Солнце встаёт на западе

Учебный год подходит к концу, еще пара недель и экзамены, а потом мне надо выбирать куда поступать. С направлением я уже давно определилась, это ясно по моим увлечениям. — Хей, Рей! — сзади ко мне подошли близняшки и встали по бокам от меня, — Как мы будем последний год школы без тебя? — протянули грустно они. — Как до этого пять лет? — предположила я, выгнув бровь. Они хныкнули и сделали щенячьи глазки, на что я естественно закатила глаза и пошла дальше. Мы пришли гулять в парк — шумный, пестрый, полный людей. Киоски с яркими вывесками, запах жареных каштанов, сладкой ваты и кофе в бумажных стаканчиках. Девочки, разумеется, тут же рванули к прилавкам. Я же достала сигарету, прикурила и отошла в сторону — подальше от мамы с ребёнком, весело указывавшего куда-то пухлой рукой. Я засмотрелась на его лицо. Оно светилось счастьем, смех искренний, звонкий. Мальчишка дергал мать за рукав и радостно выкрикивал: «Мама, смотри!» Один вдох дыма — и я поймала себя на том, что забываю о сигарете. Я не завидую, — старалась убедить себя я в мыслях, — Мне абсолютно насрать... Но... Что если? Я замотала головой из стороны в сторону и отвернулась от столь завораживающего зрелища. Но голова все равно повернулась в ту сторону. Мама покупала ребенку сладкую вату, а дитя поцеловало ее в щеку и побежало к фонтану. Мне плевать, — долбила себя я в мыслях, — Но... Интересно, а... Я чувствовала, что сигарета уже дотлела до фильтра, жгла мне пальцы, но все мои мысли были поглощены: "а если...?". Мою голову посещали мысли двенадцати летней девочки, оставшейся без родителей, я гнала их прочь и закусила губу до крови, чтобы не думать об этом. Взгляд предательски возвращался на ребенка, когда их с матерью перестало быть видно, то он нашел других счастливых детей. К горлу подступил ком, но ведь я всю жизнь живу без матери, я не должна этого хотеть, почему? В голове роились мысли, одна притягательнее другой, но все они меня пугали до ужаса. Я почувствовала, как затряслись мои руки, эта дрожь отдавала в область груди. Слышу звук биения сердца? Нет, я его чувствую, такая у меня дрожь. Ком в горле утяжелял дыхание — глаза оставались сухими. — Рей? — будто сквозь тонну воды слышала знакомые голоса, — Рей? Что с ней? Дыхание не хотело восстанавливаться, дрожь пробивала все тело, хотелось кричать, нет, не так. Мне хотелось орать, чтобы все знали как мне больно. Чтобы каждый человек на этой Земле знал, какого мне. Чтобы... А зачем? — вдруг посетила меня мысль. Ком отступил так же, как и появился. Горло перестало колоть, а взгляд прояснился. — Ай, — поморщилась я, выронив сигарету на землю и переводя взгляд на ожоги на пальцах. Дрожь осталась, но перестала отдавать в грудь. Я сделала судорожный вдох и почувствовала, что ноги подкашиваются мной подогнулись, и я бы упала, но две пары рук подхватили меня. — Рей? — аккуратно спросила Лин. — Тут, — хрипло ответила я. — На связи. — Боже, — воскликнула Крис, — Как же ты нас напугала! Нет, ну ты представь, отошла, возвращаешься, а твоя подруга не реагирует никак на обращение! От слова "подруга" меня будто шибануло током, и я нервно усмехнулась. — Чт... — хотела спросить Крис, но ее перебил хохот. Мой. Истерический. Сначала один смешок, потом второй, третий, четвёртый, а дальше уже не разберёшь: смех это или просто истерика. Точно, — проскочило в моей больной головушке, — Подруга - вот мой предел. — Эй... — Лин осторожно взяла меня за плечо. От смеха уже болел живот, пришлось согнуться пополам, чтобы хоть как-то облегчить эту боль. Сейчас все эти мамы уведут отсюда своих детей, беспокоясь за их здоровье и психику, назовут меня сумасшедшей и помашут у них перед носом пальчиком. За плечи меня трясли уже с двух сторон. Хохот давно перерос во что-то истерическое, психованное - сумасшедшее. Резко, больно, но так отрезвляюще, я почувствовала боль в щеке. На удивление истерика закончилась. Отдышка была такая, будто я пробежала марафон, а потом устроила заплыв в бассейне с акулами. — Зачем?! — услышала я восклик близняшек. Медленно подняв голову, я увидела трех парней - двое близнецы? Один из компании как-то виновато на меня смотрел, какой-то знакомый. Я подняла руку к щеке и пощупала ее, вроде не должно остаться синяка, хотя даже если останется - без разницы. — Рей! — уже который раз воскликнули девочки и бросились меня обнимать, кидая на парней разгневанные взгляды. — Смотри, — сказал один из близнецов, на его лице появилась улыбка, явно не настоящая, — Сработало! Второй на него посмотрел и отвел взгляд. Я рассматривала третьего парня, он был немного смуглый, как раз этот и извинялся передо мной взглядом. — Мгм, — кивнула я, хлопая девочек по спинам, чтобы они отстранились от меня. — Все? — раздражённо спросил близнец-льдышка на немецком, — Пойдем, не хватало еще тут с девчонками возиться. — Какой ты холодный! — возмутился смуглый парень тоже на немецком. Я окинула их взглядом и хмыкнула, делая вид, что не понимаю их, чтобы не рушить их представления о своей эрудированности, будто никто в мире больше не знает немецкий. Так даже проще, не придётся разговаривать, легче молчать, так всегда легче. Они что-то еще сказали друг другу, но я не слышала. Мои чувства были сосредоточены внутри. Голова разрывалась от боли, хотелось выть от безысходности. Пустота поглощала меня изнутри, хотя думалось, куда еще? Разве я уже не целиком пустота? Сломать то, что сломано? Только если стереть в порошок...И это слово «порошок» звучало в голове как приговор. Вот так, переговариваясь между собой, парни ушли прочь. Близняшки проводили их гневными взглядами и тут же принялись осматривать меня. — Что? — выдохнула я, переводя взгляд с одной на другую. — Ну и что это было? — строго спросила Айлин. Ее глаза пытались прочесть во мне ответ, которого у меня самой не было. — Истерика, — как ни в чем не бывало, ответила ей и посмотрела на руки, задерживая взгляд на одной: где был ожог от сигареты, — Шрам останется, — прошептала я. — Ладно, проехали, — выдохнула Крис. Я просто скучающе на нее посмотрела и вновь вернула взгляд на руки. После истерики всегда так: ничего. Просто ничего. Нет никаких ощущений, эмоций, желаний. Даже желания жить, хотя оно вроде как основное, на нем все строится - фундамент. А сейчас этот фундамент шатался. Попробовав сжать руки в кулак, я поморщилась и разжала их, переворачивая ладонями вверх. Под ногтями была кровь, свежая, яркая, но на ладонях ничего не было. На запястьях быть не может, на них специально черные митенки. Будто ожидая момента, заболели плечи, и мой взгляд устремился сначала на одно, потом на другое. — Надо подстричь ногти, — выдохнула я, попытавшись стереть кровь с одного плеча, но из-за того, что раны свежие, потекла новая, — И купить успокоительное. — Что? Ты же недавно покупала? — отреагировала Лин, — Только не говори, что... Я посмотрела на нее и выгнула бровь в ожидании продолжения, наклонив голову вбок по птичьи, словно проверяя, заметила ли она, что я не боюсь. Но на самом деле мне было все равно, что она думает. Внутри же снова разливалась пустота, будто где-то в глубине меня кто-то тихо смеялась над всем этим: над болью, истерикой, шрамами. И, возможно, именно это тихое, невидимое смехотворное эхо делало весь мир таким тяжелым, что даже дыхание казалось лишним. — Ты вообще беспокоишься о своем здоровье?! — воскликнула девушка и на ее глазах появились слезы, которые ввели меня в ступор. Я похлопала глазами в явном непонимании и перевела взгляд на ее сестру, но не увидела там объяснений, только точно такие же слезы. Открыла было рот, чтобы спросить, чего они плачут, но сил не хватило, и