Тень и свет на Тисовой улице

Тисовая улица спала. В доме номер четыре погас последний свет – тетя Петунья наконец-то прекратила мыть посуду. Гарри Поттер прижался лбом к прохладной стенке своего шкафа, пытаясь унять пульсирующую боль в висках. Сегодня Дадли с друзьями снова использовали его в качестве живой мишени для своих новых рогаток. И потом его заперли в шкафу. Внезапно – стук. Не в дверь. Не в окно. В стену. Три коротких. Три длинных. Три коротких. SOS. Гарри замер, не веря своим ушам. Кто мог... – Эй, мальчик из шкафа, – донесся шепот сквозь доски. – Ты там не сдох случайно? Голос принадлежал девочке. Грубоватый, с хрипотцой, но однозначно детский. Гарри прильнул глазом к щели. В лунном свете он разглядел лицо – бледное, с веснушками, обрамленное беспорядочными рыжими прядями. Зеленые глаза, почти как у него самого, только ярче. И синяк под правым глазом, свежий, фиолетово-желтый. – Я... я живой, – прошептал он в ответ. Девочка фыркнула. – Ну и ладно. Зато бутерброды не зря приготовила. Она просунула в щель между дверцами шкафа сверток в вощеной бумаге. Гарри почувствовал запах ветчины и свежего хлеба. Его желудок предательски заурчал. – Почему ты... – Потому что видела, как тебя сегодня гоняли эти ублюдки, – резко сказала она. – И потому что знаю, каково это – быть вечно голодным. Меня зовут Эмма. Гарри сжал сверток в руках. – Я... Гарри. – Знаю, – она ухмыльнулась. – Твоя тетя орет так, что слышно аж до следующего квартала. "ГАРРИ ПОТТЕР, ПОДОЙДИ СЮДА!" Она передразнила Петунью так точно, что Гарри неожиданно рассмеялся. Первый раз за... он даже не помнил, когда смеялся в последний раз. Эмма вдруг нахмурилась. – Тсс! – резко дернула она головой в сторону окна и уставилась на свой дом. – Он проснулся. Гарри даже не успел спросить, кто "он", как рыжая девочка растворилась в темноте, оставив его с бутербродами и миллионом вопросов. *** На следующее утро, пока Дурсли завтракали, Гарри прокрался в сад. Он уже неделю заметил дыру в заборе – достаточно большую, чтобы пролезть ребенку, но незаметную для взрослых. Эмма сидела под старым дубом, читая потрепанную книгу в черном переплете. Увидев Гарри, она не удивилась. – Думала, ты не придешь, – сказала она, не отрываясь от чтения. – Будешь? Она швырнула ему яблоко. Гарри поймал его на лету. – Ты... откуда ты узнала, что я в шкафу? – спросил он. Эмма наконец подняла на него глаза. В солнечном свете ее зрачки казались неестественно узкими, почти кошачьими. – Я вижу сквозь стены, – серьезно сказала она. Гарри замер. – Правда? – Нет, дурак, – она рассмеялась. – Твой двоюродный брат вчера орал на весь район, что запрет тебя в шкафу без ужина. Они сидели молча несколько минут. Гарри ковырял кору дерева ногтем, украдкой поглядывая на Эмму. Она казалась... другой. Не такой, как все дети, которых он видел в школе. – Я не спросил, – внезапно сказал Гарри, – откуда у тебя синяк? Гарри покраснел. – Я... не хотел быть нескромным. – Он, – Эмма кивнула в сторону своего дома, где в окне второго этажа мелькнула тень, – считает, что я слишком много задаю вопросов. Она говорила о своем отце. Или о том, кого Гарри принял за ее отца. – А твоя мама? – осторожно спросил Гарри. Эмма резко встала. – У меня нет мамы. Иди, твой дядя опять орет. Гарри даже не успел услышать криков Вернона – он просто поверил Эмме на слово. *** Ночью Гарри проснулся от странного света за окном. В доме напротив, в комнате Эммы, горел красноватый огонек – не электрический, а какой-то дрожащий, неровный. Он прижался лицом к стеклу. Эмма стояла посреди комнаты, окруженная... тенями. Нет, это были не просто тени от мебели. Они двигались самостоятельно, тянулись к ней, обвивая ее руки, как дым. А потом она повернула голову и посмотрела прямо на него. Гарри отпрянул. Когда он снова осмелился взглянуть в окно, свет погас, а Эмма исчезла. *** Утром тетя Петунья схватила его за ухо так сильно, что Гарри вскрикнул от боли. – Ты общался с этой девочкой?! – прошипела она, ее лицо было белым от ярости. – Я... – Заткнись! – Петунья тряслась. – Если ты еще раз подойдешь к той... к той дряной твари с фамилией Рид, я сама запру тебя в шкафу на неделю! Гарри не понимал, откуда она узнала, но кивнул. Весь день он чувствовал на себе тяжелый взгляд тети. А когда наступила ночь, он прокрался к забору. Дом Эммы был темным и тихим. Слишком тихим. На подоконнике ее комнаты лежал кусок черного камня с трещиной посередине. Гарри поднял его – камень был теплым, почти живым. А потом он услышал шаги за спиной. – Где Эмили Рид? – спросил хриплый голос. Гарри обернулся. На него смотрел незнакомец в серебряной маске.