Тень и свет на Тисовой улице

Хагрид вёл их через пустой Большой зал, и шаги гулко отдавались от каменного пола. Гарри задирал голову, пока шея не заболела — сводчатый потолок терялся где-то в темноте, а парящие свечи уже погасили, оставив только звёздный свет, льющийся из зачарованного потолка. — Красиво, да? — прогудел Хагрид, заметив его взгляд. — Самые лучшие маги Европы завидуют нашему потолку. А вы ещё Большой зал во время пира не видели! Тысячи свечей, золотые тарелки, призраки летают... — Призраки? — переспросила Эмма. Голос у неё был усталый, но в нём проскользнуло любопытство. — А то! В Хогвартсе их полно. Почти у каждой факультетской гостиной свой призрак есть. Ты, Эмма, на Слизерин не смотри, что про них говорят — там Кровавый барон, он славный малый. А на Гриффиндор... — Профессор Дамблдор! — вдруг воскликнул Хагрид и замахал рукой куда-то вверх. Гарри и Эмма подняли головы. На мраморной лестнице, освещённый единственным факелом, стоял пожилой волшебник с длинной серебряной бородой и в странной ночной пижаме — длинной, полосатой, с колпаком на голове, который смешно свисал набок. Очки-половинки блестели в свете огня. — Добрый вечер, Хагрид, — голос у старика был мягкий, но в нём чувствовалась сила. Он неторопливо спустился по ступеням и остановился перед ними. Гарри почувствовал, как Эмма рядом с ним напряглась. — А это, должно быть, наши юные гости, — волшебник посмотрел на них поверх очков, и в его голубых глазах заплясали смешинки. — Гарри Поттер и Эмили Рид. Я очень рад наконец познакомиться с вами лично. Меня зовут Альбус Дамблдор, я директор этой школы. Он протянул руку — сначала Гарри, потом Эмме. Рукопожатие у него было тёплое и уверенное. — Здравствуйте, сэр, — сказал Гарри, чувствуя себя немного неловко оттого, что на них смотрит сам директор. Эмма кивнула, но ничего не сказала. — Я услышал шаги и решил составить вам компанию, — продолжил Дамблдор, поправляя свой забавный колпак. — Прогуляюсь с вами до гостевых комнат, если не возражаете. — Конечно, сэр, — Хагрид расплылся в улыбке. Они двинулись вверх по лестнице, и тут Гарри заметил, что из тени у стены отделилась ещё одна фигура. Высокий, худой мужчина в чёрной мантии, с чёрными сальными волосами и таким выражением лица, будто только что съел что-то очень кислое. Он двигался бесшумно, как привидение. — А это, — обернулся Дамблдор, — профессор Северус Снейп. Наш декан факультета Слизерин и преподаватель зельеварения. Он любезно согласился сопровождать нас. Снейп скользнул взглядом по Гарри — холодно, оценивающе, задержался на шраме — потом перевёл глаза на Эмму. И вдруг в его чёрных глазах мелькнуло что-то странное. Быстрое, неуловимое. Похожее на узнавание. — Мисс Рид, — кивнул он. Голос у него оказался тихий, но от него почему-то захотелось поёжиться. — Профессор Снейп, — ответила Эмма, стараясь говорить вежливо, но Гарри почувствовал, как она инстинктивно придвинулась ближе к нему. — Северус, будьте так добры, посмотрите, все ли готово в гостевых комнатах, — мягко попросил Дамблдор. Снейп кивнул и бесшумно растворился в темноте коридора. Они продолжили подъём. Дамблдор шёл впереди, слегка покачивая колпаком, и рассказывал: — Значит, вы пробудете у нас до начала учебного года. Надеюсь, вам понравится. Хогвартс летом совсем не такой, как в учебное время. Тишина, покой, можно гулять по территории без опаски наткнуться на толпу первокурсников. — Мы... мы правда можем тут жить? — недоверчиво спросил Гарри. — До сентября? — Конечно, — Дамблдор обернулся и улыбнулся. — Я уже распорядился подготовить для вас комнаты в гостевой башне. Там обычно останавливаются родители учеников или почётные гости. Думаю, вам будет удобно. — А как же письма? — вдруг спросила Эмма. — Нам же должны прийти письма из Хогвартса. Со списком книг и всем таким. — Придут, — Дамблдор подмигнул. — Тридцатого августа, как положено. Совы всегда находят адресатов, даже если те временно сменили место жительства. Так что не волнуйтесь. Они поднялись