Пока ти помнишь

Яркая вспышка — и тишина. Только гул в ушах и лёгкая дрожь в коленях. Кейт стояла посреди стерильной капсулы перемещения, всё ещё крепко сжимая в руках потёртую армейскую сумку. Вот и всё. Всё закончилось. Месяц — а казалось, будто вечность. Или другая жизнь. Она стояла, не в силах пошевелиться. Ей казалось, что если она вдохнёт слишком резко — то всё исчезнет. Что воспоминания рассыплются, как пепел в ладонях. В груди пусто. Как после прощания, которого не было. Воздух был другим. Холоднее. Без запаха дезинфектанта, без пота и металла формы. Без гари и сырости госпиталя. Всё это осталось в 1941 году. Белизна коридора базы S.H.I.E.L.D. ударила по глазам, будто ослепила. Она сделала шаг вперёд — пол был глухой, гладкий. Из капсулы раздался тихий шипящий звук — автоматическая очистка. — Мисс Лоуренс? — послышался голос. — Внимание, снимаем показания! Вокруг закружились фигуры в белых и тёмно-синих халатах. Врачи, учёные, техники. Кто-то проверял пульс, кто-то снимал показания с капсулы, кто-то делал фото её зрачков. Пара иголок — кровь на анализ, проба на вирусы. Всё чётко, молча, по протоколу. И только один голос прозвучал теплее остальных. — Кейт, — Том. Он стоял рядом, чуть сбоку, в чёрной рубашке и с повязкой с логотипом Щ.И.Т. на рукаве. Глаза напряжённые, но тёплые. — Ты в порядке? Кейт кивнула, но голос вышел не сразу: — Да… Похоже, да. — Ты была там почти месяц, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от приборной панели. — Связь поддерживалась только по визуальному каналу. В какой-то момент мы даже подумали, что сигнал потерян… Случился небольшой сбой. Он поднял на неё глаза и слабо улыбнулся:— Я так рад, что ты вернулась. Кейт всё ещё чувствовала слабость — это перемещение далось куда тяжелее, чем предыдущее. Мысли путались, всё казалось чуть размытым, будто она осталась наполовину в прошлом. И первое, что сорвалось с губ, было совсем не то, что она планировала сказать: — Спасибо, что присматривал за котом, — выдохнула она. Фраза прозвучала неожиданно буднично, почти не к месту. Но Том вдруг рассмеялся — мягко, с облегчением, и просто кивнул: — Та без проблем. Он скучал. Но, кажется, не так сильно, как я. — Он перевернул лабораторный стол, трижды украл мою курицу и вырубил свет на этаже. Так что да, у нас было весело. — Он смягчился, посмотрел ей в глаза. Кейт снова хотела что-то сказать, но тут в помещение вошёл человек в костюме. — Мисс Лоуренс, — прозвучало сдержанно. — Вас ждут в брифинг-комнате. Она кивнула, но не сдвинулась. Было ощущение, будто ток прошёл по позвоночнику. Том поймал её взгляд и шепнул: — Всё будет нормально. Я буду ждать в нашем кабинете. Кейт кивнула и, вдохнув, пошла за агентом. ***** Комната для брифингов Стекло, металл, минимализм. Всё вокруг казалось чересчур современным. Холодное освещение, звук вентиляции и приглушённые голоса за стенами. Комната была почти пустой. За длинным чёрным столом — двое. Тот самый седовласый мужчина с острыми скулами и взглядом, в котором читалось «нас ничем не удивишь». И женщина в тёмно - синем костюме, с планшетом. — Присаживайтесь, мисс Лоуренс, — сказала женщина. Кейт молча опустилась на стул. — Как прошла операция? — спросила женщина, открывая папку. — Без осложнений? — Всё в рамках допустимого, — коротко ответила Кейт. Мужчина на мгновение взглянул на неё, затем снова опустил взгляд в документы. Он ничего не сказал, лишь сделал пометку в планшете. — Хорошо, — сказала женщина. — Мы проанализируем ваш отчёт. На данный момент вы свободны. Кейт кивнула. Встала. Сердце билось странно глухо, будто внутри что-то сдерживалось. — Кейт, — тихо добавила женщина, уже не глядя на неё. — Вы хорошо справились. Она не ответила. Просто развернулась и вышла, чувствуя, как дверь кабинета тихо захлопнулась за её спиной. Кейт шла по коридору штаб-квартиры Щ.