Солнце встаёт на западе

Проснулась я рано, даже до будильника, что новым чем-то не являлось. В последнее время всегда так, у меня будто организм сам стал будильником, хотя до этого года так не было. Теперь же встать в шесть тридцать утра за полчаса до подъемной мелодии было для меня нормальным. Быстро приняла все водные процедуры, прогоняя остатки сна, и ужаснулась внешнему виду, который сложно привелся в порядок и то, только наполовину. На кухню вошла почти на автомате - и тут же пожалела об этом. Когда мне открылся вид этого чудо помещения, я захотела тут же уйти оттуда и вообще больше не возвращаться. Поступлю в универ и съеду в общагу. Помещение встретило меня запахом перегара и сладковатой вони чего-то чужеродного. На столе, уткнувшись лицом в липкую поверхность, «спала» Анна. Сложно было сказать, сон это или обморок. Под щекой блестела мокрая лужица — слюна или, возможно, рвота. В одной руке она все еще крепко держала почти пустую бутылку коньяка, вторая свесилась вниз. На столе же белым пятном рассыпался порошок, и даже неопытному взгляду было ясно — это не мука для выпечки. — Картина маслом, — с отвращением прошептала я и вышла обратно в гостиную. До школы еще полтора часа, уроки начинаются в восемь тридцать, поэтому надо чем-то себя занять. Мой взгляд метнулся к ящику стола, куда вчера запихала эту чертову серебряную цепочку с подвеской. Я бы так и сверлила взглядом несчастное отделение стола, но услышала мелодию телефона. Звук шел с кухни. Прислушавшись, поняла, что Анна не проснулась, но звонок шел именно на ее аппарат. На моем телефоне другая мелодия. Я вернулась на кухню, даже особо не скрывала, что тут иду, ведь если Анна под наркотой и алкоголем, значит, проснется не скоро. На телефон поступал звонок от контакта "Генри-ублюдок". Я выгнула бровь и хмыкнула, поднимая телефон с пола, который видимо упал во время вчерашней пьянки этой женщины. Звонок все продолжал поступать, поэтому я вернулась в гостиную и решила ответить Генри. — Алло, — приняла звонок я, прислонив телефон к уху. — Рейвен? — явно удивился мужчина, — Что с Анной? — Вроде жива, — пожала плечами я, понимая, что мой бывший тренер этого не увидит. — Вроде? — Я не буду ее трогать, — прошипела, словно дикий кот, в трубку. — Ясно, — протяжно выдохнул Генри и сбросил трубку. — Ни привет, ни пока, — уже в пустоту сказала я. От злости швырнула телефон в стену коридора, благо дверь была открыта. Со звонким, режущим тишину, хрустом раскладушка развалилась на две части. Не обратив на это никакого внимания, закрыла дверь и уселась на диван. Мой взгляд опять вернулся к ящику. Быстро встала и отодвинула его, глядя на эту коробку со странной смесью эмоций. Мою голову который раз посетила мысль выкинуть эту вещицу, но тело отказывалось повиноваться. Чертовка знала, что дарила - экси поглотил меня еще в шестом классе. Подарок попал точно в цель - этого она и хотела? Мое любимое занятие пересекается с самым ненавистным человеком. Но так ли я ее ненавижу? Может лет пять назад так и было, но сейчас уже осталось одно холодное раздражение при виде нее. Ее многим можно оправдать, но не ее брата, он старше, должен был понимать, что дети не заслуживают такого, что он сделал со мной. Я захлопнула ящик, скрывая эту цепочку с глаз, хотя скрыть из памяти так не получится, к сожалению. Можно уже выходить, все равно тут мне делать нечего. До школы ещё рано, но в этой квартире делать нечего. Лучше пройтись по улице, чем маяться фигней тут, в жалких попытках найти хоть какое-то развлечение. Я поднялась на ноги, закидывая потрепанный жизнью рюкзак, на правое плечо. Быстро обулась в прихожей и покинула квартиру. От поворота ключа послышался щелчок, гулкий в такой тишине, будто поставленная печать на приговор подсудимого, в моем случае печать на этой квартире. В подъезде стало чуть легче дышать, ведь в том помещении, откуда я вышла, запах алкоголя и дешевого порошка будто въелся в стены и никакими средствами вывести его было невозможно. Но здесь все же было что-то отдаленно напоминающее его, все таки ниже находится клуб, бар, что это вообще? Только выйдя на улицу, я смогла вдохнуть полной грудью и на секунду забыть о своих проблемах. — Ну, погнали, — прошептала я себе и