Те, кого вычеркнули

Хогвартс. Внутренний двор. Вечер перед отъездом. Закат растёкся по башням Хогвартса медным светом. Воздух уже не весенний — горячий, насыщенный пыльцой. Ученики толпились в арках, на скамейках и ступенях — кто-то громко обсуждал оценки, кто-то прощался, кто-то смеялся слишком нарочно, будто пытался заглушить то, что не хотел чувствовать. Эсмеральда сидела на холодном карнизе, облокотившись на колени. В пальцах она крутила запечатанный пергамент — письмо, которое так и не отправила родителям. В её глазах — никакого торжества, хотя экзамены сданы. Она почти не слышала шагов, пока рядом кто-то не бросил фразу: — Смотри-ка. А я думал, ты уже давно свалила. Или прячешься от прощальных слюней Грейнджер? Драко. Стоял, как обычно, будто весь двор — его сцена. Рубашка небрежно расстёгнута у шеи, мантию он, по всей видимости, где-то потерял. Прищур, ленивый, но в голосе — острые иглы, как всегда. — Я просто жду момента, чтобы сбежать, когда никто не увидит, — парировала Эсми, даже не обернувшись. — Стильно. Трагично. В духе тебя, — фыркнул он. — Только плащ не забудь накинуть. Для полного образа мученицы, не понятой своим семейством. Она резко повернулась: — Да пошёл ты, Малфой. — Уже, — отрезал он, и всё-таки сел рядом. Нога на ногу. — А ты чего так нервно вцепилась в пергамент? Это ты сама себе письмо домой пишешь с подписью "пожалей меня"? Эсми зло выдохнула сквозь нос: — Это письмо родителям. Точнее — их попытка напомнить, что я у них всё ещё существую. Ответа не будет, можешь не напрягаться. — Ну… утешай себя тем, что у тебя хотя бы нет отца, который называет тебя "позором семьи" каждый раз, когда ты кашляешь не по графику, — бросил он мимоходом. Пауза. Он ловко подбросил травинку, глядя на небо. Будто ничего не сказал. Эсми повернулась к нему, тише: — Ты не хочешь домой, да? — О, как тонко. Грейнджер бы тобой гордилась, — ухмыльнулся он. — Но знаешь что? Я предпочёл бы остаться в этом замке с привидениями, слизнями и твоими истериками, чем сидеть всё лето за столом с матушкой, обсуждая перспективы моего "блестящего будущего". — Ага. Потому что с привидениями проще договориться, чем с семьёй? Он хмыкнул, не ответив. Из-за колонны послышался голос Забини: — Эй, Малфой, ты идёшь вообще? Мы уже чемоданы дотащили до повозки. Только тебя, принца, не хватает. — Без меня повозка перевернётся, я в этом уверен, — буркнул Драко, даже не взглянув. — Поторопись, а то опять напишут письмо твоему батюшке, что ты всё проспал, — с усмешкой добавил Тео Нотт и исчез за аркой. Драко проводил их взглядом и тихо сказал: — Просто бесит, что всё кончилось. И начинается лето. Опять эта цирковая пауза перед следующим актом. Эсми подняла голову, внимательно посмотрела на него. — Ты правда такой... хм, ранимый? Или просто притворяешься, чтобы удивить? Он повернулся к ней, прищурился и резко усмехнулся: — Поверь, Вейнгарт, если бы я и вправду открывался людям — ты была бы последней в списке. Ну, может, до Паркинсон. Она усмехнулась. А потом встала. Он тоже поднялся. Улыбка на лице — кривая, но не наигранная. Маска всё ещё была на месте, но взгляд — слишком долго задержался на ней. — Ну что, Вейнгарт, — сказал он. — До осени? Она встала, сжимая свиток. Плечи напряжены, но голос — твёрдый. — До осени, Малфой. Мир нас подождёт. — Не факт. Но мы всё равно вернёмся, — усмехнулся он. — У нас с тобой незаконченное дело. И не только по части ритуалов. Они не обнялись. Не коснулись друг друга. Просто смотрели. И ушли в разные стороны. Но оба знали: осенью они вернутся. --- Перрон Хогвартса. Перед отправлением поезда Толпа суетилась. Чемоданы гремели, совы кричали в клетках, друзья