я просто закрыла его обратно, переводя взгляд с одной на другую и совершенно не понимая, что делать. — Дура, — буркнула сквозь слезы Крис и уткнулась носом в мое плечо. — Не вытирай нос о мое плечо, — единственное, что я смогла выговорить, но плечо девушки со своей конечности не убрала, а просто посмотрела на небо. На небе были облака, которые постепенно затягивали светило нашей планеты. Интересно, что чувствует Солнце, когда какие-то толпы капель воды закрывают его собой. Оно грустит или радуется, что может отдохнуть. А может ему просто пофиг? А Луна? Ей не обидно, что ее свет - это всего лишь отражение звезды? И то, только ночью, днем ее зачастую не видно. Свет Солнца ее затмевает. Даже другие звезды видно, хотя они находятся пиздец, как далеко от нас. Я вздрогнула, когда почувствовала, что меня легонько стукнули по плечу. Вернув взор на девочек, спросила: — Успокоились? — Нет! — одновременно сказали они, да так громко, что звук врезался в уши, эхом повторяясь в моей голове, — Просто так мы только достанем тебя, поэтому... Меня подхватили под плечи и подняли со скамьи, куда-то утягивая за собой. Девочки шустро, почти синхронно, тащили меня куда-то, и я лишь спотыкалась, пытаясь понять, что происходит. — Что? Опять? — спросила я, даже не предполагая, куда меня тянут. — Не опять, а снова! — синхронно остановились девочки и с победой глянули на меня. Мы дошли до ларька, того самого, где мама мальчику купила сладкую вату. Меня оставили стоять чуть в отдалении, а сами подошли туда и стали шушукаться. Доверившись им, я стояла и пинала носком ботинка какой-то камушек. В какой-то момент он отлетел далеко и на него тут же наступили. Я подняла взгляд и застыла на месте. Передо мной стояли близняшки с колпачками на голове, улыбки расплылись по лицам, а в руках они держали огромные облака сахарной ваты, такие большие, что мне казалось — их невозможно съесть одному человеку. — С днем рождения, Вей-Вей! — одновременно сказали они и сунули мне палочку со сладостью в руки. — Ты же не думала, что мы забыли? — протянула Лин в руке какой-то маленький подарочный пакетик. Ручки пакетика были завязаны красной лентой. Зачем это было? Да разве важно? — Как..? — я медленно подняла на них взгляд, не осмеливаясь взять в руки пакет, будто если я его возьму - видение закончится. Мне казалось, что все это мираж. Такого просто не может быть. Побочка после истерики? Да разве так бывает? Но это очень похоже на глюк. — Пришлось уговаривать директора показать твои документы, — почти пропела Айлин. Да, документы, точно... Только вот, настоящий ли это мой день рождения? Не знаю, последний раз я праздновала его в четыре года, до того, как та "мать" стала зверем. — Ну? — выжидающе спросила Крис, — Ты будешь подарок смотреть? Мы на него долго копили! Я медленно кивнула и осторожно взяла во вторую, свободную от ваты руку, подарок. — А... — будто забыв все слова на свете, я смотрела на обе занятые руки. Мир вокруг затих, и оставались только мои пальцы, держащие мягкий пакетик, и смех девочек, который казался отдалённым, словно через толстое стекло. Девочки хихикнули и забрали сладкую вату из моих рук, позволяя мне открыть подарок. Я протяжно вдохнула и выдохнула, все еще думая, что это моя галлюцинация, но не может же она быть настолько правдоподобной? Аккуратно, чтобы не испортить, я развязала алую ленту и убрала в карман спортивных штанов. Внутри пакетика оказалась обёртка, разорвав которую, я увидела блокнот в кожаном переплете и ручку с гравировкой. — Рейвен Ниврд, — прочитала я и подняла на них недоуменный взгляд, на который получила счастливые улыбки. Я просто вернула ошарашенный взгляд на подарок и провела пальцем по гравировке ручки. Она была холодной и гладкой, словно сама ждала, чтобы по ней скользили мои мысли. — Набор для заметок для