Потом, когда вернусь

Я наблюдал за ним уже несколько минут, будто заворожённый. Лайт стоял у плиты — босиком, в чёрных боксерах и светлой, чуть свободной майке, которая слегка съехала с плеча. Его волосы были чуть растрепанны после сна, движения — уверенные, почти грациозные. Он не замечал, что я смотрю. Или делал вид, что не замечает. Я сидел за столом, подперев щёку рукой, и даже не пытался скрыть взгляд. Я бы солгал, если бы сказал, что не восхищаюсь им — я был полностью, безнадёжно очарован. С каждой мелочью, каждым шорохом движения он будто только сильнее тянул меня к себе. Лайт повернулся и поймал мой взгляд. Его уголки губ дрогнули в улыбке, и он чуть склонил голову. — Любуешься? — спросил он, прищурившись, как будто уже знал ответ. Я не отвёл взгляда. — Да, — сказал я честно. — Ты слишком красивый. Это даже немного несправедливо. Он засмеялся тихо и поставил сковородку на конфорку. Потом подошёл ближе, не спеша, и, всё ещё улыбаясь, остановился передо мной. Наклонился, опираясь руками о столешницу. — Слишком красивый? — переспросил Лайт глядя мне в глаза. — знай, я смотрю на тебя точно так же. — Ага, конечно.— тихо пробормотал я себе под нос. Он замер. Улыбка исчезла. Подошёл быстро и уверенно, взял за руку. Его пальцы были тёплыми, крепкими. — Пойдём. — Куда? — Сюда, — он повёл меня в коридор, к зеркалу у входной двери. Встал сзади, обнял меня одной рукой за талию, а другой провёл по моим волосам. — Смотри, — прошептал он. — Вот. Видишь? Я посмотрел. Себя я знал. Чёрные волосы, всегда взъерошенные. Темные круги под глазами, острые черты, странная осанка. Неуклюжесть. — Что я должен видеть? — спросил я, не отрывая взгляда от отражения. Он мягко, но уверенно поднял мою руку, провёл пальцем по запястью. — Тонкие запястья. Элегантные. Изящные. Мне нравится держать тебя за руку. Она хрупкая, но сильная. Это красиво. Потом его пальцы скользнули вверх, к ключицам, выглядывающим из-под майки. — Ключицы. Линия шеи. Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасен, когда только проснулся. Я проглотил воздух, но он не дал мне сказать что-то. Его губы коснулись моей шеи — едва, нежно. Потом щеки. Потом снова плеча. — Глаза, — прошептал он, глядя в отражение. — Эти бездонные, умные, полные мира глаза. Мои любимые. Не отводи взгляд. Я смотрел. И впервые за долгое время — не пытался отвести взгляд от самого себя. Потому что он держал меня так, что я не мог забыть: я — не просто "свой" или "неловкий". Я — его. И, может быть… даже красивый. По-своему. Он обнял меня крепче и прошептал: — Когда ты говоришь о себе так... мне хочется закрыть тебе рот поцелуем. Потому что всё, что ты видишь как "недостатки", я люблю до последней черточки. Я выдохнул, медленно. И, не оборачиваясь, просто сказал: — Тогда закрой. Он рассмеялся. И поцеловал.