей. В общем, это оказалась не ячейка, а банковское хранилище, заполненное валютой.       – Хранилище?! – Намджун широко открыл глаза, уставясь на усмехающегося от такой реакции брата. – Сколько же там?       – Они даже не знают, не считали. Часть отдали Абади. Так тот даже одну треть брать не стал, говорит – не увезёт столько. И так полностью набитый дорожный рюкзак получился. Так что Чонгук теперь тоже богатый человек.       – Понятно, – задумчиво Намджун. - И что Чонгук с Юнги собираются делать с такой кучей денег? Деньги должны работать на хозяина, а не лежать мёртвым грузом. Слушай, – вдруг оживился старший, придвигаясь с брату, настолько ему показалась эта мысль интересной, – а что, если им купить акции нашей корпорации. Точно, не прогадают.       Тэхён задумчиво пожевал губу.       – Предложу, но чуть позже. Сейчас им есть куда их тратить, – и даже заулыбался, глядя невозможно счастливо на брата. – Они занялись активно анонимной благотворительностью. Ну, чтобы не смогли отследить дарителя. Анонимно можно зараз не очень большую сумму, ну так они кидают по несколько раз. Помогают всем, кому душа захочет: естественно, в первую очередь - приюту, в котором выросли; а так, в основном - просто людям, чтобы никакая структура не наживалась на чужой беде. Дают деньги на дорогостоящие операции и лечение, малообеспеченным людям просто на житьё, бездомным раздают на улицах. Я и сам в этом участвую. Знаешь, хён, как это – видеть, как вдруг пустые глаза загораются хотя и небольшой, но надеждой? Как трясущимися руками эти несчастные люди прижимают к себе пачки с деньгами и начинают вдруг плакать? Это что-то. А ещё дают деньги приютам для бездомных животных, только предварительно почитав отзывы, чтобы на мошенников не нарваться. Вот, как-то так.       Намджун внимательно слушал и молчал, глядя на столь неожиданно воодушевлённого брата. Он всегда считал Тэхёна равнодушным к внешнему миру, ко всему тому, что в нём происходит, и вдруг – эти блестящие глаза, в которых не только радость от того, к чему стал причастен, а ещё и затаённые слёзы. Как же, оказывается, всё-таки плохо он знал своего брата. И следующая мысль: что Чонгук с Юнги молодцы, потому как не стали напросто наживаться на чужих деньгах. Да это и естественно, ведь те сами жили в приюте, прекрасно знают, что такое бедность и простое отсутствие денег.       А ещё подумал о том, что Тэхёну выпал в жизни счастливый билет в лице Чон Чонгука. Главное – чтобы этот билет был от их личной, созданной и оберегаемой обоими сказки.       ***       *Тэгук (филос.) – китайско-корейский термин, известный во всём мире ещё как Инь и Ян, означающий высшее совершенство или высшее космическое равновесие.       *Тэгук (спорт.) – в тхэквондо – основные комбинации защиты и нападения, связанные с концентрацией восьми триграмм, символизирующих цикл непрерывных превращений, постоянно происходящих с человеком и с миром в целом.       *Тэгук (корей.) – символ, выбранный для дизайна корейского национального флага ещё с 1880г., означающий гармонию и баланс.