обнимались, преподаватели раздавали последние наставления. Всё напоминало финал спектакля: хлопоты, шум. Эсми шла вдоль платформы с чемоданом, по инерции, в своём темпе, пока не заметила знакомый силуэт — высокая фигура, тёмная мантия, волосы чуть растрёпаны от ветра. Седрик. Он стоял, перекинув рюкзак через плечо, болтая с кем-то из старшекурсников. Улыбка была его обычной — искренней, мягкой. Но она вдруг почувствовала, что ей хочется ещё раз его обнять. Хоть и прощались уже днём. — Седрик! — крикнула она. Он обернулся. Не успел среагировать — Эсми уже прыгнула ему на спину, как маленькая бомба, обхватив руками за плечи. — Чёрт, Вейнгарт! — он вздрогнул, но засмеялся, держась за её руки. — Ты чего творишь? — Ну… просто решила, что одного прощания мало! — весело откликнулась она, соскальзывая обратно на землю. Он повернулся, глядя на неё с лёгкой насмешкой. — Серьёзно? Второй акт? Ты что, драматург теперь? — Нет, просто… — она пожала плечами, — ты один из немногих, кого я правда буду скучать. Он замолчал на секунду. А потом — обнял её крепко, обеими руками. — Держись там, Эсми. Осенью обязательно пересечёмся. А может, и раньше. Кто знает. — Ты ведь напишешь мне, да? — Конечно, — улыбнулся он. — Хочешь — даже сову от бабушки пришлю. Она ворчит, но доставляет точно. Они посмеялись. Всё было почти идеально. Почти — потому что Седрик вдруг замер. Он взглянул через плечо Эсми — прямо в толпу. И увидел его. Драко Малфой. Стоял метрах в двадцати, руки в карманах, глаза — льдинки. Он не двигался, не моргал, не улыбался. Просто смотрел. В упор. На них. На его руки, лежащие на её талии. На её волосы, едва касающиеся подбородка Седрика. В этом взгляде не было ревности. Это было хуже. В нём была угроза. Неприкрытая. Молчаливая. Будто он одним этим взглядом говорил: Тебе здесь не место. Ты — чужой. Седрик непроизвольно отстранился. Медленно, аккуратно. Глаза всё ещё на Малфое. Эсми этого не заметила. Она смотрела вниз, поправляя воротник. — Ну, тогда… до встречи, — тихо сказал он. — Седрик? Всё в порядке? — нахмурилась она. Он отвёл взгляд, усмехнулся: — Да. Просто... по-моему, у тебя появился ещё один "друг". Или даже поклонник. С очень специфическим чувством юмора. Она резко подняла глаза. Обернулась. Драко всё ещё стоял в том же положении, не отводя взгляда. Но при этом, заметив её, еле заметно дёрнул уголком губ. Ни тени дружелюбия. Только вызов. Холодная игра, как всегда. — Пф, — фыркнула Эсми. — Это не поклонник. Это мой личный демон. В пакете с сарказмом и травмами. Седрик хмыкнул. — Ну, тогда держи его на коротком поводке, — сказал он напоследок. — У таких демонов зубы. Эсми не ответила. Только посмотрела на Драко, потом на Седрика — и прошептала: — Спасибо. За всё. И обняла его ещё раз, на последок. И ушла к поезду. Седрик смотрел ей вслед. А потом снова — в ту точку, где стоял Малфой. Но того уже не было. --- Особняк Вейнгартов. Поздний вечер. Эсми стояла на крыльце дома, в руках чемодан. Дом возвышался, как всегда: холодный, чёткий, величественный. Никто не вышел. Тишина. Только ветер. Она подошла к массивным дверям, надавила. Они открылись без скрипа — слуги знали своё дело. В холле горел только один светильник. Ни отца, ни матери. Только безликий эльф с сухим поклоном: — Добро пожаловать, мисс Вейнгарт. — Где родители? — Мистер Вейнгарт в кабинете. Миссис в лечебнице для омоложения. Прибудет на следующей неделе. — Понятно, — коротко бросила она. — Чемодан в мою комнату. И — не тревожить. Она поднялась по лестнице. Каждый шаг отдавался гулом. Никаких «как ты доехала», «скучали», «расскажи». Ни звука. В комнате — всё так, как она оставила. Идеально вычищено. Ни пылинки. Она сбросила