Потом, когда вернусь

Больничный сад — это было одно из немногих мест, где я чувствовал себя спокойно. Много солнца, тихий шум листьев и аромат цветов. Я сидел в своей облюбованной беседке, держа на коленях игрушечную сову, а в руках книгу. Я уже забыл, когда именно сова появилась у меня. По-моему Лайт принес ее в первый свой визит в больницу, и с тех пор она всегда была рядом. Я не читал книгу, просто смотрел на мир, думая о том, что меня окружает. Это странное состояние — так пусто внутри. Я поднял глаза, когда услышал шаги. Лайт. Конечно, он пришёл.  Он подошёл и сказал: — Какой ты милый с этой совой. Я улыбнулся. Наверное, выглядел я немного странно, сидя с игрушкой, но… мне всё равно.  — Ну, ты же мне её подарил, — сказал я, как бы оправдываясь, хотя не было никакой нужды. Лайт сел рядом, и мне стало немного теплее. Он снял куртку и накинул её мне на плечи. — Ты замерзнешь в одном худи, — сказал Лайт. — Да нормально мне, — ответил, хотя знал, что это не совсем правда. Лайт молча обвил меня курткой, а я просто смотрел на него, не в силах сдержать слабую улыбку. — Спасибо, — сказал я тихо. Мы сидели рядом, ничего не говоря. Почему-то я почувствовал, что этот момент — мой. Я здесь, и он рядом. Это так просто и так непросто одновременно. — Так что, Эл… может, теперь поговорим? — наконец прорвался его голос, и мне стало тяжело. Я не знал, о чём говорить. Не хотел говорить. Я не был готов. Так странно и тяжело. — Я не знаю, о чём говорить… Я боюсь этот разговор, — сказал я, не зная, почему сказал это. Просто ощущение в груди. Он наклонился ко мне чуть ближе. Я почувствовал его дыхание. Тихо, но очень близко. Сколько времени мы не говорили по-настоящему? Сколько времени я молчал? — Почему? — спросил Лайт, и в голосе его была какая-то беспокойная настойчивость. Я не мог ответить. Просто смотрел в его глаза. И тогда его руки обвили меня. Он притянул меня к себе. Я не сопротивлялся. Я не знал, что делать, но мне было так… спокойно, что это всё стало неважно. Я спрятался в его груди, как будто это и было моё место. И вот это ощущение — когда ты обнимаешь, и тебя обнимают. Время остановилось, когда он поцеловал меня. Сперва осторожно, как будто в первый раз. Я закрывал глаза и не знал, что думать. Просто принимал этот момент. Потом его губы стали смелее. И я углубил поцелуй, мне было нужно. Очень нужно. Всё остальное исчезло. Я и Лайт. Это всё, что важно. В какой-то момент я отстранился. Я уже не мог дышать так, как прежде. — Лайт… мне тяжело дышать, — сказал я едва слышно. Он сразу обнял меня крепче, словно пытаясь сделать всё, чтобы мне было легче. Всё было так тихо, так тепло, что я чуть не заснул прямо в его руках. И тут я услышал громкий голос, от которого меня будто отрезало. — НИЧЕГО СЕБЕ! Я вскочил, сердце заколотилось. Это был Мелло. Я сразу узнал его голос, хотя он и был полон какого-то изумления и подшучивания. Мелло с Мэттом стояли рядом, с их характерными ухмылками и взглядами, которые я всегда знал. — Привет, — сказал Мелло, почти запыхавшись. — Ты, видимо, тот самый Лайт? Смотрю, вы тут помирились. Какие вы милые. Слушай, Эл, а он ничего… Ты молодец, абы кого в постель не пустил. Этот — довольно красив. Я почувствовал, как всё внутри меня напряглось. Это было неловко. — Я представлял тебя доходягой и задротом, — продолжил Мелло, не обращая внимания на мой взгляд. — А ты, как я вижу, очень даже красив. Я постарался не смотреть на Лайта. Мы были как два предмета, которые неожиданно стали в центре внимания. Я не знал, что делать. — Где Ниа? — спросил я, пытаясь вернуть хоть немного контроля. — Не отпустили из приюта, — ответил Мэтт, не обращая внимания на неловкость. Я перевёл взгляд на Лайта. Он был сдержан, но я видел, как он внимательно смотрит на них, как будто всё ещё пытаясь понять, что происходит. — Вы все из приюта? — спросил он. Мелло кивнул: — Мы все из одного приюта, но нам уже по восемнадцать. Мы