двинулась в сторону школы. Оценки никогда не были моим приоритетом, есть и есть, так надо. Но учеба не давалась мне сложно, даже удивительно. Еще в той школе для "богатеньких" детей, я поняла, что у меня очень хорошая память, чем стала пользоваться. Мне не надо объяснять дважды, если мне будет интересно, то я запомню, но будь эта информация ненужной - отсею, забуду, не вспомню, даже если пытаться напомнить. Но почему я тогда не могу забыть о этой сраной цепочке со сраной подвеской в виде клюшки для экси? Что в ней такого важного? Почему она дергает мою память? — Идиотка, — сказала я, сама не зная, кого имею ввиду, себя или дарителя. Дорога до школы была пустынной, люди только-только покидали свои дома, целуя дорогих людей на прощание. Утро тоже только начинало пробиваться сквозь облака, которые набежали еще вчера вечером. Легкий ветерок развевал мои волосы, иногда заставляя вздрагивать, когда пробирался под старую толстовку. Через пару поворотов показалось здание школы, еще более потрепанное, чем было, когда я в нее поступила. Стены школы были изрисованы граффити, никто не занимался ее благоустройством. Я пошла в свой привычный угол, где можно покурить, там даже пепельница была. — Хэй, принцесса, — услышала оттуда мужской голос я, обращались явно не ко мне, — Ну что ты ломаешься, как недотрога? М? — Ц, — закатила глаза и пошла туда. Героя из себя не строю, нет, просто там мое любимое место, но в нем сука кто-то есть, и это жутко раздражает, прям дрожь берет. Катрин стояла, ровно держа осанку и делала вид, что ей абсолютно наплевать, но впервые в ее глазах я видела растерянность. Нет, даже испуг. Едва уловимый, но для меня это было очень заметно. — Хахаха, да она боится, — сказал один из парней, — Не бойся, никто не узнает. Он взял ее за подбородок, но девушка его оттолкнула и вжалась в стену, все ещё сохраняя маску хладнокровия. — Хватит, — попыталась нормально сказать, но ее голос на последнем слоге дрогнул. — Хахах, зацените, — поддразнил ее хулиган, — Я королева школы, мне все можно! Да вот только, что ты можешь на самом деле? А? В глазах Катрин отразилась самая настоящая паника, она завертела головой, в попытках найти способ убраться оттуда. Ее взгляд зацепил меня. . На миг её маска полностью спала. Это был не приказ, не требование, даже не просьба — мольба. Она что-то начала шептать и не отводила от меня взгляд. По губам я поняла, что она просит меня о спасении, даже не так, молит меня об этом. Я проигнорировала ее взгляд и просьбу, переводя взгляд на трех парней, которые продолжали над ней хихикать и, судя по их поведению, домогаться. Я на секунду задержала дыхание. Всё во мне сопротивлялось — хотела пройти мимо, отмахнуться, ведь это не моё дело. Но их смех уже стал липким, и в каждом слове слышалось не просто издёвка, а жадный намёк. Если просто издевательства, то я бы просто прошла мимо, но домогательства... Я слишком знаю какого это, когда тебя имеют трое парней, такого даже злейшему врагу не пожелаешь. А мне было десять. — Разошлись, — сухо сказала я, обращая на себя их внимание. — Раздражаете. Троица замолчала. Смех оборвался, будто кто-то перерезал нитку. Один медленно повернулся ко мне, прищурившись, словно пытаясь вспомнить, кто я такая. Другой ухмыльнулся, но в его ухмылке сквозила неуверенность. А третий прищелкнул языком, как хищник, которому вдруг помешали. — А то что, коротышка? — прищурился третий, делая шаг в мою сторону. — Не надо, — схватил его за руку другой хулиган, — Это Рейвен. Я стояла, просто оценивая взглядом обстановку и скучающе переводя взгляд с одного на другого. — М? Ты меня знаешь? — ухмыльнулась я, задерживая на нем свой взгляд. Он неуверенно кивнул и отвел глаза в сторону, медленно отходя назад, будто и не стоял сейчас здесь и не издевался над Катрин. — Ты боишься девчонки? — самый наглый сделал еще один шаг в мою сторону, — Да ты глянь на нее, она же в классе седьмом, если не меньше. Первый даже слова не сказал, а просто уткнулся в телефон, даже не поднимая на нас взгляд. Тот, что пытался остановить друга, испуганно выдохнул и замотал головой из стороны в сторону, но этому было наплевать. Те двое из моего класса, они уже знают меня и мои умения — видели. А это кто? Я осмотрела