на седьмой этаж, прошли мимо огромного гобелена с танцующими троллями и остановились перед массивной дубовой дверью. Снейп уже стоял там, бесстрастный, как каменное изваяние. — Всё готово, директор, — доложил он. — Благодарю, Северус. Дамблдор толкнул дверь Внутри оказалась небольшая гостиная с камином, два кресла, диванчик и две двери напротив друг друга. В камине весело потрескивал огонь, хотя на улице стоял июль. — Гарри, твоя комната налево, — указал Дамблдор. — Эмма — направо. Между вами общая гостиная. Если что-то понадобится — портрет рыцаря за дверью умеет кричать, его услышат домовики. — Домовики? — переспросил Гарри. — Домашние эльфы, — пояснил Хагрид. — Работают на кухне, прибираются, постели стирают. Вы их редко увидите, они стеснительные. Гарри попытался представить себе эльфов, которые стирают постели, но в голову лезли только картинки из сказок, которые тётя Петунья иногда читала Дадли — маленькие человечки в колпачках. — Отдыхайте, — сказал Дамблдор. — Завтра у вас будет насыщенный день. Хагрид покажет вам Хогвартс, а послезавтра, если будете себя хорошо чувствовать, съездите в Лондон за покупками. Он направился к двери, но на пороге остановился и посмотрел на них — сначала на Гарри, потом на Эмму. Взгляд у него был долгий, изучающий, но мягкий. — Знаете, дети, — сказал он тихо, — этот замок видел много удивительных людей. Героев и злодеев, гениев и безумцев. Но такие, как вы, здесь ещё не жили. Постарайтесь, чтобы это пошло на пользу. И вышел. Снейп задержался на секунду, ещё раз посмотрел на Эмму, перевёл взгляд на Гарри и молча растворился в коридоре. Хагрид потоптался на пороге: — Ну, я пойду тоже. Вы если чего — кричите. Я живу рядом с Запретным лесом, в хижине. Там недалеко, по территории пройти. Он улыбнулся им на прощание и закрыл дверь. Гарри и Эмма остались одни. — Ну и денёк, — выдохнул Гарри и плюхнулся в кресло. Оно оказалось настолько мягким, что его чуть не засосало внутрь. — Ага, — Эмма села на диван, подобрав ноги. — Я думала, мне всё это снится. Великан, замок, директор в пижаме... — Снейп ещё этот, — добавил Гарри. — Жуткий тип. Как увидел тебя — аж перекосился. — От меня всех будет перекашивать, — Эмма пожала плечами, но в голосе проскользнула горечь. — Дочка темного врага , и вроде все его называли Тот-Кто-Бьет-Из-Тени. Ещё бы. Гарри хотел спросить, откуда она знает это прозвище, но вдруг почувствовал толчок в груди. Тёплый, быстрый, как сердечный ритм. Эмма дёрнулась и уставилась на него. — Ты это чувствуешь? — спросила она шёпотом. — Да. Что это? — Связь. Камень... он нас связал. Я думала, это только когда камень был целым, но нет. Теперь мы... ну, связаны. Гарри прислушался к себе. Странное ощущение — будто внутри появился второй пульс, слабый, но отчётливый. И этот пульс вёл от него к Эмме. — А что ты сейчас чувствуешь? — спросил он. Эмма закрыла глаза, помолчала. — Ты устал. Очень. И голодный немного. И ещё... тебе грустно. Но ты не показываешь. Гарри сглотнул. Она угадала. Всё угадала. — А ты? — спросил он. — А я... — она задумалась. — Я боюсь. И злюсь. Но рядом с тобой — чуть меньше. Они сидели молча несколько минут, привыкая к этому новому ощущению — присутствию друг друга на расстоянии. — Ладно, — Эмма встала. — Надо спать. Завтра Хогвартс смотреть, а послезавтра — Лондон. — Спокойной ночи, — сказал Гарри. — Ага. Она скрылась за своей дверью, и Гарри услышал, как щёлкнул замок. Он посидел ещё немного, глядя на огонь в камине, потом встал и зашёл в свою комнату. Кровать оказалась огромной, с балдахином и целой горой подушек. Гарри лёг, уставился в потолок и вдруг понял, что засыпает. Впервые за много лет — спокойно, без страха, без ожидания, что тётя Петунья ворвётся с криком. Он закрыл глаза и провалился в сон. --- Утром их разбудил грохот. — Встаём! — Хагрид колотил в дверь кулаком размером с небольшую тыкву. — Солнце уже высоко! Гарри выполз из комнаты, щурясь. Эмма появилась из своей двери одновременно с ним — растрёпанная, с сонными глазами, но