Если бы мы встретились раньше

Они встречаются в парке. Без особого плана, просто потому что так нужно. Обе немного улыбаются, обе молчат чуть дольше, чем нужно. —Ты правда здесь, - шепчет Йеджи. —А ты не исчезаешь, - отвечает Рюджин. Они идут медленно. Пальцы то встречаются, то расходятся, как будто всё ещё боятся, что слишком крепкое прикосновение может распустить это чувство, как дым. Но в какой-то момент Йеджи всё же берёт её за руку. Неуверенно. С замиранием. И Рюджин не отдёргивается. —Я… не знаю, как быть, - признаётся она. —А давай не будем знать вместе? - отвечает Йеджи, и это звучит как самое тёплое обещание. Вечер приносит прохладу. Они сидят на ступеньках у дома Рюджин, укрывшись одним шарфом. —Если бы кто-то сказал мне полгода назад, что я влюблюсь во что-то, чего не могу объяснить… - говорит Рюджин. —…ты бы не поверила? —Я бы испугалась. Йеджи смотрит на неё. —А теперь? —Теперь я боюсь меньше, чем хочу остаться. Тихо. Йеджи поворачивается и её пальцы касаются щеки Рюджин, очень мягко, будто проверяя, не сон ли это. —Ты настоящая, - шепчет она. —И ты, - отвечает Рюджин, —Такая настоящая, что больно дышать. И тогда первый поцелуй. Неглубокий. Несмелый. Как если бы губы знали: всё уже случилось во сне, но сейчас всё иначе. Сейчас впервые. Рюджин смеётся сквозь дыхание. —Ты дрожишь. —Я всё ещё думаю, что исчезну. —Тогда я удержу тебя. И снова поцелуй. На этот раз чуть увереннее. С прикосновением к шее. С тёплым лбом к лбу. И время будто замерло в этой точке, где два сердца больше не знают, кто первым забилось. Они поднимаются к ней. Молча. Без спешки. В комнате Рюджин тёплый свет. Одеяла сброшены небрежно. На полу всё тот же рисунок из сна: силуэт у окна. Йеджи замирает. —Ты всё это рисовала? —Я просто пыталась вспомнить, пока не встретила тебя. Они ложатся рядом. Не обнимаются. Просто касаются ногами, как будто каждый миллиметр кожи, это подтверждение: "да, ты здесь, да, ты правда." —А если завтра ты проснёшься и всё исчезнет? —Тогда я найду тебя снова. —Даже если забудешь? —Тогда ты меня напомнишь. Йеджи прижимается лбом к её щеке и всё, что между ними не слова, а медленное узнавание тел. Нежное движение дыхания. Доверие, обернутое в прикосновения. Утро мягкое. Тени на стенах танцуют. Их волосы спутались на одной подушке. Рюджин первая открывает глаза. Смотрит. Касается носа Йеджи кончиком пальца. Тайно. Осторожно. И шепчет: — Осталась? Йеджи не открывает глаз. Только тянется ближе, цепляется за неё ногой, чуть утыкается в шею и отвечает: —Навсегда. Если ты тоже. Они не знают, что будет дальше, но в этот момент, больше и не нужно. Потому что они держат друг друга. Потому что сон стал телом, а чувства голосом. И всё, что казалось невозможным, стало именем, произнесённым вслух. Свет падает полосами. Занавески не до конца закрыты. На щеке Йеджи отражение веток снаружи, как будто сон оставил на ней свою печать. Рюджин проснулась раньше. Но не двигается. Просто лежит, глядя, как её грудь поднимается и опускается в ровном ритме.

«Я не хочу, чтобы ты просыпалась первой. Я хочу запомнить тебя вот так. Пока ты ещё во сне, где всё всегда нежнее.»

Йеджи шевелится. Медленно поворачивается к ней. Их лбы соприкасаются, как будто всё внутри них уже согласилось молчать вместе. —Утро, - шепчет она. —Тихое, - отвечает Рюджин. Они не встают. Просто прижимаются ближе и всё, что можно сказать между пальцами, между дыханием, между лентой солнечного света на их плечах. Йеджи проводит рукой по ключице Рюджин, не как ласка, а как подтверждение. —Ты не исчезаешь. —И ты, - отвечает Рюджин, утыкаясь в её шею, —Никогда больше. Позже они всё же встают. Не потому что хотят, а потому что реальность стучится мягко, но уверенно. Йеджи заваривает чай. Рюджин ищет, где в доме стоит мёд. И всё это так обыденно, но внутри каждой из них трепещущее чувство, будто они не просто делают утро, а строят новый мир, в котором больше не нужно спать, чтобы быть вместе. —Это впервые, - говорит Йеджи, подавая кружку. —Что именно? —Мы вдвоём. Без снов. Без границ. В одном времени. Рюджин берёт чашку. Держит её двумя руками и улыбается. —А вдруг это всё ещё сон? Йеджи подходит ближе. Целует её в висок. Потом в губы. Тихо, глубоко. —Тогда, пожалуйста, не буди меня. Они обнимаются на кухне и солнечный свет не торопится уходить. Всё, что было вопросом, становится ответом. Без слов. Позже, когда Йеджи собирается уходить, Рюджин стоит у двери. В её пальцах край свитера Йеджи. Как якорь. Как напоминание. —Ты правда вернёшься? —Я уже возвращаюсь. Каждый раз. —Ты будешь со мной, если всё станет хуже? —Я была с тобой, когда ты меня даже не знала. Думаешь, теперь уйду? Рюджин улыбается и шепчет ей в губы перед самым поцелуем: —Тогда давай быть друг для друга не сном, а домом. И Йеджи целует её в ответ. Как будто да. Как будто навсегда. Когда Йеджи уходит, Рюджин остаётся одна. Тишина в квартире больше не пугает. Она просто… остаётся. Она идёт к кровати. Садится. Проводит пальцами по подушке, где недавно была чужая голова. Запах ещё там.

«Как мало мы знаем о том, что значит "быть рядом". Оказывается, это не слова. Это — тёплый воздух, оставшийся в комнате после тебя.»

Она не пишет. Йеджи тоже не пишет. Но обе знают: сейчас не нужно. Сейчас нужно просто жить в теле, где кто-то побывал с любовью. Где прикосновение всё ещё откликается где-то под кожей. Рюджин находит на полке кружку, из которой пила Йеджи. На стекле отпечатался не то отпечаток губ, не то… воспоминание. На зеркале в ванной, пальцем выведено сердце. Едва заметное. Наверное, Йеджи сделала это утром, пока чистила зубы. Или просто… чтобы остаться ещё чуть-чуть. Рюджин касается сердечка и говорит вслух: —Ты правда здесь была. И всё изменилось. А потом просто лежит на кровати. Пальцы по инерции ищут другую ладонь. И, хотя не находят не пугаются. Ведь теперь это не отсутствие. Это ожидание. Спустя час Рюджин получает фото. От Йеджи. Это окно. Тёплый свет. И тень её собственная, сидящая на подоконнике. Подписи нет. Но это и не нужно. Потому что Рюджин узнаёт — это рисунок. Тот самый, который Йеджи увидела утром. Теперь он живой. И на обороте от руки: "Я тебя уже не ищу во сне, потому что ты осталась со мной, когда проснулась.". Рюджин закрывает глаза. Касается губами экрана. И просто шепчет: —Я знаю. Я здесь.