Руки, что тянут карты

Айт любил выигрывать. Но больше всего он любил выигрывать у Шанса. Потому что Шанс всегда играл с верой, с какой-то почти детской уверенностью, что в этот раз всё пойдёт иначе. А Айт знал — ничего не пойдёт. Он сам тасовал судьбу.

       Год первый.

Шанс ещё держался. Его улыбка не дрожала, пальцы ловко раздавали карты. "Храм Фортуны" был полон, люди пели, смеялись, сыпали фишками как конфетти. Айт сидел напротив, неторопливо потягивал бренди. Каждую неделю они играли. Без публики. В закрытой комнате под покровом ночи. И каждую неделю — Шанс проигрывал. — Ты когда-нибудь устанешь? — спросил Айт после четвёртой недели. — От тебя? Вряд ли, — усмехался Шанс. — Ты слишком красиво рушишь мою экономику. Он платил долги. С деньгами из зала. С выручки. С карманов гостей. Заработал — проиграл — отдал — снова заработал. Азарт был замкнутой системой. Айт лишь подбрасывал монеты в топку.

     Год второй.

Казино Шанса уже слегка пошатывалось. Не от внешнего — от внутреннего. Он меньше ел. Меньше спал. Но всё ещё играл. Айт стал звать его по имени реже. Называл его просто «приятель». Иногда «партнёр». Иногда — «мой любимый долг». Шанс начал проигрывать не только деньги. Решения. Тишину. Нервы. — Может, мы не будем играть сегодня, а просто выпьем? — предложил он однажды, устало откидываясь на кресло. — Ты хочешь перерыв… или боишься проиграть снова? — Я боюсь, что однажды ты станешь мне не нужен. И тогда всё это — зря. Айт не ответил. Только перетасовал карты. Слишком медленно.

Год третий.

"Храм Фортуны" стал тише. Не вымер — но жив в полнакала. Фишки звенели не радостно, а как похоронные колокольчики. Шанс почти перестал шутить. Смотрел на карты, как на старого врага, который знает, когда ты слаб. Айт, напротив, расцветал. Его пальцы стали острее, взгляд — холоднее. Даркхарт, хранившийся за его креслом, будто начинал дышать сквозь стены. Но каждый раз после выигрыша он говорил: — Вернёшь долг завтра? — Да. С вечера. — Хороший мальчик. И Шанс возвращал. До копейки. С выручки. С процентов. Иногда с последнего. Айт не разорял его — он держал его на грани. Как на поводке. Слишком туго, чтобы вырваться. Слишком слабо, чтобы умереть.

Промежуточный итог:

Однажды, после особенно долгой ночи, Шанс посмотрел на него сквозь мутное стекло бокала и сказал: — Знаешь, Айт... я ведь уже не играю ради денег. — Ради чего тогда? — Ради тебя. Айт усмехнулся. Его глаза были пусты. Но в этой пустоте на мгновение мелькнула тень — почти сожаления. Или это был просто трюк света. Он достал новую колоду. — Тогда давай сыграем ещё раз, приятель. — В долг? — Нет. Просто так. Мы ведь давно уже в минусе. И они снова сели. И снова тасовали. И снова проигрывали оба — каждый своё.