уже с привычным настороженным выражением лица. — Доброе утро, — буркнула она. — Ага. Хагрид оглядел их с ног до головы и остался доволен. — Ну, пошли завтракать. Покажу вам Большой зал днём. Завтрак в пустом Большом зале оказался странным и немного пугающим. Длинные столы, за которыми должно сидеть сотни учеников, стояли пустые. Только на преподавательском столе кто-то накрыл на троих. — Дамблдор завтракает у себя, — пояснил Хагрид, усаживаясь. — А Снейп... ну, этот вечно в подземельях сидит. Так что мы сами. Он навалил себе гору яичницы, тостов и сосисок и принялся жевать с таким аппетитом, что Гарри засмотрелся. — А расскажите про мою маму, — вдруг сказала Эмма, глядя в тарелку. — Вы её знали? Хагрид поперхнулся, закашлялся, стукнул себя кулаком в грудь и отложил вилку. — Знал, девочка, — сказал он тихо. — Мало, но знал. Хорошая была ведьма. Смелая. Добрая. Она... она от очень опасного человека тебя прятала. Когда ты родилась, он уже охотился за вами. — За мной? — Эмма подняла глаза. — За твоей силой, — Хагрид понизил голос, хотя в зале никого не было. — Твоя мама владела теневой магией. Редкая штука, опасная. А когда ты родилась, сила перешла к тебе. Но она её запечатала. В камне. Чтобы ты выросла и сама решила, что с этим делать. — А тот человек... — Эмма сжала вилку так, что костяшки побелели. — Мой отец? Хагрид помрачнел. Он долго молчал, потом кивнул. — Твой отец — Лорд Мортимер Вейн. В Министерстве его зовут Тот-Кто-Бьёт-Из-Тени. Он... он не такой, как Воландеморт. Тот открыто воюет, убивает, террор наводит. А Мортимер Вейн работает из тени. Его никто не видит, но все чувствуют. Как холодок по спине. Он убил твою маму не в открытом бою — он подкрался, когда она не ждала. Потому что она отказалась отдать тебя. Эмма молчала. Гарри смотрел на неё и чувствовал, как внутри у неё всё кипит — толчки в груди становились сильнее. — Он хочет забрать мою силу, — сказала Эмма. — Да? — Да, — Хагрид вздохнул. — Ему нужен обряд. Если он его проведёт, он станет сильнее любого мага в мире. Даже Воландеморт будет ему в подмётки не годиться. А Воландеморт... он хочет убить Гарри. Потому что Гарри — тот, кто выжил. Они договорились. Два тёмных лорда, два правителя. Один берёт власть через страх, другой — через тени. — И они дружат, — прошептал Гарри. — Не дружат, — Хагрид покачал головой. — Сотрудничают. Им выгодно друг друга прикрывать. Но если Мортимер Вейн получит силу Эммы... тогда они вообще непобедимы станут. Тишина повисла в зале. — Мы не дадим, — вдруг сказал Гарри. Громко, твёрдо. — Мы не дадим ему ничего. Хагрид посмотрел на него с удивлением, потом перевёл взгляд на Эмму. — Держитесь вместе, дети, — сказал он. — Только вместе вы можете что-то сделать. Твоя мама, Эмма, верила в это. Она говорила: «Свет и тень должны быть рядом, иначе мир рухнет». Я не знаю, что она имела в виду, но, наверное, она знала. — А где сейчас мой отец? — спросила Эмма. — Никто не знает, — Хагрид развёл руками. — Он всегда там, где его не ждут. Но ясно одно: он не отстанет. Никогда. Завтрак закончился в тяжёлом молчании. Хагрид водил их по замку, показывал лестницы, которые меняли направление, классы, портреты, которые перешёптывались, и даже заглянул в библиотеку — огромную, с тысячами книг, где пахло старым пергаментом и тайнами. Но Эмма почти не смотрела по сторонам. Она шла, сжавшись, и Гарри чувствовал каждую её эмоцию — боль, злость, страх, и ещё что-то... твёрдое, стальное. Решимость. Вечером, когда Хагрид ушёл, они сидели в гостиной и молчали. — Гарри, — сказала вдруг Эмма. — Ага? — Ты правда не бросишь меня? — Правда. — Даже если мой отец — чудовище? — А мой отец, — Гарри посмотрел на неё, — погиб от рук другого чудовища. Мы в одной лодке, Эмма. Она кивнула, и впервые за весь день её лицо чуть расслабилось. — Спокойной ночи. — Спокойной. Они разошлись по комнатам, и Гарри долго лежал в темноте, слушая тишину замка и чувствуя слабый пульс Эммы где-то в груди. Рядом. Всегда рядом. --- Конец пятой главы.