На гране ненависти

Брялок шла по коридору, грубо и намеренно толкнув плечом встретившегося на пути Курасана, так что тот пошатнулся, врезаясь спиной в стену с глухим стуком. Он инстинктивно вскинул руки, пальцы впились в холодный металл обшивки, но даже не успел огрызнуться — она уже прошла мимо, не замедляя шага, даже не повернув головы. Её тяжёлые армейские ботинки глухо стучали по перфорированному полу, оставляя на пыльном покрытии чёткие следы, а чёрная кожаная куртка, расстёгнутая на груди, развевалась за спиной, как знамя после битвы. Она шаркала ногами, с силой отталкиваясь пятками, и бурчала себе под нос, раздражённая очередным провалом на испытании. Губы её, тонкие и пересохшие, подрагивали, обнажая острые клыки, а глаза, суженные до щелочек, горели холодным, почти нечеловеческим огнём. Она резко провела рукой по лицу, смахивая пот со лба, но ярость, густая и липкая, как смола, медленно затягивала разум, мешая сосредоточиться. — Чёртов Краткий, опять всё испортил… — прохрипела она, с силой сжимая кулаки так, что суставы хрустнули, а кожа на костяшках побелела от напряжения. Цветущий май снова выставили на голосование. Ей нужно было выговориться — иначе она взорвётся. Первая попавшаяся дверь оказалась комнатой Кнайфа. Не лучший выбор, но чёрт с ним. Брялок даже не замедлила шаг, резко ударив ботинком по ней. Дверь с треском распахнулась, ударившись о стену. — Кнайф, слушай сюда, мы… — её голос оборвался на полуслове, когда взгляд упал на происходящее внутри. Комната пропахла дешёвым табаком, спиртом и потом, а на прогибающейся кровати с вырванными пружинами сидел сам Кнайф — широко расставив ноги, с её фотографией в одной руке и своим членом — в другой. Его глаза, обычно полные безразличия и сарказма, теперь округлились, зрачки резко сузились, а губы, всегда кривившиеся в возмущение , дрожали, обнажая неровные зубы. Брялок медленно перевела взгляд с фотки на его краснеющее, покрытое испариной лицо, потом обратно, к его бледным пальцам, всё ещё сжимающим снимок. Её брови дёрнулись, а нос сморщился. — Ты… — её голос стал опасным, низким, как рёв двигателя перед взрывом. — Ты, блять, серьёзно?! Кнайф резко дёрнулся, швырнув фотографию в угол, но было поздно. Бумажка беспомощно упала на пол, а его член всё ещё стоял, предательски подрагивая. — Э-э… Это не то, что ты думаешь… — попытался он, резко откинувшись назад и инстинктивно прикрываясь подушкой, но Брялок уже шагнула вперёд, хлопнув дверью ногой так, что стены дрогнули. — О, я думаю именно то, что вижу! — она оскалилась, обнажая острые клыки, и резко двинулась к кровати. — Ты, жалкий извращенец, дрочишь на мою фотку?! Кнайф попытался отползти к изголовью, но спина упёрлась в стену. Он закатил глаза, пытаясь вернуть себе хоть каплю бравады, но пальцы его дрожали. — Ну и что? — выдавил он, натянуто ухмыляясь. — Ты же не святая, чтобы на тебя нельзя было подрочить. И, технически, это не только твоя фотка... Там Пикчер на заднем плане... Брялок резко наклонилась, схватив его за подбородок так, что её ногти впились в кожу. — Ты хочешь, чтобы я тебя замочила? — прошипела она, и её дыхание, горячее и резкое, обожгло его лицо. Кнайф почувствовал, как по спине пробежал холодок, но его бёдра предательски дёрнулись вперёд. — Эммм... Нет?... — он неуверенно прохрипел, но его руки дрожали, цепляясь за простыню. Она замерла, изучая его реакцию. Потом резко двинулась вперёд, прижимая его к кровати всем весом, коленом впиваясь между его ног. — Ты либо полный идиот, либо у тебя совсем нет инстинкта самосохранения, — прохрипела Брялок, прижимая колено сильнее. Кнайф ахнул, но не оттолкнул её. Наоборот, его член дёрнулся, предательски выдавая возбуждение. — Ага, так тебе нравится, да? — она оскалилась, наклоняясь ближе. — Ну что ж… Раз уж ты начал это дерьмо, давай закончим. Её рука резко опустилась вниз, сжимая его член так, что пальцы впились в плоть. — Ты… ты же ненавидишь меня… — пробормотал он, но его бёдра уже двигались навстречу её пальцам. — О да, — Брялок злорадно ухмыльнулась, ускоряя движения. — И сейчас я это докажу. Её пальцы сжимались грубо, почти болезненно, но Кнайф только закинул голову назад, стиснув зубы. Он схватил её за плечи, пытаясь притянуть ближе, но она резко отстранилась. — Ах ты жаждешь? — она усмехнулась, и в её глазах вспыхнул холодный огонь. — Тогда проси. Кнайф закусил губу, но его тело уже предательски выгибалось. — Да ладно, Брялок… — он хрипло выдохнул. — Ты же знаешь, что я… — Что? — она наклонилась, её горячее дыхание обожгло его ухо. — Что ты кончишь, лишь бы на тебя обратили внимание? Его тело напряглось, спина выгнулась дугой, и он застонал, судорожно сжимая простыню. — Чёрт… — он захрипел, сползая на кровать, глаза закатываясь. Брялок с отвращением посмотрела на свою испачканную руку, потом вытерла её о его футболку, оставляя липкие полосы. — Вот и всё, что ты стоишь. Она развернулась и вышла, хлопнув дверью с такой силой, что со стены упала табличка. Кнайф лежал, тяжело дыша, с глупой ухмылкой на лице, одна рука всё ещё сжимала простыню. — Охуенно… — прошептал он в пустоту, облизывая пересохшие губы. А за дверью Брялок трясла рукой, будто пытаясь стряхнуть с себя ощущение его кожи. — Идиот… — буркнула она, но щёки её горели, а в груди что-то неприятно сжалось. Возможно, она ещё вернётся. Но только чтобы прикончить его. Конечно же.