Все в восторге от Мэри Сью!

Дугу терпеть не мог обнажаться перед малознакомыми людьми. Даже если малознакомым человеком был врач. Сбросив на пол пропитанные кровью брюки, убийца неохотно обнажил пару стройных, сильных ног. Из-за недавней кровопотери его кожа выглядела бескровной и безжизненной. Он был очень похож на белую мраморную статую. Дугу не пришлось долго ждать: Сюаньюань вернулся с тележкой, заваленной медицинскими принадлежностями и лекарствами. Взгляд доктора спокойно окинул замечательные ноги Дугу. Тот смущённо поджал губы, и температура воздуха вокруг него упала ещё на несколько градусов. Даже кровь, стекавшая по его телу, замёрзла. Безошибочно почувствовав нервозность под внешним спокойствием пациента, Сюаньюань ещё больше расслабился. С выражением лица «всё идёт как обычно» он надел одноразовые латексные перчатки и начал останавливать кровотечение. Хотя вообще-то он был лучшим гастроэнтерологом в мире, Сюаньюань также изучал в медицинской школе множество других дисциплин, включая общую медицину. Его ловкие пальцы спокойно и методично обрабатывали раны Дугу. Когда руки незнакомца коснулись болезненного участка на верхней части бедра, убийца напряг все мышцы тела, а его густые ресницы слегка дрогнули в попытке сохранить спокойствие. — Температура вашего тела очень низкая, — мягко заметил Сюаньюань. — Так было всегда? Чувствуя раздражение, Дугу повернул голову набок и холодно фыркнул. Похоже на «да»... Сюаньюань словно обладал способностью интерпретировать различные значения хмыканья и фырканья Дугу исключительно по их громкости, тону и высоте. — Похоже, у вас серьёзное переохлаждение. Возможно, я смогу вам помочь. Казалось совершенно невероятным, что гипотермия не только не давала убийце замёрзнуть самому, но и замораживала насмерть других. Однако если доктор Сюаньюань сказал, что это гипотермия, значит, это действительно была гипотермия, ведь такой всемирно известный врач, как он, не стал бы ставить пациенту неправильный диагноз, верно? Пронзительным взглядом одинокого волка Дугу медленно окинул нежное, миловидное лицо Сюаньюаня, прежде чем ответить ледяным голосом: — Ты слишком много говоришь. Сюаньюань скривил губы и добавил слегка неуместно: — Очень хорошо. Несмотря на то, что его пациент вел себя довольно грубо (а если принять во внимание тот факт, что Дугу ранее угрожал его жизни ножом, то «грубо» было не совсем то слово), доктор на удивление не был задет его неотёсанностью. Возможно, не так давно его обманул маленький трепетный цветочек. Тот, что казался невинным и очаровательным снаружи, но был жестоким садистом внутри. И теперь Сюаньюань инстинктивно отвращался от тихих, кротких юношей. Но почему-то ему сразу же понравилось такое холодное и угрюмое создание, как Дугу. На самом деле, довольно странно, что после исчезновения юного господина Мужуна любовь к нему доктора Сюаньюаня так быстро угасла. Сюаньюань не считал себя человеком настолько логичным, чтобы стать бессердечным. Хотя доктор и знал, что его обманули, он всё равно думал, что ему следовало бы немного больше переживать по этому поводу, но ничего подобного не произошло. Молодого господина Мужуна он разлюбил практически мгновенно. Не зная, что его чувствами манипулировала Система, доктору было очень трудно разобраться с загадочной скоростью своего выздоровления. К счастью, как и в случае с любым другим статистом в этой истории, как только взаимодействие доктора Сюаньюаня с главным героем заканчивалось, Система возвращала его в исходную среду обитания и предоставляла ему самому заботиться о себе. На самом деле, это было не так уж и плохо… Но, конечно, доктору никогда не суждено было это понять. Остановив кровотечение, продезинфицировав и наложив повязки на самые серьёзные раны Дугу, он стянул латексные перчатки и согрел дыханием замёрзшие пальцы, прежде чем перейти к более мелким ранам. Начав обрабатывать порез на голени Дугу, врач встал на одно колено, чтобы лучше видеть. Опустив глаза, он смотрел мягко и сосредоточенно. Дугу удивился, насколько необъяснимо знакомой показалась ему эта сцена. Но прежде чем он успел осознать, что происходит, его размышления прервал зуд от дезинфицирующих салфеток, нежно