живем на съёмной квартире. А Ниа — ещё пятнадцать, его не пускают. Я вдруг почувствовал, как всё, что скрывал, вышло наружу. Лайт повернулся ко мне. — Ты мне никогда не говорил, что вырос в приюте, — сказал он. Я слегка опустил голову. — Ты не спрашивал про мою семью. Я не думал, что это важно. Мэтт поставил торт на столик, и мы начали его есть. Всё казалось такой неловкой, но одновременно уютной реальностью. Я снова облокотился на Лайта. Он не отстранялся. Как бы там ни было, я понял, что в этот момент мне уже не нужно было слов. Всё, что нужно было, — это быть рядом. Мелло и Мэтт не торопились уходить. Мелло, как всегда, болтал без умолку, рассказывая нам о том, как они начали работать над новым делом. Я слушал его с лёгким удивлением, хотя, наверное, это всё было ожидаемо — если кто-то мог стать детективом, то это они. Мелло как будто родился с талантом разгадывать загадки, а Мэтт... Мэтт был тем, кто мог поставить точку в любой сложной ситуации с помощью простых решений. Я гордился ими. Правда. Это было странное чувство, ведь, возможно, я никогда не показывал им этого напрямую. — Я горжусь вами, — сказал я искренне, когда Мелло рассказывал очередную историю о своих расследованиях. Мелло повернулся ко мне, с каким-то самодовольным видом: — Мы знаем, Эл, не переживай. Вскоре они начали собираться. Мелло не мог заткнуться, продолжая весело обсуждать всякие глупости. Когда они наконец ушли, я вздохнул с облегчением, но и одновременно почувствовал, как маленькая пустота заполнилась чем-то другим. Лайт повернулся ко мне, его взгляд был таким же теплым, как и всегда. — Кажется, нас прервали. Он опять начал целовать меня. Я не мог сдержать улыбки, но в перерывах между поцелуями все-таки сказал: — Они нас не прерывали, я сам отстранился. Лайт, не отрывая губ от моих, усмехнулся: — Заткнись. — И продолжил. Я почувствовал, как его поцелуи становятся всё более настойчивыми, и я просто растворялся в них. Время остановилось. Мы сидели в обнимку, и когда всё немного утихло, Лайт открыл глаза и заметил: — Мелло экстравагантный, конечно, весь в коже. А Мэтт... такой ярко-рыжий. Интересно, они волосы красят? Я улыбнулся, чувствуя какую-то лёгкую ностальгию. — Нет, они всегда такими были. С детства. Мелло и Мэтт... Они никогда не разлучались, даже когда были маленькими. Сколько я их помню — всегда вместе. Лайт внимательно смотрел на меня, его рука не отпускала меня. Он явно хотел узнать больше, но не спрашивал напрямую. Только когда в воздухе повисла тишина, он спросил с какой-то осторожностью: — расскажи про приют. Я знал, что этот момент рано или поздно наступит, и почувствовал, как это некомфортно. Я взглянул на Лайта, пытаясь собрать свои мысли. — Мы все, и Ниа тоже, — воспитывались в приюте для одарённых детей в Англии. — я попал туда, когда мне было шесть лет. Родители погибли в автокатастрофе, а я остался жив. Меня сначала отправили в обычный приют, но потом заметили способности и перевели в Вамми. Мелло пришёл туда в лет восемь, Мэтт тоже был в младшей группе... А вот Ниа был совсем крохой. Лайт слушал меня молча, обнимая. Мне стало немного легче говорить, зная, что его глаза были полны понимания. — Я старше Мелло и Мэтта, но когда они были мелкими, я часто с ними возился. А Ниа... Ниа почти вырос на моих глазах. В приюте много талантливых и одаренных ребят, но эта троица... она особенная. Лайт снова молчал, но я чувствовал, как он крепче прижимает меня к себе. Он не сказал ни слова, но я знал, что он понимает. Знал, что эта часть моей жизни была очень важна, хотя я никогда не делился этим раньше. И вот, в этот момент, я чувствовал себя так, как никогда раньше. Чувствовал, что его объятия — это не просто жест, а что-то большее. Что-то, что наполняло этот момент смыслом.  — так что, мы теперь вместе? — Спросил Лайт. Он гладил моё щеку, а носом зарылся в волосы.  — вместе,— сказал я, и про себя решил в этот раз не облажаться.