Апельсиновые свечи

Покупка чего-то дешевого не всегда означает плохое качество. Вот, что первым приходит в голову, когда флорист приглядывается к не особо взрачному прилавку в углу переулка с огромным количеством свечей. Он с некоторой осторожностью подходил к прилавку, не то боясь напугать дремлющего старика, не то атмосфера у переулка была довольно пугающей. Как только он подошёл к прилавку, старик без колебания, будто на автомате, заговорил: — Доброго вечера, как могу к вам обращаться? Какое количество свечей желаете? — Сэр Хван Хёнджин. — Флорист дернулся из-за неожиданности и просьбой назвать своё имя. — А у вас много экземпляров имеется? Хвана немного напугала такая четкость слов, ведь ещё совсем недавно купец дремал. Было сыро, остатки дождя не испарялись, пахло тухнущей зеленью и сомнительностью в годности. Он стоял в раздумьях: свечи дешевые, и, как говорил купец, вряд ли встретишь его еще. — Безмерное количество экземпляров. Какие только пожелаете, то и продам. Есть эфирные масла для желаемого аромата, просто расплавьте воск и добавьте пару капель. — Даже тысячу продадите? — неожиданно произнёс Хван. Купец, немного сжав челюсть, с улыбкой произнес: — Даже так. Хёнджин был в ступоре: жажда получить свечи не отпускала. Руки зудели сами по себе, а мысли крутились и путались. — Была не была, давайте 548 свечей и, если у вас случаем не найдется эфирное масло с апельсиновым ароматом. — произнес Хван с выдохом, будто играя в азартные игры. — то цена на сколько вырастет? —Ровно на одну свечу. Старик достал коробку, стряхивая пыль и паутину, видимо, накопившееся за очень долгое время. Пыль разлетелась по воздуху, заставляя кашлять. — С чего, сэр Хван, решили взять именно это число изумительных свечей? —говорил, купец упаковывая свечи в коробку и изредка поднимая глаза на Хёнджина. — Это номер моего цветочного магазина. — Произнес Хван, продолжая кашлять. —Если у вас будет время и захотите обрадовать своих дам, приходите ко мне, я вам соберу один из чу́дных букетов. — Обязательно, сэр Хван, обязательно зайду к вам, — сказал купец, отдав большую картонку. — Можете забирать. Донесете это все сами или может вам такси подловить? —Да, конечно, при многом благодарен. — Хван вытащил пару фунт стерлингов и отдал купцу, забирая будто саму суть. Они начали выходить из переулка, однако, когда последние лучи солнца больше не бросались в глаза, тревожность с сердца начала нарастать. «Это же обычная лавка, ничего страшного не должно произойти.» Но сердце Хёнджина всё равно колотилось, не находя себе места.

Он был опустошён.

Старик начал держать руку в ожиданиях такси, как внезапно к нему начал подходить парень, будто его полная противоположность. Юноша выглядел ангелозрачно: вьющиеся блондинистые волосы, сюртук чисто белого цвета, а с пояса висел ремень для меча, но в нем почему-то находился зонт. Всё это не сочеталось с его хмурым лицом, нацеленным на купца. — Что ты тут делаешь, забыл свое место? — грубо произнес тот. Это звучало так, будто юноша был владельцем и следил за порядком рабочих. Стыд — вот что почувствовал Хван, который принял помощь от старика, а на бедного старика свалилась вся вина. Он постарался оправдать и попросить юношу не злиться на купца, ведь он сам попросил у него помощь. — Ты вообще понимаешь во что ввязался?! — чуть ли не на всю улицу орет юноша в белом, словно кроме них троих никто не слышит. Его глаза блестели от разных эмоций: от самых ярких до безразличия. Он явно что-то не мог договорить. Хёнджин глядел на парня, словно тот тоже чувствовал не ладное, но что именно надо понять. Голова немного крутилась из стороны в сторону, а желудок гудел и мычал — надо поскорее доехать до дома, небось гляделки купца и того юноши явно не приведут к хорошему исходу. Такси, словно читая мысли, подъехала и забрала Хвана куда подальше от поля боя.