его с ног до головы и отвернулась. Катрин стояла на месте, точно так же вжавшись в стену, хотя парни уже даже забыли про нее. Ее кулаки были сжаты, паника в глазах прошла, но взгляд будто застыл на мне. Моя холодность и отстранённость, видимо разозлила хулигана. — Ты чё, мелкая, совсем страх потеряла? — он рванул в мою сторону, собираясь схватить за плечо. Я шагнула навстречу и поймала его руку на полпути, сжала пальцы так, что костяшки под его кожей хрустнули. Он выдохнул сквозь зубы, но сделать шаг назад не успел — я уже толкнула его к стене. — Ты слишком громкий, — сказала тихо, так что слышал только он. — Я не люблю громких. Он ошарашенно посмотрел на меня и болезненно сморщился. Первый оторвал взгляд от телефона, переставая притворяться глухим и слепым, второй просто что-то прошептал. Я отпустила руку и отошла назад, убирая свои конечности в карманы штанов, перед этим поправив лямку рюкзака. Пристальный взгляд Катрин не отрывался от меня. Страх окончательно исчез, но настороженность осталась. Взор ее глаз был слишком внимательный, я чувствовала его даже не смотря на нее. — Ну? — я скользнула скучающим взглядом по троице, — Убирайтесь. Молчание. Гробовая тишина. Первым не выдержал тот, что с телефоном, он сунул его в карман и быстро обошел меня. Второй тут же двинулся за ним, похлопав по плечу самого наглого. Третий еще чуть потоптался на месте и, кинув на меня испепеляющий взгляд, тоже двинулся прочь. Я проводила их взглядом и наконец достала сигарету, тут же ее прикуривая. Я сделала первую затяжку и выдохнула дым, разгоняя остатки их дешёвого одеколона и мерзкой ухмылки, что словно прилипла к воздуху. — Что? — наконец не выдержала взгляда Катрин я, — Тебе тоже пальцы сломать или сама уйдешь? Она ничего не ответила и просто прошла мимо. Я сделала вторую затяжку и заметила, что девушка стоит возле угла и окончательно уходить не собирается. — Ойланд, — шепотом сказала она, продолжая сверлить меня взглядом. Я просто молча на нее смотрела, подняв бровь в немом вопросе, будто слова стали платными и тратить их на кого-то вроде нее вообще не хотелось. Катрин слегка прикусила губу, словно внутри нее сейчас шла самая ожесточённая борьба за всю ее жизнь. — Нет, — она помотала головой и развернулась, — Ничего. Я просто пожала плечами и облокотилась на стену, делая третью затяжку. Катрин скрылась за углом и вскоре ее шаги перестали быть слышны. Осталась только я и мои мысли, полностью поглотившие меня в свои сети. Сигарета дотлела до фильтра, а пустота в голове не исчезла, лишь звенела громче. В школу я зашла только со звонком — с ним же и вышла сразу. Близняшек сегодня не было, их бабушка попала в больницу, надо за ней присматривать. Я решила пойти сразу после школы в спорт зал, после утренних событий очень захотелось побить грушу. На мне в целом спортивные вещи, поэтому в квартиру заходить нет особой нужды. Город пах сыростью, недавно прошедшим дождем. Все будто так и подталкивало меня: иди, бей, не думай. Главное — не думай, вообще, забудь обо всем, есть только ты и груша. Тренироваться я закончила только тогда, когда руки уже дрожали от усталости, отказывая мне повиноваться, как бывает, когда долго держишь клюшку, а по тебе бьют мячами без перерыва. Кожа на костяшках горела, футболка прилипла к спине, дыхание сбивалось, но внутри пусто не стало. Злость никуда не ушла, хотя прошло почти четыре чертовых часа, она только возросла. — Блять, — ругнулась я, со всей силы ударив грушу ногой, — Черт, черт, черт.... Как же бесит! В зале никого не было, поэтому никто не шикал на меня, ничего не говорил, я могла орать вдоволь и никто не посмотрит косо, с укором. От злости, смешанной с усталостью, подкосились ноги, и я рухнула на пол, игнорируя резкую боль в коленях. Попыталась опереться на руки — промах. Со всей агрессией, которая во мне была, стукнула рукой об пол один раз, второй, третий... Каждый удар заставлял ладонь гореть, отдавался дрожью в грудь. — Черт...