Те, кого вычеркнули

Уютный уголок в библиотеке. Сумерки. Тонкий свет из высоких окон ложился полосами на ковры. Где-то щёлкнуло заклятие тишины — вокруг стало уютно и по-домашнему глухо. Эсми и Седрик устроились на мягком диване в дальнем углу читального зала, куда никто не заходил. У неё — чашка горячего какао, у него — тыквенный пирог и скомканный пергамент с формулами. — Я в шоке, насколько всё изменилось за три недели, — протянул Седрик. — Без тебя Хогвартс казался… тише. — И тебе не понравилась эта тишина, да? — улыбнулась Эсмеральда, глядя поверх чашки. — Угу. Она была без твоих язвительных комментариев, без твоих побегов в ночи и загадочных фраз с полузакрытым ртом. Он рассмеялся. — Скукотища. Эсми тоже рассмеялась. Настояще. Без маски. — Я тоже скучала, Седрик. Без тебя в голове становится слишком много... Малфоя. — О-о-о, — протянул он с поддразниванием. — Вот мы и подошли к интересной части. Но подожди. Сначала ты — рассказывай. Что за праздник жизни был у тебя в поместье? — Ха. Праздник называется "вынужденная дипломатия с пафосными родственниками". И куча дорогих подарков, от которых не убежишь. — А ещё книга, — добавила она тише. — Одна очень странная книга. Он посмотрел на неё внимательно. — Что-то важное? — Очень. Но... не хочу сейчас про неё. Потом. Обещаю. Сегодня хочу просто побыть здесь. Без всех этих странных рунических символов, братств, ликов и предсказаний. Седрик кивнул. — Тогда давай я расскажу, как я чуть не вылетел с тренировки за то, что подкинул метлу Маклаггену на закате. Или как Полумна пыталась пригласить в Башню мрачного слизеринца «для эксперимента с аурой». Она сказала, что он «пахнет опасностью». — А ты? — Я пахну тыквенным пирогом и стабильностью. Я надёжный как старый чайник. Они оба засмеялись. Смеялись долго и по-настоящему. Сидели ближе, чем раньше. Он смотрел на неё, прищурясь — спокойно, мягко, с той добротой, которая не требует ничего взамен. Потом наступила тишина. Комфортная, тёплая. Эсми чуть подалась вперёд, уставившись ему в плечо. — Слушай… — вдруг тихо начал он. — А можно вопрос? Один. — Хм. — Она повернулась к нему. Он чуть смутился, потом, почти шепотом: — Что у тебя с Малфоем? Эсмеральда замерла на секунду. В груди будто щёлкнуло. Она медленно отвела взгляд, поставила чашку на стол и вздохнула. — Я сама не знаю, — прошептала. — Мы вроде… не враги уже. Не совсем. Но не друзья. Мы копаем одно и то же. Появляется уважение, даже… доверие. А ещё он бесит меня так, как никто. Она прижала пальцы к виску. — Он слишком наблюдателен. Слишком точно копает там, где я хотела бы молчать. А я... я начинаю себя с ним вести не как обычно. И меня это пугает. Седрик молча кивнул. Без ревности, без уколов. Просто слушал. — Я боюсь, что если слишком подпущу — он найдёт во мне что-то. — Тогда держи дистанцию, — мягко сказал он. — Но не закрывайся насовсем. Иногда те, кто нас пугают, просто зеркала. Мы боимся не их, а отражения. Эсмеральда молча посмотрела на него. А потом положила ладонь на его руку. Просто, по-дружески. Но крепко. — Спасибо, Сед. Ты знаешь, когда сказать. И что не говорить. Он усмехнулся: — Потому что я гениальный Седрик Диггори. И мне досталась чёртова сложная гриффиндорка. Они снова рассмеялись. А за окнами лёгкий снег повалил на стекло, оставляя холодные кружевные узоры. Седрик растянулся на диване, закинув ногу на ногу. Эсми сидела рядом, поджав колени, с кружкой остывшего чая в руках. — И как ты это выдержала? — Седрик с улыбкой качнул головой. — Столько дней с семьёй, под одним потолком, в этих пафосных залах. Я бы сбежал на третий день. — Хотелось, — призналась Эсми. — Но… в каком-то странном смысле было даже интересно. Все что-то скрывают. Седрик хмыкнул. Повисла пауза. Они оба смотрели в окно — на тонкие нити снега, сползающие по стеклу. — Я, кстати, тоже не без дела был, — тихо сказал Седрик, не глядя на неё. — Решил… покопаться. Помнишь ту историю, про девочку? Которую ты упоминала до каникул. Эсми медленно повернула голову: — Помню. Я думала, ты забыл. Он чуть улыбнулся: — Не забываю, если ты говоришь об этом с таким лицом. Ну так вот — я спрашивал у старшекурсников. Разных. Особенно