И.Т., возвращаясь на своё рабочее место. Каблуки мягко цокали по полу, но звук казался глухим, как под водой. Разговор в кабинете… был странным. Коротким. Без деталей. Без оценки. Без вопросов, на которые она готовилась месяц. Зачем тогда вообще вызывать? Кейт нахмурилась. Что-то было не так. Либо... готовилось нечто большее. Она машинально приложила пропуск к панели, дверь в лабораторный блок открылась. Внутри пахло антисептиком и кофе. Всё как всегда — и одновременно уже не так, как раньше. Кейт прошла тихо мимо коллег из соседних лабораторий . Она чувствовала, как внутри медленно заворачивается тревога — тугая спираль, готовая распрямиться в любой момент. Кейт наконец то зашла в кабинет. Всё выглядело так же, как она и оставила — серые панели, гул вентиляции, слабый запах кофе и антисептика. В их с Томом кабинете горел свет. Он сидел за рабочим столом, просматривая что-то на экране. Услышав шаги, обернулся. — О, ты уже? — Он встал. — Как всё прошло? Кейт бросила папку на стол и опустилась в кресло.— Быстро. Не могу понять для чего вызывали. Пара вопросов, ничего важного. Посмотрели на меня с видом "всё и так знаем", и отпустили. Том усмехнулся.— Классика. Похоже, отчёт им понравился. Значит, ты свободна? — Вроде бы. — Она устало потёрла виски. — Хочется выдохнуть, но не получается. Всё как-то… неправильно. — Ну, ты не обязана выдыхать сразу. — Он помолчал, потом спросил мягко:— Там, в прошлом… что-то произошло, да? Кейт взглянула на него, но быстро отвела глаза.— Нет, ничего такого не произошло, все было нормально. Миссия выполнена — вот и всё. Том не стал настаивать.— Ладно. Тогда собирайся. Я с утра кое-что для тебя подготовил. Она с удивлением подняла бровь.— Что? Он кивнул в сторону выхода:— Вафелька уже дома. Я завёз его утром, чтобы он тебя ждал. Знал, что ты сегодня возвращаешься. Кейт на миг замерла, потом улыбнулась.— Ты… серьёзно? — Абсолютно. Он вроде бы не в обиде, что ты уехала без него. Кейт встала и взяла свою сумку.— Спасибо, Том. Правда. Ты лучший. — Только не говори рыжику, а то приревнует, — подмигнул он. Она вышла, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой. Но где-то впереди, в тишине квартиры, её ждал пушистый комок с зелёными глазами. И это давало хотя бы маленькое ощущение дома. **** Вечером после миссии наконец то Кейт вернулась домой. Дверь квартиры закрылась за ней с глухим щелчком. В прихожей было темно, лишь слабо мигал индикатор на кофемашине. — Вафелька? — тихо позвала Кейт, сбрасывая туфли. Из-за дивана лениво вынырнул клубок рыжего меха. Кот потянулся, зевнул, недовольно фыркнул, а потом гордо подошёл и потёрся о её ногу. — Привет, вредина, — прошептала Кейт, приседая. Она прижала его к груди, вдыхая тёплый знакомый запах. — Я дома. На кухне она включила свет, достала корм, наполнила миску и налила свежей воды. Вафелька, будто всем своим видом показывая снисхождение, позволил себя обслужить. Кейт выпила воды и вернулась в гостиную. Скинула куртку, небрежно бросила её на спинку кресла и опустилась на диван. Телевизор молчал, в квартире стояла тишина, нарушаемая только громкими тиканьями настенных часов. Она взяла пульт, но передумала, положила обратно. Не хотелось шума. Не хотелось притворства. Поднявшись, она подошла к комоду. На верхней полке — папка, аккуратно подписанная и закрытая на клипсу. Кейт открыла её, достала фотографию. Чёрно-белый снимок. Немного размытый. Джеймс