Руки, что тянут карты

Они сидели у стены старой церкви, на каменной кромке, где утром скапливалась роса. Ветер шевелил листья паслёна, что рос вдоль тропинки — Азур сам его посадил. Он говорил, что паслён отгоняет мрак. Ту Тайм лишь усмехался: — Мрак не в земле. Он в нас. Азур в ответ толкал его плечом. — А может, и наоборот. Может, он под ногами, а мы просто слишком босые. Ту Тайм прикрыл глаза. В его волосах запуталась пыльца. Он был в своей чёрной накидке — даже тогда, когда они не служили Спавну. Даже тогда, когда были просто они. Он держал на коленях два кинжала — обнажённых, отполированных. Один был старше другого. На лезвии второго блестела выгравированная буква «А». — Это... твоё? — осторожно спросил Азур. — Нет. Это твоё. Если когда-нибудь потеряешь себя — этот кинжал напомнит тебе, кто ты есть. — Остриём в грудь? — Нет. Рукояткой в ладонь. Азур посмотрел на него. В глазах Ту Тайма отражался ранний свет — ещё не рассвет, но уже и не ночь. Эти глаза были полны огня. Веры. Чего-то слишком сильного, чтобы жить спокойно. — Почему ты такой? — прошептал Азур. — Какой? — Будто ты знаешь, чем всё закончится. Ту Тайм не ответил сразу. Он поднялся, глядя на церковь. Здание медленно разрушалось — сквозь крышу росла трава. — Потому что я уже там был, — сказал он. — Там, где конец. Я просто возвращаюсь, чтобы взять тебя с собой. — Может, мне не нужно туда? — Азур... — Ту Тайм обернулся, и в его голосе впервые за вечер прозвучала неуверенность. — Я не хочу быть там один. Азур встал и подошёл ближе. Он не обнимал его, не касался. Просто стоял рядом. — Тогда мы пойдём туда вместе. Но не торопись. Я ещё не закончил сад. И в тот момент всё было по-настоящему. Ни религии, ни ритуалов, ни Спавна. Только двое. И слабый свет, что разливался между ними, как что-то забытое.