переводчика! — улыбнулась Лин, — Там разделения, как в словаре, — она ткнула пальчиком в блокнот. — Спасибо... — прошептала я, сжимая сильнее в руках доказательство наших уз. Это был подарок, но одновременно символ того, что мы теперь — что-то большее, чем просто случайные люди в одной комнате. Пусть и не родственные, но точно семейные. — Ой, ой! Неужели ты выучила новое слово? — ехидно сказала Крис. Я подняла на нее взгляд и фыркнула, скрывая свою впервые самую счастливую улыбку, которая так и не показалась на свет. Ещё рано открываться полностью — все может измениться, как и они. Анна же изменилась, и я помнила это слишком хорошо. — Ешь, — мне под нос сунули сахарную вату. Я укусила эту сладость, которая сразу же растаяла на моем языке. Сладкая вата была в форме цветка, разноцветная, но одинаковая на вкус. Самая обычная сладость, я ела что-то и по-круче, но именно эту сахарную вату я запомню на всю жизнь. Она показалась в этот момент такой сладкой, что хотелось, чтобы она никогда не заканчивалась, как и этот момент моей жизни, когда мне исполнилось 19 лет. — Ну как? — хихикнули девочки. — Неплохо, — ответила я, продолжая есть сахарную вату. — Это значит прекрасно? — спросила Лин. — Тебе толковый словарь подарить? — саркастично предложила я, отвлекаясь от сладости. — Ах, подарок от самой Рей! Да я после этого буду готова умереть! — воскликнула девушка, размахивая руками и делая вид, что тает от восторга. Я на это только закатила глаза и пошла дальше. Этот момент продолжал мне казаться миражом, но теперь я была готова утонуть в нем навсегда, лишь бы не встречаться с реальностью столь отвратительного мне мира. — Слушай, Рей... — не успела закончить предложение Крис, как сзади послышались звуки топота ног, а потом отдышка человека и его выкрик. — Ойланд! — столь раздражающий меня голос заставил остановиться и медленно обернуться. — Катрин, — холодно сказала я, выкидывая палочку от сахарной ваты в мусорку. Вся атмосфера момента, которой я восхищалась пару минут назад, тут же исчезла, осталась только раздражительность. Я оглядела ее и пришла к выводу, что на ней сейчас нет никаких украшений, макияжа, просто девушка, с виду даже симпатичная. — Что? — подталкивая ее побыстрее ответить почти прорычала я. — Подарок, вот... — она протянула мне маленькую коробку. — Я, понимаю, что ты его не примешь... Но... Это... Просто... Понимаешь... А... Как бы... Просто возьми! Она так и не смогла закончить начатое и просто убежала, оставив меня и близняшек стоять в ступоре еще минуту. В какой момент Катрин впихнула мне коробку в руки - вопрос хороший, но, к сожалению, без ответа,и это, пожалуй, даже лучше. — А она как узнала? — не двигаясь, спросила я. — Без понятия, — одновременно сказали близняшки, тоже даже не шелохнувшись. Я все таки опустила голову вниз и посмотрела на коробку, которая помещалась мне в ладонь. Любопытство, смешанное с раздражением, пересилило отторжение, и я открыла её, словно маленький ящик Пандоры. В нем оказалась коробочка, как для кольца, внутри которой оказалась серебряная цепочка с подвеской клюшки экси. — Огоооо, — протянули девочки. — Ты ее наденешь? — Нет, — резко сказала я, захлопывая коробку и замахиваясь, чтобы выкинуть ее, но что-то помешало мне это сделать, и я просто убрала ее в карман. — Не выкинешь? — спросила Крис и посмотрела на карман, в который я убрала украшение. — Потом, дома, — отмахнулась я, доставая сигарету, ведь сегодня не смогла одну выкурить, а теперь тянуло к привычной опоре, чтобы хоть как-то унять внутреннюю бурю. Я зажгла сигарету, делая глубокий затяжной вдох, и вдыхала её дым, позволяя себе на мгновение раствориться. Серебряная цепочка в кармане напоминала обо всём, что я пыталась оттолкнуть: прошлое, чувства, людей. И всё это словно кричало: «Ты не можешь всё контролировать».