приложенных к коже. Дугу не чувствовал боли, но ему было щекотно. Рефлекторно уклоняясь, убийца сердито посмотрел на молодого человека, стоявшего на коленях у его ног и осмеливавшегося одарить его довольно подозрительной ухмылкой. Это была улыбка ветеринара, который нашел раненого котёнка, съежившегося возле мусорного бака в штормовую ночь, улыбка, полная сострадания, сочувствия и жалости. Дугу заострил взгляд: — Хмф! Маленький котёнок возле мусорного бака высунул коготок и сердито мяукнул ветеринару. — Ладно, я перестану улыбаться. Сюаньюань снова правильно понял значение хмыка Дугу. Затем, намеренно придав лицу серьёзный вид, он заявил: — Теперь можешь надеть штаны. Твои раны не так серьёзны, как я думал. Маленький котёнок Дугу быстро натянул штанишки и тут же повернулся, чтобы уйти. Это было то же ощущение мягкой безмятежности, но когда оно исходило от юного господина Мужуна, Дугу наполнялся благодарностью и желанием защитить. Однако в случае с Сюаньюанем он почувствовал необъяснимую неловкость, смешанную с чем-то неописуемым даже для него самого, отчего его лицо вспыхнуло… Дугу так и не удалось это понять… — Подожди. Сюаньюань шагнул вперёд, преградив ему путь, и под бдительным взглядом Дугу спокойно передал ему несколько коробок с лекарствами. В одну из них он вложил небольшой клочок бумаги. Сюаньюань серьёзно сообщил: — Принимайте лекарства в назначенное время каждый день. Не ешьте ничего острого, не допускайте намокания ран и, пожалуйста, постарайтесь как можно больше отдыхать, пока ваше тело заживает. Завтра в это же время вы можете прийти ко мне, чтобы сменить повязки… Сюаньюань говорил так, словно обращался к обычному пациенту, словно Дугу сейчас вернётся в тёплый, уютный дом, где его ждут близкие. Как будто Дугу был тем, кто сообщит семье: «Врач сказал, что мне нельзя острое», а потом старательно избежит единственного блюда с чили на столе, полном дымящейся горячей еды. А потом будет вытирать тело тёплым полотенцем, бережно избегая порезов… Как будто человек перед ним, весь в крови и источающий зловещую ауру, действительно мог всё это сделать. Дугу, похоже, тоже почувствовал нелепость указаний Сюаньюаня. Он изогнул точёную бровь и впервые за день улыбнулся еле заметной, полной презрения ухмылкой. В ответ Сюаньюань улыбнулся ему с искренней-искренней добротой, а затем указал на небольшой листок бумаги в коробке с лекарствами, которую держал Дугу: — Завтра меня не будет на дежурстве. Вам придётся прийти ко мне домой, чтобы сменить повязку. Это мой адрес. Дугу напряг челюсти, затем холодно фыркнул и зашагал прочь большими шагами. Маленький котёнок был в шоке от того, как ласково с ним обращался ветеринар. Затем, яростно мяукая, он убежал, размахивая хвостом. Доктор Сюаньюань, не моргнув, понаблюдал, как эта тень исчезла из его поля зрения. Казалось, она скорее убегала, чем «уходила». Через некоторое время он покачал головой и громко рассмеялся. * * * В тот же час следующим вечером, когда доктор сидел дома в своём кабинете и читал медицинский журнал, в окно тихо постучали. Сюаньюань поднял взгляд и увидел на подоконнике в кромешной тьме ночи ту же, уже немного знакомую, тень. Тень была в чёрной одежде, с чёрными волосами и чёрными глазами, бледными были только руки и лицо. Маленький раненый котёнок прибежал его искать, как ему и было сказано. Сюаньюань быстро открыл окно, чтобы впустить Дугу. Будучи гастроэнтерологом номер один в мире, Сюаньюань был весьма богат. Хотя он и мерк в сравнении с теми, кто играючи держал в своих руках судьбы мировой экономики, доктор всё же владел изысканной виллой, построенной на участке в один гектар земли. Когда Дугу пролез через окно, доктор увидел, что убийца сегодня был в той же одежде, что и накануне вечером. Дугу намеревался вернуться на базу гильдии за припасами. Однако, поскольку в поместье Хуанфу заметили его исчезновение, бесчисленные телохранители окружили штаб-квартиру «Погребённой любви», поджидая его возвращения. Раненый Дугу не смог бы противостоять им в лобовой схватке, поэтому ему пришлось вернуться ни с чем. Помимо того, что у него не было ни гроша, ему негде было принять душ и переодеться. Это было поистине жалко.