— продолжала ругаться я, — Черт! По щекам потекли слезы горячие и соленые смешались с потом, я уже просто кричала и сжалась комочком на полу. — Помогите, — к кому я обращаюсь? — Помогите мне... Пожалуйста! Я уже не сдерживалась, просто кричала — глухо, срывая голос. Зал наполнился моим криком и тут же поглотил его, оставляя звенящую тишину, которая давила сильнее любых гантель, слов родного человека, она душила, заставляя рвано вдыхать воздух, чтобы получить хоть капельку кислорода. Я поднялась на ноги, будто и не было никакой истерики, хотя дрожащие руки говорили об обратном. Я старалась забыть, снова спрятать глубоко в себе те воспоминания девятилетней давности, подавить, забыть и не вспоминать больше никогда. Мне не нужна помощь. Я справлюсь сама. В таком состоянии я дошла до Райских сумерек, а там уже и до барной стойки. Насрать, как я выгляжу, что обо мне скажут. — Выглядишь отвратительно, — сказал Роланд, подходя ко мне. — Спасибо, — хмыкнула я и перелезла на ту сторону, начиная рыться в запасах алкоголя. — Плохой день? — сказал он, ставя рядом со мной на полке стакан. — Не то слово, — доставая огромную бутылку водки и рома, сказала и нашла еще другие лимонады. Я выставила перед собой свои находки и стала их осматривать и оценивать, подбирая, что с чем смешать, чтобы заглушить на сегодняшний вечер все чувства. — Ладно, пойду помогу другим барменам, не теряй, — помахал мне рукой Роланд и ушел в другой конец барной стойки, где я увидела знакомые лица. — Спросить что ли... — проговорила вслух, пока намешивала в стакане коктейль. Мне было интересно, как пощечина мне помогла вчера прийти в себя. Что, что, а в таком я не особо сильна. — Ха, — ухмыльнулась я, понимая, что второй вечер подряд у меня истерики, правда вчера была на почве зависти, а сегодня на подавленной агрессии, да и триггером послужили разные вещи. Я взяла в руки свой коктейль и подошла туда, сначала просто наблюдая, как они работают. Когда людей у барной стойки не осталось, подошла поближе и решилась спросить: — Че это было вчера? — как то резко получилось, ну хоть не хриплю после такого крика. — А? — первым среагировал смуглый парень повыше и мне пришлось задрать голову, — О, привет! Как ты? Знаешь ли, ты очень нас напугала вчера! — Его, — сказал один из близнецов, — его ты напугала. — Да мне насрать кого я напугала, а кого нет, — раздраженно ответила я, отпивая напиток, — Как твоя пощечина, — я указала на другого близнеца, — помогла мне? — Воу! Да ты с характером! — радостно улыбнулся вершила. — Тебе надо было задержать дыхание, — ответил близнец, который говорил со мной до этого, — Когда тебе дали пощёчину, ты удивилась, следовательно задержала дыхание. — Понятно, — кивнула я, — А просто закрыть нос и рот никак было? — Не так эффективно, — наконец заговорил другой близнец, сегодня без улыбки — заметила я. — М, — промычала что-то невнятное я, отпивая свой коктейль. — Я же говорил, — сказал смуглый на немецком, — Она похожа на вас! Прям будто ваш третий близнец! Вы уверены, что у вас больше нет родственников? — Заткнись, Никки, — сказал близнец-льдышка. — Эти предположения абсурдны. — Никки? — переспросила я, смотря на близнецов, действительно замечая сходство. — О, точно! — уже на английском сказал Никки, — Я Николас Хэммик, а это мои кузены Аарон и Эндрю Миньярды. Я скептически на него посмотрела из под прикрытых век, а потом вернула взгляд на близнецов. Кузены? Они? Да с чего бы? — Не похожи, правда? — продолжал тараторить Никки. — Я в мать пошел. — Понятно, — почти безэмоционально ответила ему я. Я продолжала рассматривать близнецов, которые уже вернулись к работе, и в какой-то степени испытала гордость, что выше их, пусть сантиметров всего плюс минус на пять, но выше же. Глаза и волосы действительно у нас одинакового цвета. — А ты? — спросил Хэммик и мне пришлось опять задрать голову. — Что я? — наклонила голову вбок. — Тебя как звать? — Рейвен, — я сделала паузу, размышляя, — Ойланд. — Приятно познакомиться! Ты здесь тоже работаешь? — слишком шумный, я нахмурилась. — Нет, просто... хорошая знакомая. Я вернулась к своему коктейлю и сидела, наблюдая за близнецами, пока моё тело постепенно отказывалось от напряжения. Сердце всё ещё билось быстро, лёгкое дрожание рук не уходило, но на виду я оставалась невозмутимой. Полчаса назад буря эмоций вырвалась наружу, а теперь осталась только тихая, непрошеная пустота. И пусть никто этого не замечает — я никому и не скажу. Молчание — самый простой и легкий путь.