Барнс — в военной форме, с небрежной усмешкой, взгляд чуть в сторону, будто кто-то окликнул его в момент съёмки. Он казался живым. Таким настоящим. Кейт вернулась на диван с фотографией и опустила взгляд на лицо Джеймса. Кот запрыгнула рядом, свернулся клубочком, тихо замурлыкал, будто чувствуя, что её сердце сегодня особенно тяжёлое. **** Прошло три дня. Кейт сидела в комнате отдыха, подогнув ноги под себя. В руках — чашка с остывшим кофе. На лице — усталость, которую не спрячешь. Взгляд рассеянный, где-то между прошлым и настоящим. Том вошёл, остановился в дверях. Несколько секунд смотрел, прежде чем подойти ближе и опуститься рядом. — Ну, и что случилось? — спросил он негромко.— Ты выглядишь… не как человек, который просто вернулся из командировки. — Просто устала. Смена эпох — не прогулка в парке, — попыталась она улыбнуться, но губы дрогнули. Том потёр затылок, взглянул на неё с тревогой — и вдруг тихо, почти по-дружески усмехнулся: — Ты ж говорила, скучала по кофе… А теперь сидишь, как будто даже он не радует. Это уже серьёзно. Кейт не ответила сразу. Взгляд её был устремлён в пустоту, а пальцы всё ещё слабо сжимали тёплую чашку. Пар поднимался вверх, исчезая, как всё, что она только что оставила. — Всё в порядке, — наконец выдохнула она. — Просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Это… нормально. — Кейт… — Он чуть подался вперёд, собираясь сказать что-то ещё. Она подняла глаза и улыбнулась — ровно, спокойно.— Правда. Всё хорошо, Том. Спасибо.Он задержался ещё на секунду, взглядом будто проверяя, врёт она или нет.— Ладно. Если захочешь поговорить — я рядом, — тихо сказал он и встал.— Я знаю. Он ушёл, оставив за собой лёгкий запах кофе и озона от лабораторных приборов. Кейт снова осталась одна — со своим кофе, со своими мыслями. Так проходили её вечера. Так шли недели.День сменял день. Работа в лаборатории, протоколы, отчёты, тесты. Разговоры с Томом — короткие, осторожные. Иногда они вместе обедали в кафетерии. — Ты вообще дома бываешь? — спросил он однажды, склонившись над подносом с макаронами.— Бываю. Мой кот следит за этим. Если не появляюсь больше суток — устраивает террор. — Всё ещё пакостит?— Он теперь специалист по уничтожению мелких пробирок. Однажды опрокинул контейнер с образцами которые я принесла домой. — Кейт вздохнула. — Хорошо, что дубликаты были в хранилище. Том усмехнулся.— Значит, герой дня снова рыжий саботажник. Кейт еле заметно улыбнулась:— Он просто пытается вернуть меня в реальность. Напоминает, что жизнь продолжается. Иногда, вечерами она возвращалась в пустую квартиру. — Я дома, — говорила вслух, даже если знала, что никто не ответит.Рыжий комок уже ждал на подоконнике или лежал на диване, зевая и фыркая. — Ну привет, бандит, — шептала Кейт, снимая пальто. — Какой урон сегодня? Кот, не моргнув, шёл на кухню и требовал ужин. А потом — тишина.Чайник. Фото на комоде. Тот самый снимок, немного стёртый, чуть смазанный.Барнс смотрел с него в сторону, будто что-то услышал… или кого-то ждал. Кейт садилась на диван, держала фото в руках, молчала. Иногда шептала:— Ты бы всё равно не поверил. Кот устраивался рядом и начинал урчать, не зная, кого она зовёт в тишине. Однажды поздним вечером, когда она, как обычно, сидела с книгой и чашкой чая, её телефон тихо завибрировал. На экране — короткое уведомление: "Вас ждут завтра в 8:00. Этаж 56. Статус: засекречено."Никаких деталей. Только подпись: Щ.И.Т. Кейт застыла. Экран телефона светился тускло, отражаясь в её зрачках.Сердце сжалось, будто узел внутри затянули туже. Она положила книгу на стол, даже не отметив страницу. Сделала глоток чая — он уже остыл.