мантию, плюхнулась на кровать. Несколько минут — просто лежала, смотря в потолок. Ничего не изменилось. --- Через пару часов. Камин. Эсми сидела, закутавшись в плед, с чашкой какао — скорее по инерции, чем по желанию. В руке — вырванный листок с записями Миры. Она снова посмотрела на ту страницу с символом. Провела пальцем. Шепнула: — Я вернусь. Я всё равно закончу это. Треск полена был её единственным ответом. Она перевела взгляд в окно. Полная луна. И где-то там, в темноте, была настоящая жизнь. --- Дни сливались в одинаковые утренние пробуждения в пустом доме. Отец весь день пропадал в делах, иногда обедал молча, не глядя на дочь. Мать не вернулась — “лечение продлили”. Из прислуги с ней говорил только эльф. Никаких разговоров. Никаких эмоций. Только книги, отчуждённость и тишина, давящая, как свинец. Она пыталась читать, списывать материалы по ритуалам, но всё казалось выжженным, бесполезным. На четвёртый день пришло письмо. От Гермионы. "Эсми, Не знаю, читаешь ли ты это… Я всё ещё злюсь. Но я не могу не писать. Помнишь, как ты сказала, что не уверена ни в чём? Я тоже. Просто мне не хватает тебя. Я надеюсь, ты в порядке. Мы с Гарри и Роном договорились летом просматривать старые дела об исчезновениях. Хочешь присоединиться — дай знать. Только, пожалуйста… не молчи." Ответное письмо Гермионе "Герми, Я не знаю, с чего начать. Наверное, с "прости". Я действительно… тупо всё сделала. Не потому что не доверяла вам, а потому что потеряла контроль. Я вцепилась в то, что первое попалось под руку — и сделала вид, что это нормально. А вы… вы не заслужили того, чтобы я отдалилась. Особенно ты. Когда я читала твоё письмо — я впервые за неделю почувствовала, что не одна. Спасибо тебе за это. Да, я хочу присоединиться к вам. Мне правда нужно что-то, кроме серых стен этого дома и тишины, которая лезет в голову. Если у вас есть работа — я в деле. Даже если это просто копаться в архивных бумажках. Я не уверена, что достойна быть вашей подругой, но я постараюсь это снова доказать. Напиши, куда и когда. Я появлюсь. Эсмеральда." --- На седьмой день — новое письмо. От Седрика. "Привет, бестия. Не знаю, как у тебя лето, но у меня — тоска. Без твоих шуток и угроз как-то слишком спокойно. Я скучаю по тем вечерам в библиотеке, хоть и делал вид, что устал. А Малфой, кстати, выглядел так, будто хотел съесть меня, когда мы прощались. Ты это видела? Жутко. Надеюсь, ты не совсем зарылась в книги и оставила немного времени на отдых. Пиши, если что. Я рядом." Она улыбнулась, уставившись в окно. И быстро написала ответ на письмо. --- Летнее утро. Комната Эсми. Она устала пялиться в потолок. Лето, которое должно было стать передышкой, только сильнее душило. Снаружи щебетали птицы, солнце лениво растекалось по ковру, а внутри — ком в груди. В этом доме, где всё слишком тихо, ей нечего было делать. Ни дел, ни планов, ни желания. И тогда она просто взяла перо. Положила перед собой блокнот с кожаной обложкой, пустой. Новый. Глупый. «Что я вообще делаю?» — подумала Эсми, глядя на белую страницу. Писать дневник? Серьёзно? Она? Вейнгарт? Она усмехнулась. Но не закрыла. Скрип пера. "1 июля Я не знаю, зачем я это делаю. Честно. Наверное, просто не с кем поговорить. Я не верю в то, что бумага — надёжнее людей. Но сейчас у меня нет ни людей, ни надёжности. Я устала. По-настоящему. Не от дел, не от бессонных ночей, не от книг. От всего. От того, что нужно быть сильной. От того, что нужно держать лицо. Для них — я должна быть Вейнгарт. Чёткая. Эгоистичная. Богатая. Высокомерная. Недоступная. Я сама создала эту маску. И она работает. Все верят. И пусть так. Но зачем-то я её сняла. Для некоторых. Почему? Перед Драко... Наверное, больше всего я жалею именно об этом. Надо было остаться той самой холодной, непроницаемой, эгоисткой. А я — показала слабость. Пусть и немного. Но показала. Я очень жалею. И вот теперь — всё это. Эти чувства. Эти переживания. Это предательство Гермионы, молчание Гарри, вопросы Рона, и эта Мира... Мира… Как же мне её жаль. Маленькая, одинокая. Застрявшая между мирами. Она заслуживала лучшей судьбы. Её забыли. И, может, если я буду всё это писать… Мне станет лучше? Э.