Руки, что тянут карты

Шансу исполнилось 24 года. Он отметил это в пустом казино «Храм Фортуны» — родители уехали «по делам», оставив ему ключи от сейфа и бутылку дорогого вина. — Вот и взрослая жизнь — усмехнулся он, разглядывая документы на наследство. Он не знал, что в этот момент Айтраппед уже вошёл в их загородный дом. Айт не любил кровь. Он любил чистоту. Поэтому он использовал инъекцию яда. Придумал алиби, вследствии которого "он играл в покер с тремя мэрами соседних городов". Мотива у него не было. Когда телохранители нашли их, отец Шанса лежал у камина с бокалом виски. Мать сидела в кресле с книгой. — Сердечная недостаточность… Обоих?! — шептались врачи. Айтраппед в это время разливал коньяк своим влиятельным гостям. — Жизнь — как покер. Иногда карты ложатся… трагично. Шанс сидел за барной стойкой закрытого казино, медленно вращая в пальцах отцовскую зажигалку — массивную, серебряную, с гравировкой: "Побеждает тот, кто держит игру под контролем" На столе перед ним стояли: бутылка их семейного виски (последняя, из запасников отца), фотография родителей у рулетки (мать смеётся, отец поднимает бокал) и пистолет (не для мести. Пока не для мести) Дождь бил в окна, как назойливый крупье, напоминающий об окончании игры. Внезапно — стук в дверь. — Мы закрыты на траур — даже не обернулся Шанс. Дверь скрипнула. На пороге старый бухгалтер отца, Карлос, с папкой в дрожащих руках. — Они… они оставили кое-что. Для вас. Шанс наконец поднял взгляд. Он взял в руки папку и открыл её. В папке находились: долговые расписки** всех подпольных партнёров (включая тех, кто "исчез" 10 лет назад), чёрная книга с компроматом на половину городской администрации и... письмо. Дрожащими руками Шанс взял конверт и открыл его. Там было написано "Сын, если ты это читаешь — мы не успели сказать главное. Казино — всего лишь здание. Настоящий "Храм Фортуны" — это люди, которые верят в тебя. Не дай нам умереть дважды." Шанс сжал бумагу так, что она порвалась по краям. — Карлос… — его голос звучал хрипло — Завтра увольняем всех, кто брал откаты. И наймите этого аудитора — того, что мама хотела. Старик замер: — Но… это же половина персонала! И аудитор — женщина, она закроет все тёмные схемы! Шанс поднял отцовскую зажигалку. Щелчок. Пламя осветило его лицо — мокрое от дождя за окном. Или от чего-то ещё. — Именно поэтому. Он развернул фото родителей к себе. — Они построили это место ради власти. А я сделаю его легендой. А в дальнем углу зала своего казино, за камерами наблюдения, Айтраппед впервые за год выронил сигару. — Чёрт… Он улучшает это? Но Шанс уже не играл против кого-то. Он играл за них двоих. Айтраппед рассчитывал, что Шанс: не справится с управлением, проиграет казино конкурентам или в конце-концов разорится за год Но… Шанс оказался слишком хорош. Он уволил коррумпированных менеджеров, упрочил связи с криминалом и даже немного расширил бизнес Айтраппед наблюдал за этим целый год. И его терпение лопнуло. Если Шанс не рушил казино сам… Айтраппед сделает это за него. Он ради этого подкупил полицию (анонимный донос о «Храме Фортуны»), подстроил поджог соседнего здания (чтобы отвлечь внимание), обеспечил себе алиби (в этот раз — свадьба дочери прокурора) Когда рейд полиции ворвался в казино, Шанс стоял у стойки, сжимая родительские часы в кулаке, предаваясь ностальгии по тем временам, когда родители были живы. За очками не было заметно, что его глаза слезились от печали. — Всё кончено, парень — сказал старший офицер. Шанс не сопротивлялся. Он уже понял. Через месяц казино закрыто, Шанс снова был в неоплачиваемых долгах, ну а Айтраппед же праздновал победу...