Тишина в квартире вдруг стала плотной, давящей. Даже Вафелька, дремавший в кресле, приподнял голову, будто почувствовал перемену в её настроении. Кейт встала, медленно прошла к окну. За стеклом мерцали огни ночного города — далёкие, чужие.Ночью она долго не могла уснуть. Лежала с открытыми глазами, вглядываясь в темноту потолка. Внутри уже всё знало —это снова о нём. О Барнсе. Прошло всего два месяца. Она едва успела убедить себя, что справится, что оставила его в прошлом. Но прошлое снова стучало в дверь. И на этот раз — не просилось,а приказывало. **** Утро. Как и два месяца назад, Кейт стояла перед дверью на 56-й этаж. Холодный металлический блеск, два охранника по бокам. Один сканировал её сетчатку глаза — щелчок, дверь медленно отворилась. В просторном кабинете — тишина. За столом на этот раз сидела одна женщина, с гладко зачёсанными тёмными волосами и в идеальном тёмно - синем костюме. Перед ней лежала папка с голографической гравировкой “Кэтрин Роуз Лоуренс” — Присаживайтесь, мисс Лоуренс. У нас чрезвычайная ситуация. Кейт села. Кожа кресла тихо скрипнула, женщина открыла папку и сделала пометку в документе. — Мы получили обновлённые данные из временного сектора. Во время передачи данных произошла подменена. Преднамеренно. У ГИДРЫ есть свои люди — везде. Теперь и вы, и все, кто связан с операцией, под двойной угрозой. Кейт затаила дыхание. — Команда, которую мы направили в Австрию в октябре 1943-го, не успела предотвратить один критически важный момент. Джеймс Барнс — попал в плен. Его вместе с другими солдатами захватила ГИДРА. Они оказались в секретной лаборатории в Альпах. Женщина сдвинула папку вперёд, показав чёрно-белую фотографию: туннель, закованные в цепи солдаты, надпись на заднем плане — СТАНЦИЯ КАЛЬТЕНБАХ. — Мы подтвердили, что Арним Зола использовал Барнса в качестве подопытного. Он был слишком слаб, и потому идеален для эксперимента. Ему ввели сыворотку — копию оригинала проекта доктора Эрскина, созданную Золой. Эту же, нестабильную версию, позже ГИДРА будет использовать повторно. Многие погибли от неё сразу. Барнс выжил. — Значит... это уже случилось, — выдохнула Кейт. — Да. К сожалению, точку невозврата мы пройти не смогли. Но мы можем уменьшить последствия. Женщина достала ещё один документ и сдвинула его к Кейт. — Ваше новое прикрытие — медицинская сестра в мобильной группе, прикреплённой к новосозданной команде Капитана Роджерса. После освобождения пленных он собрал отряд, который позже назовут «Воюющими Коммандос». Именно туда вы и отправитесь. — Госпиталь... поле... — Кейт машинально перечитала маршрутную карту на листе. — А Барнс? — Сейчас он восстанавливается. Физически и психологически стабилен. У нас есть шанс вмешаться. Женщина опустила голос. — Мы хотим, чтобы вы начали вводить ему экспериментальную сыворотку. Незаметно. Под видом витаминов или препаратов для восстановления. Кейт напряглась: — Та самая? Разработка… Дювалье?— Да. Жак Дювалье. Француз, бывший учёный Щ.И.Т.а. Он работал по следам проекта Эрскина, пытался воспроизвести оригинал через обратную инженериию. И создать нейтрализатор действия сыроватки. До конца не успел — был убит… в 1980 году. Убил его сам Барнс. Уже как Зимний Солдат. — Я помню. Я читала его досье. — прошептала Кейт. — Его материалы частично сохранились. Наши учёные внесли корректировки. Но препарат всё ещё нестабилен и экспериментален. Его нельзя ввести сразу — только курсами, небольшими дозами. Она сделала паузу и взглянула прямо в глаза Кейт. — Эта сыворотка не отменит того, что с ним случится. Мы не можем изменить судьбу. Но мы можем повлиять на неё. Этот