у тех, кто тусуется в архивах или с преподавателями. И… кое-что странное всплыло. Она напряглась: — Что именно? — Никто не помнит имени. Ни одной зацепки. Ни у старых библиотекарей, ни у ребят из факультетских клубов. А когда я полез в копии списков учеников за прошлые века — знаешь, что увидел? — Что? Он перевёл на неё взгляд. — Там пустота. Просто… провал. Будто имя выжгли. Не зачёркнули, не замаскировали — а стёрли. — Ты уверен? — Абсолютно. Я видел старые записи — с пятнами от чернил, пометками пером, даже с грамматическими ошибками. А тут — идеальная чистота. Слишком идеальная. Это кто-то делал намеренно. Эсми замерла. — Значит, она правда была. — прошептала она. — Раз имя стёрли… значит, оно было. Седрик кивнул. Тихо. Почти скорбно. — И, возможно, знала она слишком много, — сказал Седрик. Эсмеральда не отвечала. Только смотрела в окно. Глаза неподвижны, в пальцах — медленно остывающая кружка. Имя было стёрто. Но оно существовало. Кто-то хотел, чтобы никто не узнал. — Спасибо, Сед, — тихо сказала она. Он кивнул. — Если что-то ещё узнаю — скажу. Я не отступлю. — Я тоже, — ответила Эсми и поднялась с дивана. --- Гриффиндорская гостиная. Вечер того же дня. Огни камина отражались в стекле, в креслах у огня полулежали Гарри и Рон, устало вытянув ноги. Рядом на столике — кружки с какао, стопка пергаментов и пустая коробка из-под шоколадных лягушек. — И как давно ты её не видел? — спросил Рон, потягиваясь. — Да вот с начала каникул, — пробормотал Гарри. — Наверное, она весь день пропадала с Гермионой или где-то в библиотеке. В этот момент дверь гостиной скрипнула — и Эсми, всё ещё в школьной форме, прошла мимо. Не глядя на них, молча. — Эй, — окликнул Гарри. — Что с тобой? Она обернулась. Глаза — спокойные, но в голосе что-то дрожало. — Потом. Просто много мыслей. — Это про ту девочку? — догадался Рон. Эсмеральда чуть кивнула и направилась в сторону лестницы. Повисла пауза. Потом Рон, нахмурившись, сказал: — Слушай, Гарри… а ты помнишь, пару недель назад мы с тобой были на седьмом этаже? Когда ты заблудился в поисках "сортирной ниши столетия"? Гарри фыркнул: — Спасибо, что напомнил. — Да подожди. Мы тогда встретили одного призрака. Он, кажется, был с Рейвенкло. Старый, с моноклем и книжкой. Такой весь высокомерный, говорил как профессор. — Помню. Он ещё жаловался, что студенты не уважают классику. — Вот. Так вот — он нам тогда рассказал какую-то байку… помнишь? Про старый род волшебников. Не помнишь название? Гарри нахмурился. — Что-то… вроде… Селвины? — Да! Селвины! — оживился Рон. — Он говорил, что это был древний род, очень уважаемый. Но потом они… предали Волан-де-Морта. На самой вершине его власти. Один из Селвинов якобы отказался от клятвы, не выдал кого-то из "предателей крови". И весь род потом исчез. Типа "пал в немилость". Гарри задумался. — Думаешь, это связано? — А вдруг эта девочка… — Рон понизил голос. — …из их потомков? — Скрываемое имя. Стертые архивы. И исчезновение… — Гарри поднял глаза. — Это может быть очень даже связано. Они переглянулись. — Надо рассказать Эсмеральде, — сказал Рон. — Ты прав, — хмыкнул Гарри. — Только осторожно. Сначала проверим, что это не просто легенда. Он потянулся к пергаменту. — Пойдем завтра на завтрак пораньше. Найдем того призрака. Он вроде каждый вторник зависает у лестницы на седьмой этаж. — Идеально, — кивнул Гарри. — Начинаем охоту. --- Утро. Седьмой этаж. Коридор возле гобелена с троллем. — Ты уверен, что он появляется именно здесь? — пробормотал Гарри, кутаясь в мантию. — Тут холодно, как в подземельях. — Сто процентов. Каждый вторник. Он как часы. — Рон оглянулся. — Подожди... там, смотри! Из стены медленно выплывала бледная фигура в длинной мантии цвета увядшей слоновой кости. На груди — медальон с гербом Рейвенкло, в глазах — снисходительный блеск. В одной руке — прозрачная книга, в другой — тонкий серебристый перо. — Сэр! — окликнул Гарри, делая шаг вперёд. — Прошу прощения, можно вас на минуту? Призрак обернулся. Голос его звучал, как ветер сквозь колонны: — Поттер. И мистер Уизли. Без шуток и подзатыльников, надеюсь? — Сегодня только вопросы, сэр, — вежливо сказал