План завоевания Поттера

Гарри уже неделю не мог уснуть, зная, что делит комнату с Драко Малфоем. Тем самым Драко Малфоем. Он уже решил, что это его враг номер один. А Драко? Он, казалось, совсем его не замечал: не обращал внимания на уроках и даже по ночам не появлялся в комнате. Гарри терзался мыслями: а вдруг Малфой замышляет что-то по-настоящему ужасное? И воплощает это по ночам? Гарри ещё не успел встретиться с друзьями — только завтра, на уроке полётов мадам Хуч, он наконец их увидит. Первая неделя в Хогвартсе оказалась сложной, но ему понравились зелья. Профессор Снейп хоть и был жутковат сам по себе, к Гарри относился спокойно и не ругал тех, кто учился ответственно. Но в его взгляде было что-то такое, что Гарри не мог понять, что-то более глубокое, чем простые эмоции. Странным было и то, что Драко ходил один, в то время как все его друзья кружили вокруг Гарри. Сначала это настораживало, но к концу недели он привык. К Тео, который после выполнения домашних заданий всегда ел зелёные яблоки и читал какие-то книги. К Забини, который каждый день влюблялся то в одну, то в другую, обсуждая с остальными мальчиков и девочек, что ему приглянулись. К братьям Крэббу и Гойлу, вечно играющим в шахматы. К Панси, которая каждый день делала маникюр и причёски всем желающим, а за деньги продавала сплетни, услышанные от других. У неё все покупали информацию о тех, кто им нравился. Гарри думал, что его не интересуют ни книги, ни шахматы. Раньше его жизнь была одинокой и скучной, и он думал, что и здесь будет так же. Но его одногруппники оказались обычными детьми. Правда, он понимал, что есть какой-то подвох: вся шайка Малфоя дружила с ним, а сам Драко куда-то пропадал. Впереди был урок полётов, но Гарри понимал, что не выдержит до завтра. Ему нужно было увидеть Драко сейчас и узнать всю правду. Но где его искать? И тут он вспомнил, что Забини был другом Малфоя с детства. — Гарри, почему не спишь? Хотя, стой, не спи! Сегодня на трансфигурации я влюбился в Грейнджер, ты ведь с ней общаешься, познакомишь? Гарри удивился. Если бы за неделю он не понял, что Забини каждый день искренне влюбляется и получает отказы, он бы подумал, что тот задумал что-то плохое в отношении Гермионы. Он даже забыл о своих друзьях, думая всё время о Малфое. Прежде чем он успел ответить, подушка прилетела в Забини. — Придурок, ты каждый день в кого-то влюбляешься! Влюбись в кого-нибудь другого, Грейнджер на тебя даже не посмотрит! Ты видел свои оценки на этой неделе? — Причём тут оценки? — Забини, с подушкой в руках, закружился в танце. — Главное в мужчине — харизма. И щедрость! Я подарю ей все цветы, что растут в нашем поместье, вместе с моим сердцем! Не успел он договорить, как его начала лупить Панси. — Только не Грейнджер. Только попробуй признаться, Забини, — угрожающе сказала она. — Я пущу змейку в твою кровать, пока ты спишь, ты же боишься змей, правда? Блейз моментально притих, побледнев от одного слова “змея”. Гарри воспользовался паузой: — Панси, а почему ты запретила ему признаваться? Не то чтобы я за или против, просто интересно. Панси хитро улыбнулась. — Кажется, есть более важный вопрос, который ты хочешь задать, правда, Гарри? Она шагнула к нему и, наклонившись к уху, прошептала: — Астрономическая башня. Полночь. Иди один. Он ждёт тебя. Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. Никто и никогда не вызывал в нём такого шквала эмоций, кроме как Дурсли, но сейчас это было другое. Слишком сильное и одновременно будоражащее. Оставалось дождаться четыре часа до полуночи, найти астрономическую башню и не попасться Филчу и миссис Норрис. В голове крутились мысли: «Что я ему скажу? Это не ловушка? А вдруг там не Драко, а все они, и это был заговор?» От плохих мыслей стало дурно. Но ребята уже легли спать. Драко, как всегда, был спокоен, не обращая на Гарри внимания даже на уроках. На зельях, когда шла групповая работа, Гарри поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться с Драко в одной команде, чтобы понять его лучше. Он сходил с ума. Всё решится сегодня. Гарри всегда был послушным. Чем тише себя ведёшь, тем меньше на тебя обращают внимания. Так было у него дома, где даже само его существование было разочарованием. Он мечтал сбежать, но боялся потерять последнюю ниточку, связывающую его с возможностью узнать хоть что-то о родителях. Он терпел. Терпел одиночество. Терпел боль. Но он никогда не был трусом. И вот он шёл по коридорам Хогвартса, спрашивая у картин дорогу, чувствуя не страх, а трепет. Замок, лунный свет, камни под ногами — всё казалось невероятно красивым. Он даже забыл, куда идёт, пока не увидел дверь башни. Сейчас он поймёт, что происходит. Он тихо открыл дверь и увидел звёздное небо, раскинувшееся над ним, словно весь мир пел в тишине. Гарри замер, поражённый красотой, а потом резко огляделся. У левого края башни, на самодельной постели из тряпок, спал Драко. Гарри не ожидал увидеть пугающего Малфоя таким: беспомощным, уютно спящим. Всё ли с ним в порядке? Почему он здесь один? На миг Гарри испугался и кинулся к нему. — Драко! Драко! Он даже не заметил, что зовёт его по имени. Драко проснулся только после пятого потрясения и минутных криков Гарри. Он спал неудобно, ломило всё тело, словно он превратился в своего старого деда, вечно жалующегося на спину. Почему Поттер здесь? Почему он так испуган? Под лунным светом Драко был невероятно красив. Даже просыпался он изящно, и Гарри резко опомнился, отпустив его. Драко, будучи крепко прижатым, а потом внезапно отпущенным, потерял равновесие, упал назад и ударился головой о стену. Гарри снова испугался и ринулся помочь, но Драко поднял руку, останавливая его. — Стой, Поттер. Ты же не хочешь прикончить наследника Малфоев своей неуклюжестью? — Я… я просто… ты лежал один, и я… это не важно. Как ты себя чувствуешь? Драко нащупал сзади голову, убедившись, что это кровь, а не просто дождь. Он улыбнулся Гарри той самой улыбкой, которую обычно дарил только матери, когда никто не видел. Гарри испугался крови, испугался своих мыслей о том, что от улыбки Драко стал ещё красивее, испугался Драко, который, казалось, сошёл с ума, если так улыбается ему, и, охваченный паникой, схватил Драко за руку, поддерживая. — Нам нужно в лазарет. Потом поговорим, — сказал он, виновато и тревожно. У Драко кружилась голова. Он не мог сосредоточиться. — Гарри… Гарри… давай дружить… я… Всю дорогу он бормотал одно и то же. Гарри слышал, но не мог поверить. Он не бил так сильно, чтобы тот бредил. Но почему Драко так легко оказался уязвимым и беспомощным в его руках? Только бы успеть в лазарет. Только бы успеть. Утром Драко проснулся, глядя в незнакомый аккуратный потолок. Рядом на стуле, склонив голову, спал Гарри. Он не сразу понял, где он и что произошло. Воспоминания прошлой ночи хлынули волной, и он покраснел. Только бы сбежать, пока Поттер не проснулся. Он вспомнил, как бормотал о дружбе, почти выпрашивая её. Он? Драко Малфой? Он хотел, чтобы эта встреча прошла по-другому. Он всё спланировал: попросил Панси сказать Поттеру место и время, когда тот уже не выдержит и захочет с ним поговорить. Он не думал, что Гарри захочет узнать, где он, и тем более не ожидал, что тот придёт. Он считал, что Гарри уже забыл о нём, нашёл новых друзей. Эти ужасные мысли лишили его сна, и он вырубился. А ночью… что он говорил? Дружить? Выпрашивал? Он хотел стукнуться об стену сильнее, чем тогда. Чёрт тебя дери, Драко.