В." --- На следующее утро На прикроватной тумбе лежало письмо — с ровным, аккуратным почерком Гермионы. "Эсмеральда, Если ты хочешь — присоединяйся. Мы с Гарри и Роном начнём снова копать с завтрашнего дня. Встречаемся в Лестрейндж-холле, старом особняке, который пустует с войны. Там могут быть следы. Вход со стороны сада, в 15:00. Г. " Эсми долго смотрела на письмо. Её это уже не касалось. Они сами справятся. Но… День был пустой. Родители, как обычно, в делах. Мать приехала, даже не спросила, как Хогвартс. В доме гулко, скучно и липко. Слишком чисто. Слишком правильно. Слишком тихо. Она резко встала. Надела красивое, удобное платье. Заколола волосы. Перекинула через плечо кожаную сумку. На выходе с порога громко сказала: — Я поеду к друзьям. На пару дней. Мать даже не повернула головы от зеркала: — Ага. Только не шатайся где попало. Отец поднял бровь, но ничего не сказал. Эсми усмехнулась про себя. Всё как всегда. Она щёлкнула пальцами — и на дорогу выехала зачарованная карета. Чёрная, элегантная, без лошадей. Управлялась волшебным штурвалом, скрытым под капором. — Отвези в окрестности Хартфордшира. Старый особняк, лесной участок. — коротко кивнула она. Карета тронулась, подняв пыль. Эсми устроилась внутри, вытянув ноги. За окном пролетали поля, кроны деревьев, редкие деревни. Мысли путались. — Дура, — пробормотала она себе. — Никому это не нужно. И мне не нужно. Но ехала. Потому что было скучно. Потому что в этом было хоть что-то живое. Потому что, чёрт возьми… Мира всё ещё была где-то там. Карета мягко остановилась у старых ворот, заросших плющом. Лестрейндж-холл казался полупустым — глухие окна, облупившаяся штукатурка, высокие деревья шептали над крышей. Эсми вышла, сжала ремешок сумки и пошла вперёд, обходя особняк с южной стороны. Как и писала Гермиона — вход был через сад. Заросли лаванды, ступени, и тяжёлая деревянная дверь, чуть приоткрытая. Она толкнула её — и сразу услышала голоса. — ...да он просто не умеет держать палочку! — возмущённо воскликнул Рон. — Потому что она у тебя всё время в еде, — сухо парировала Гермиона. — А у тебя в книгах, — не отставал он. — Ну и что, зато я ею не машу, как кочергой! — Господи, как же я по вам скучала, — выдохнула Эсми вслух, и шагнула внутрь. Все трое замерли. — ЭСМИ?! — выкрикнули Гарри и Гермиона одновременно. — А ну иди сюда, ведьма! — рявкнул Рон с такой искренностью, что она даже не успела рассмеяться. Они подскочили к ней, и в следующее мгновение она уже была в чьих-то объятиях. Гермиона — первая. Крепко, по-настоящему. — Ты пришла, — прошептала она. — Я так боялась, что ты не придёшь. — Я сама думала, что не приду, — усмехнулась Эсми. — Но… я соскучилась. — Мы тоже, — сказал Гарри, подтягивая её в свою сторону. — Тебя не хватало. Без тебя всё было не то. — Ну, разве что стало немного тише, — фыркнул Рон, хлопая её по плечу. — Но, если честно… с тобой веселее. — А с вами — теплее, — пробормотала Эсми, и вдруг почувствовала, как что-то внутри — отпустило. Они стояли вчетвером почти как в старые времена. Смеялись, перекидывались шуточками, перебивали друг друга. Словно не прошло этих недель, обид, тревог и одиночества. Эсми решила начать расспрашивать.