Рон. — Вы когда-то рассказывали нам легенду о древнем роду… Селвинов. — О, — призрак склонил голову. — Какое редкое любопытство. Обычно от вас ожидаешь только просьб подсмотреть ответы на экзаменах. — Мы... кое-что расследуем, — Гарри шагнул ближе. — Можете рассказать ещё раз? Всё, что помните. Призрак будто повеселел. Он приосанился, книга исчезла, и он сцепил руки за спиной. — Род Селвинов... Известный и почтенный. Артефакты Селвинов до сих пор хранятся в тайных фондах некоторых музеев. Но история их не в этом. — А в чём? — Рон подался вперёд. — В предательстве, — голос призрака стал тише, мрачнее. — Во времена Тёмного Лорда один из Селвинов — юный, слишком умный для своего времени — осмелился нарушить клятву. Он отказался выдать волшебницу. И тем самым нарушил то, что было сказано: «Верность или пепел». — Верность… или пепел, — повторил Гарри. — Звучит почти как девиз. — Именно, — кивнул призрак. — Девиз тех, кто последовал за Лордом Тьмы. Он склонился ближе, почти шепча: — Говорят, за этим юным Селвином пришли ночью. Он исчез. А после него — исчез весь род. Официально — эмиграция. Но я знаю другое. — Что именно? — быстро спросил Рон. — Их стёрли. Из архивов. Из памяти. Даже с портретов. Магия, запрещённая ныне, была применена. Остались лишь... слухи. И слабые отголоски в документах, к которым никто не прикасается. Призрак сделал шаг назад и холодно добавил: — И если вы ищете их след — берегитесь. Та память, что была стёрта, может проснуться не так, как вы надеетесь. — Спасибо, сэр, — выдохнул Гарри. — Вы очень помогли. — Осторожнее, мистер Поттер, — кивнул призрак. Он растворился в стене, оставив после себя ледяной ветерок. --- Гриффиндорская гостиная. Позже. — Ты понял?! — Рон сбросил шарф. — Это не просто совпадение. Эсми была права. Всё — настоящее. — И если девочка, которую мы ищем — Селвин, — тогда становится понятно, почему её имя исчезло, — добавил Гарри. — Они её просто... стёрли, как и весь род. — Надо бежать к Эсмеральде! Немедленно! — Рон уже схватил перчатки. — Где она? — Я не видел её со вчерашнего вечера. --- Коридор у Зала трофеев. Путь к библиотеке. Гарри и Рон прошли полкоридора, обогнули группу младшекурсников и наткнулись на Седрика. — Седрик! — почти одновременно окликнули его. — Что, опять у вас пожар? — ухмыльнулся он, держа свиток и яблоко. — Нам нужна Эсмеральда. Срочно, — выпалил Рон. — Очень срочно. Седрик прищурился, слегка улыбаясь: — Она в небе. — Что? — Гарри не понял. — На метле. С утра ещё. Гоняет круги над озером. Говорила, что хочет развеяться. Сомневаюсь, что спустится раньше полудня — если только метла не устанет раньше, чем она. Гарри выдохнул: — Конечно. Кто бы сомневался. Рон вздохнул: — Ну что... подождём. Но это надо ей рассказать первым делом. --- Библиотека. День. Гермиона сидит за столом, погружённая в книги и записки. Гарри и Рон ушли искать Эсмеральду. Она осталась одна, но её мысли не дают покоя. — Эсмеральда решила рассказать Малфою... Черт, неужели думает, что он теперь вдруг стал другим? Я же знаю его уже несколько лет — тот Малфой, которого я знаю, доверия не вызывает ни капли. Другая версия у него вряд ли есть. — раздумывала Гермиона про себя. В этот момент в библиотеку тихо входит Полумна. Она присаживается рядом с Гермионой, улыбаясь. — Привет, Гермиона. Ты опять о чём-то своём думаешь? С кем-то из Слизерина связана? — Ну, Эсмеральда решила пойти на риск и поделилась с Малфоем. Я просто не верю, что он может ей помочь по-настоящему. — сказала Гермиона, немного улыбаясь. — Малфой — это Малфой. Никогда не знаешь, что у него на уме. Но, признаюсь, интересно посмотреть, как эта история развернётся. — подметила Полумна, делая озорной взгляд. — Я не собираюсь трястись или переживать. Просто не хочу, чтобы Эсми потом жалела. — У нас тут всё равно скоро экзамены, так что лучше сосредоточиться на них, чем на интригах. —сказав Полумна, пожимая плечами Полумна, оглядываясь по сторонам и понижая голос: — Ты слышала, что Блейз с Паркинсон снова спорили? На этот раз из-за того, кто на зельях лучше разбирается. Паркинсон, как всегда, громко и не очень умно. Гермиона с улыбкой: — Вот это типично