Войдя в дом, Хван сразу же принялся подготавливать свечи, изначальная цель — использовать свечи осенью. Уже на протяжении долгого времени Хван собирал половинки кожуры от апельсинов для своего эксперимента. Он собрал свои темные волосы лентой, надел свой потрепанный фартук, который не мог носить при клиентах, нацепил на руки перчатки, которые тоже не выглядели, что они в хорошем состоянии. Когда-то он использовал их для работы в саду, но показываться в них не очень уместно. Выкинуть старые вещи в, которых показаться будет значить потерять статус, но те отлично выполняют свою функцию — чистый грех. Хван в жизни себе не позволит выбросить что-то, ведь каждая вещь — целая память. Он взял в руки металическую посуду с ручкой, покрытую резиновым слоем, разломав не до конца одну свечу, фитиль который не давал ей разломиться полностью, Хван положил в посуду и поднёс к спиртовке. Когда свеча достаточно расплавилась, чтобы можно было достать фитиль, Хёнджин осторожно достал его и подвязал конец этой нити к небольшой конструкции. Это конструкция состояла из металических ножек чуть выше корок апельсина и длинного стержня, где можно было привязать фитили, для того что бы они держались без дополнительной помощи. Благодаря тому, что фитили были длинными, привязывать было намного легче, и это упрощало работу. В расплавленный воск Хван добавлял две-три капли эфирного масла и разливал идеально под размеры апельсина. Хёнджину было всё равно сколько времени он потратит на свои изобретения, но надо было закончить и довести начатое до конца. Настенные часы показывали полшестого, значит через час открывается цветочный магазин, а руки устало заливали воск в кожуру. Половина свечей была сделана, всего 274 изготовлены и столько же и осталось. Хёнджин снял с себя перчатки, фартук и дойдя, до небольшой ванны, снял с себя всё. На стене было прибито зеркало, которое показывало лишь часть лица: от бровей до губ. Кувшин с ледяной водой обмочил всё тело, покрывая кожу мурашками. Не так давно, с похожих на вчерашний прилавок, он покупал мыло, которое как и сами свечи было отличной цены. Мыло и впрямь было хорошим, пенилось, убирало неприятный запах и издавала приятный цитрусовый запах. Такое мыло редко встретишь, так еще и по такой цене. Намылив лицо, Хёнджин осторожно пронесся бритвой по заросшей щетине, убирая лишний волосяной покров, при котором лицо становилось с каждым разом всё моложе. В свои двадцать четыре года Хёнджин выглядел привлекательнее многих сверстников, но девушки мало уделяли ему внимания и времени, редко им интересовались, а если и интересовались, то забывали в скором времени. Четыре года назад Хван Хёнджин сбежал из родительского дома, и сейчас он один из тех флористов, к которому идут довольно часто. Но так было не сразу, его заметили как одного из опытных ботаников спустя 3 года нахождения в Англии. Его побег был свободой и клеткой для него самого. Накопленные деньги и наследство от деда подтолкнуло его к содеянному. Быть тем кто чувствует растение — это целый дар, которое он как раз и унаследовал у покойного деда — Со Чанбина. Как раз именно Чанбин заметил любовь Хёнджина к растениям и научил чувствовать их. Сад, который сейчас ему служит для выращивания растений для будущих композиций, расцветал. Каждый вырванный цветок — боль для Хёнджина, пальцы на руке оторвать будет и то легче. Каждое растение, цветок и бутон проходит через некую нить души и занимает там место. Оторвать цветок — будто отрезать эту нить, но Хёнджин надеется, что цветы принесут людям пусть и немного счастья, взамен на жизнь растения. Перед началом открытия, Хёнджин взял одну из свеч, которые уже давно успели высохнуть. Чтобы не сбиться со счёту, ножом вычертил легкую единицу. Свеча стояла на столе, и благоухание охватывало любого, кто входил в двери цветочного.