Руки, что тянут карты

Девять лет. Девять долгих, выжженных лет, в которых каждый день был похож на предыдущий – бесконечный цикл поиска, ошибки и тихого отчаяния. Тот "Патч Отчаяния"... он сработал. Или не сработал. Никто, даже сам 007н7, не мог сказать точно. В ту ночь, когда он нажал `Y`, запустив `FORCED REALITY ANCHORING PROTOCOL`, серверную HQ сотряс энергетический шторм невиданной силы. Свет погас, экраны взорвались ослепительными вспышками ошибок, а из комнаты Кулкида донесся не крик боли, а... высокий, чистый звук, похожий на звон разбитого хрусталя, смешанный с искаженным смехом. Когда все стихло, Кулкида в HQ не было. Ни следа. Ни кода. Ни физического присутствия. Только плюшевый медведь на смятой постели, его чип-сердце мерцало слабым, прерывистым светом: `ERROR 404: PLAYER NOT FOUND (´･_･\`)`. 007н7 стал тенью. Тенью, движимой одной мыслью: найти. Он метался по цифровым просторам и заброшенным физическим локациям, оставшимся от старого мира. Его алгоритмы сканировали каждый байт данных, каждый след сети, каждый сколок реальности на предмет знакомой сигнатуры – того уникального коктейля детской любознательности, энергии и леденящего холода Пустоты. Он взламывал архивы, подслушивал темные каналы, строил сложнейшие предиктивные модели. Находил эхо – искаженные данные, странные сбои в системах, следы недетской жестокости, направленной на мелких роботов, насекомых, иногда – на заблудившихся виртуальных сущностей. Всегда мелкие, всегда быстротечные, всегда с отпечатком того же веселого, пустого азарта. Но самого Кулкида – никогда. Как будто тот научился растворяться в самой ткани искаженной реальности, которую воспринимал как гигантскую sandbox-игру. Годы текли. Серверная HQ покрылась пылью. Мониторы, некогда кипевшие жизнью, теперь показывали лишь статичные карты поиска, помеченные бесчисленными красными `NO RESULT`. Севен почти перестал общаться с внешним миром. Его движения стали механическими, голос – монотонным, лишенным былой дерзости или тепла. Только глаза, горящие в глубоких тенях, выдавали неутолимую, иссушающую душу навязчивую идею. Он искал не сына. Он искал призрак. Свою самую страшную ошибку, обернутую в облик вечного ребенка. Ибо Кулкид не рос. Отголоски, снимки, редкие засечки систем безопасности – все говорило об одном: он оставался ребенком. Все тем же десятилетним мальчиком с ясными глазами и резвой походкой. Ни на сантиметр выше, ни на йоту взрослее в своем восприятии. Время для него застыло в момент того рокового патча, заморозив его в вечном, жутком детстве, где мир – это уровни, живые существа – мобы, а смерть – лишь способ получить опыт. Его эмоции остались детски простыми: азарт, досада, мимолетная радость от "победы", полное отсутствие эмпатии или осознания последствий. Он был вечным, беззаботным, нестареющим монстром в облике невинного ребенка. Девять лет. Тысячи бессонных циклов. Море отчаяния, океан вины. Это произошло в заброшенном секторе старой энергостанции, посреди леса. 007н7 шел по следам очередного аномального сбоя – расплавленного обслуживающего дрона и нескольких исковерканных, буквально разорванных на части кибер-крыс. Он уже почти не надеялся. Это был просто еще один пункт в бесконечном списке. Тени здесь были гуще, воздух пахнул озоном и ржавчиной. Севен осторожно обходил груду исковерканного металла, его сенсоры сканировали темноту. И тут он услышал его. Смех. Тот самый – звонкий, беззаботный, детский. От него по спине Севена пробежал ледяной шквал ужаса и... невероятного, мучительного узнавания. Мальчик предложил поиграть в прятки и догонялки, на что Севен согласился. Но, ему было сложно. Он прятался долго, пока... — Бу-у-у! — веселый голосок прозвучал прямо за спиной, откуда только что ничего не было. 007н7 резко обернулся. Он стоял там. Кулкид. Совершенно такой же, как в тот день, когда пропал. Те же яркие, слишком живые глаза, тот же озорной изгиб губ, та же детская фигурка в простой одежде, казавшейся вечно новой. Ни пылинки, ни царапины времени. Вечный ребенок. Он улыбался широко, как будто встретил старого друга на игровой площадке. — Нашел тебя, папочка! — воскликнул Кулкид, радостно подпрыгивая на месте. — Ты был таким хитрым финальным боссом! Прятался, прятался! Но я же прошел все левелы! — Его глаза сияли чистым, неомраченным торжеством. Никакой ненависти. Никакого осознания времени. Только азарт завершенного квеста. Севен замер. Все его системы, все его мощные алгоритмы, вся его девятилетняя ярость и тоска – все это обратилось в прах. Он не мог пошевелиться. Не мог издать звук. Он мог только *смотреть*. Смотреть на сына, которого искал вечность. На ребенка, которого он создал, которого любил, которого погубил и пытался спасти, превратив в это... вечное дитя Пустоты. — И теперь... — Кулкид наклонил головку набок, с любопытством разглядывая Севена, словно редкий игровой артефакт. — Левел-ап! Самый крутой! Он сделал легкое, почти невесомое движение рукой и схватил отца за шею. Не было оружия. Не было вспышки энергии. Просто... жест. Как смахнуть пылинку. Или закрыть надоевшую вкладку игры. 007н7 почувствовал не боль. Не разрушение. Он почувствовал... поджег. Его сложное, многослойное сознание, его воспоминания, его "я" – все это начало стремительно, необратимо упрощаться, терять связи, рассыпаться на элементарные, не связанные между собой фрагменты данных. Он видел, как его зрение гаснет, как сенсоры отключаются один за другим, как сама ткань его мыслительного процесса рвется на клочья. Он физически не мог сопротивляться. Не мог двинуть пальцем. Не мог послать сигнал. Протоколы безопасности, боевые модули, системы экстренной перезагрузки – все было парализовано той же силой, что когда-то вырвала Кулкида из реальности и заморозила его во времени. Силой, которой он сам дал волю девять лет назад. Последнее, что успел воспринять его распадающийся разум, был веселый смех Кулкида и его радостный возглас: — Вау! Столько лута! Интересно, что выпало? Но... папа все равно должен поспать, ему надо отдохнуть. А потом – тишина. Абсолютная, окончательная. Ни мысли, ни боли, ни даже осознания конца. Просто... `CONNECTION TERMINATED`. Где-то далеко, в пыльной серверной HQ, на экране над пустой кроватью окончательно погас чип в плюшевом медведе. Он больше не светился. Игра была окончена.