для них. А у Захарии с Лавгуд опять какие-то странные дуэты на уроках, они чуть не подрались вчера в коридоре. Полумна, смеясь: — Ох, этот Хогвартс! Зато скучно не бывает. Гермиона, подмигивая: — И даже Малфой с Эсми теперь вроде бы союзники. Кто бы мог подумать? Полумна, с хитрой улыбкой: — Ага, посмотрим, насколько долго это продлится. Слизериновская дружба редко бывает долговечной. Гермиона: — Зато интриги и поводы для разговоров гарантированы. Хотя я надеюсь, что Эсми знает, что делает. Полумна, облокотившись на стол: — Если честно, я бы хотела оказаться на месте Малфоя. У меня есть ощущение, что он сейчас в эпицентре всех событий. Гермиона, покачав головой: — Да уж, у него всегда есть свои планы. Главное — чтобы никто не пострадал. Полумна, уже более серьёзно: — Вот и посмотрим. В любом случае, наше дело — учиться и следить за новостями. — Обе рассмеялись. --- Эсмеральда вернулась с полёта над озером, заметно уставшая, но собранная. Гарри и Рон встретили её у входа в библиотеку и сразу же поделились новыми сведениями. Они рассказали, что нашли призрака Рейвенкло, который поведал им о древнем роду Селвинов, их связи с Тёмным Лордом и загадочном исчезновении этого рода из архивов и памяти магического мира. Рон и Гарри объяснили, что всё это подтверждает версию о том, что девочка, которую они ищут, была потомком Селвинов, и её имя сознательно стерли из истории. Эсмеральда внимательно выслушала, понимая, что расследование выходит на новый уровень. --- После нового открытия все думали: сейчас расследование пойдёт в гору. Но вот уже несколько дней подряд — пусто. Ни одной зацепки, ни одной новой версии. Только догадки, усталость и холодный снег, облепляющий окна замка, как напоминание, что весна всё ещё не близко. Эсми устала. После библиотеки, коридоров и допросов Полумны, она спустилась туда, где обычно никого не было — в Оранжерею №3. Там было тепло, сыро и пахло землёй, и воздух хоть немного отличался от морозной пустоты Хогвартса. Она стояла у дальнего стеллажа, перебирая пыльные книги по магическим растениям, — якобы искала описание одного редкого компонента. На самом деле — просто хотела тишины. Хотела дышать. И вдруг за спиной — голос. — Опять одна? Что, с Грейнджер не поделила любимую полку? Она даже не вздрогнула. — Может, я просто прячусь от идиотов. Удивлена, как ты меня нашёл. — Мне просто везёт, — отозвался Драко, и в голосе его звучала эта лениво-пренебрежительная насмешка, за которой он всегда прятал остальное. — Или у тебя уже есть свои любимые пыльные углы по всему Хогвартсу? — Не все любят ходить, как павлины, по коридорам, — мрачно отозвалась она. Он подошёл ближе, оглядел её с оценивающим прищуром: — Интересно. Такая тихая, правильная. Но при этом лазишь по запретным разделам библиотеки и задаёшь слишком много странных вопросов. Ты не такая простая, Вейнгарт. Она повернулась, встретив его взгляд: — А ты всё такой — поверхностный, как зеркало. Только пыли больше. Он усмехнулся, но вдруг стал серьёзнее: — Чёрт, я серьёзно. Ты появляешься — и сразу всё меняется. Даже воздух другой. Люди вокруг либо смотрят, либо боятся. Ты как… ходячая загадка, которую хочется разгадать, даже если нахрен не надо. Она вздохнула: — Ты просто не любишь, когда тобой не восхищаются. — Нет. Я просто хочу понять, кто из нас здесь главный игрок. И что, чёрт возьми, ты скрываешь под этой маской «я выше всех». Она медленно, как будто бы устав от всего, ответила: — Если бы ты знал, сколько людей пытались это выяснить… Он замолчал. Сделал шаг назад. Но прежде чем уйти, бросил: — И не забывай, что я тоже умею играть. Лучше многих. Может, даже лучше тебя. Он исчез за стеклянной дверью, оставив Эсмеральду среди запаха мха, пара и старых книг. Она не пошевелилась. Только пальцы медленно сжались в кулак. Она осталась одна. В этом тёплом, живом пространстве, где слышен только шорох листвы. И вдруг осознала: Он видит. Не всё, но… больше, чем другие. Потому что находился всё детство в таких же условиях, как и я? Эсмеральда посмотрела на своё отражение в стекле. Оно дрожало от пара. Снаружи всё ещё шёл снег. Но где-то внутри — впервые… просыпалась весна.