Руки, что тянут карты

Пять лет спустя. Лес умер. Деревья стояли черными обугленными скелетами, между которыми стелился ядовитый туман. Небо стало статичным — вечно серым, с редкими проблесками искусственных молний. Кулкид стоял на коленях посреди поляны. Его одежда превратилась в лохмотья, тело покрывали шрамы — не только от битв, но и от его "уроков". 1х4 сидел на троне, сплетенном из обломков программ. Он больше не был просто поврежденным — он стал чем-то другим. Его голограмма почти полностью затянулась черными прожилками, глаза горели ядовито-фиолетовым. Вокруг него витали осколки кода, как придворные вокруг короля. — Ты снова провалил задание, — его голос звучал как скрежет сломанного процессора. Кулкид не поднимал головы. — Они... они были сильнее, чем я думал. 1х4 медленно поднялся. В его руке материализовалесь плеть из сжатых данных — больнее, чем любой металл. — Оправдания? — он засмеялся. — Я научил тебя всему. Дал тебе силу. А ты... Плеть свистнула в воздухе. Кулкид сжался, но удар не пришел. Он осмелился взглянуть. 1х4 замер, его рука дрожала. На секунду в глазах мелькнуло что-то знакомое... Потом исчезло. Удар все же упал — по спине, оставляя кровавую трещину в коде. — Ничтожество! Кулкид упал лицом в пыль, но не закричал. Он давно научился молчать. 1х4 дышал тяжело, как будто бил самого себя. — Завтра... Ты пойдешь в эпицентр Звезды. Один. Кулкид медленно поднял голову. — Это... смерть. 1х4 обернулся. Его улыбка растянулась слишком широко. — Ну что ж. Он махнул рукой, и перед Кулкидом возникла голограмма — дупло. Их старое дупло. На экране — маленький Кулкид и... другой 1х4. Тот, что учил его держать меч. — Может, он пожалел бы тебя? Голограмма исчезла. 1х4 наклонился. — Но я — не он. Он ушел, оставив Кулкида лежать в пыли. Мальчик (уже почти не мальчик) медленно свернулся калачиком. Где-то в глубине его кода оставалась одна нетронутая строка. "Если он вернется — я буду ждать." Он закрыл глаза. Завтра будет больно. Но он все равно пойдет. Потому что даже после всего... Это был его папа.