препарат способен ослабить воздействие контроля над разумом. Поможет сохранить фрагменты личности, упростить восстановление воспоминаний. Это крошечная щель в двери, которую ГИДРА захлопнет. Но если повезёт — он вспомнит. Не всё, но главное. Кто он. В кабинете повисла тишина. Только тихо щёлкнул выключатель лампы. Кейт медленно кивнула. — Когда отправление? — Через трое суток. Вам нужно будет вернуться в 1943 год. Лондон. База союзников. Там вас встретит наш агент. Все инструкции будут в устройстве, которое вы получите позже. Операция проходит под грифом высшей секретности. Агент закрыла папку. Металлический щелчок замка. Кейт всё ещё сидела неподвижно, сжав руки в коленях. Женщина внимательно посмотрела на неё, чуть смягчила тон: — Я понимаю, как это звучит. Там сейчас ад. Осень 1943-го — один из самых тяжёлых периодов войны. Лондон под постоянными бомбёжками. Европа захлёбывается в крови. Но именно в это время рождаются герои. И вы — одна из них. Будьте осторожны. Кейт кивнула. Слабый жест, почти машинальный, но в глазах появилось что-то твёрдое. Её сердце било тревогу, но решение уже зрело. ***** Два дня спустя, в воскресенье, Кейт, в тёплом пальто и с шарфом на шее, шагала по каменным ступеням Смитсоновского института в Вашингтоне. Там была экспозиция, посвященная Капитану Америке, а также его щиту. Высокие арки, стеклянные стены. Где-то вдалеке звучала запись голоса Стива Роджерса:"Я не ищу драки, но не могу просто стоять в стороне, когда кто-то поступает подло." Она проходила мимо витрин — старые каски, выцветшие письма, оружие времён Второй мировой. Становилось не по себе. Все эти предметы будто впитывали боль своих владельцев. Зал, посвящённый Капитану Америке, был особенно величественным. Под потолком развевался звёздно-полосатый флаг, а под ним — стеклянные стенды.Слева — подиум с первым костюмом Стива, рядом — круглый щит, изрядно потёртый. Витрина с фотографиями: момент, когда он спас пленных из лагеря ГИДРЫ, формирование команды Коммандос, встречи с Пегги Картер. И вот — отдельный стенд. Надпись: "Сержант Джеймс Бьюкенен Барнс. 107-й полк. Герой операции по уничтожению объекта 'Золла'." Кейт застыла. Её взгляд уткнулся в чёрно-белую фотографию — молодой мужчина с лёгкой улыбкой, небрежно взъерошенными волосами и прищуром. Форменная куртка. Под изображением — текст: "Барнс, известный как 'Бакки', был одним из ближайших друзей капитана Роджерса и сражался бок о бок с ним в составе Воюющих Коммандос. Он прошёл немецкий плен, был подопытным в руках ГИДРЫ, но выжил и вернулся в строй. Погиб при выполнении операции в 1945 году в Альпах. Его тело не было найдено." Глаза Кейт запеклись. «Погиб». Она уже знала, что это не так. Он не погиб. Его забрали. Забрали, чтобы потом превратить в тень, в машину. В Зимнего Солдата. Она медленно опустилась на скамейку перед витриной. Люди проходили мимо, но она не замечала никого. Смотрела на фотографию. Он казался таким живым. Таким… нормальным. Не героем. Не оружием. Просто парнем, у которого должна была быть обычная жизнь.Может, с девушкой, квартирой где-то в Бруклине. Может, с утренним кофе и газетой. Может, с тихими выходными. И ГИДРА отняла у него это всё. Кейт стиснула кулаки. Она не знала, чем всё закончится. Не знала, насколько сыворотка поможет. Возможно, он даже не вспомнит её. Но она знала одно: она обязана попытаться. Вернуться не только ради приказа — но и ради справедливости. Ради него. Звук шагов по залу, голос экскурсовода, лёгкий детский смех — всё это звучало глухо, как под водой.Кейт встала. Последний раз взглянула на его лицо. И прошептала: — Я вернусь. Обещаю...