ВНЕ ПАРАЛЛЕЛИ: час шестнадцати

      Дождь в ту ночь шел косой, с ветром, и улицы Дрэгтоуна казались темнее, чем обычно. Лампы под арками мигали, некоторые шатались на тонких проводах, и серо-желтый свет тускло заливал мастерскую. От капель на грязных окнах всё пространство казалось чуть влажным и холодным. Мастерская была завалена железом: повсюду лежали старые ржавые детали, новые блестящие механизмы, обломки, найденные или украденные, и куски, которые еще предстояло понять, куда использовать. Все это свалено было в беспорядке, на стеллажах и столах, на полу и в углах.       Девушка раскачивалась на стуле, прищурившись, пыталась разглядеть механическую деталь. Она подносила её к лампе, стараясь понять, работает ли она. В отражении света металл слегка блестел, и та продолжала осторожно вертеть деталь в руках, прислушиваясь к тихому щелканью и скрипу.       Пахло нексисом и горелым маслом. Перед ней на столе лежал чей-то наполовину разобранный протез руки — чья-то жалкая подделка, склепанная и разного вида железа. В такие минуты она любила одиночество: резкий щелчек паяльника, ровный скрежет металла, который пробирал до мурашек и шумная вентиляция.       Сия горела своим делом. Ей нравилось разбирать, изучать каждую деталь, видеть, как все части соединяются и оживают в её руках. Каждый винтик, каждая пружинка вызывали у неё тихое, но непрерывное восхищение — она жила этим процессом, погружаясь в работу с полным вниманием и удовольствием.       Когда в дверь забарабанили, она сперва подумала, что это клиент. Обычно такие приходили с нелегальщиной: либо предложить, либо приобрести. Весь Дрэгтоун знал — у нее всегда самые чистые сборки, самые редкие детали. Так говорят… и, что раздражало сильнее всего, чаще всего были правы.       Она поднялась нехотя, вытирая испачкавшиеся пальцы о шорты. Но вместо клиентов на пороге стояло двое в черной корвантековской форме. Обычные тракеры.       «Какие же клоуны», — мелькнуло у неё в голове.       — Сия? — спросил высокий.       — А если и так? — она прислонилась плечом к дверному косяку, скрестив руки.       — Нам поступила приказ.       — В Корвантеке вообще что ли других дел нет? — нагло усмехнулась девушка.       Она уже начала закрывать дверь, когда низкий шагнул вперед, выставив ногу, чтобы остановить её. Дверь замерла в нескольких тал'сирах от его ботинка.       Сия прищурилась. Тот наклонился ближе, его голос стал почти вкрадчивым:       — Пререкаетесь договору? — сказал холодно он. — После Деллина... ты обязана.       Холод пробежал по позвоночнику. В мыслях волной всплывал запах бетонной пыли, тока, металлических решеток.       — Интересно, что будет, если мы отправим новый отчёт? — продолжил он. — Пересмотр условий. Повторная оценка. Очень короткая процедура. Можем оформить прямо сейчас.       Сия сжала кулаки, дыхание учащалось, сердце стучало как молот. Внутри всё звенело от ненависти и раздражения, но наружу вышел лишь холодный, ровный взгляд:       — Шавки на поводке еще и угрожать вздумали? Не слишком много на себя берете? Чего вам нужно? — огрызнулась стараясь, чтобы голос был ровным.       — Чтобы ты заткнулась и работала, — сказал низкий.       Атерра любила притворяться столицей будущего — гладким мегаполисом, отшлифованным, сияющим так, будто в ней не существовало ни одной темной улицы. Но любой, кто жил тут хотя бы ферн, понимал: под витринами, рекламой и корпоративными лозунгами всегда что-то тлело. Ощущалось, будто вся страна это оболочка. А настоящее прячется глубже.       Где-то между слоями стекла, стальных мостов и новейших технологий находились те, кто разбирался не только в банальной физике и математике, а «слышал железо». Они ощущали температуру перегруженного ядра без приборов, знали, где и через сколько в старой системе пробьёт ток, и могли открыть любой — даже вымерший — протокол, потому что когда-то вскрывали такие на коленке, из грязных, списанных блоков.       Проблема была в том, что сейчас таких осталось единицы.       Атерра менялась слишком быстро: новые чипы выходили каждые полферна, старые уходили на переплавку, узконаправленные инженеры пересдавали экзамены и стирали навыки, как устаревшие, ненужные прошивки. Система предлагала быть либо узким специалистом, либо никем. Никто не учил работать на стыке несовместимого — прошлого и будущего, лицензированного и черного рынка, стерильных лабораторий и свалок Дрэгтоуна.       Сия оказалась под рукой как никогда кстати. Да еще и так неожиданно.       Та не была гением — нет.       Гений работает красиво.       Сия работала грязно.       Она росла там, где каждый механизм, был собран из того, что осталось после очередной зачистки предприятиями, потому что спустя каждые три вескары выходили новые запчасти, а старые считались уже недействительными.       Обугленные платы, чёрные кабели, снятые с мёртвых дронов были веселой игрушкой на пару лит. Её пальцы привыкли к разным видам механики так же, как другие — к разным видам ткани: она знала тепло старых вакуумных резов и хрупкость свежесинтезированных труб.       Корвантек таких пресекал, если те переходили черту закона.       Высшие не одобряли. И боялись.       Поэтому и держали досье на каждого.       Её повели по узкому служебному коридору, куда обычных людей не водят. Лифт вниз — бетонная шахта, вибрации от которой ощущались в груди. Свет неравномерный, рябящий, отражался в лужах чего-то липкого на полу.       Сия шла молча, отмечая для себя детали: вентиляционные решётки, из которых доносился запах сырости и перегоревшей электроники, глубокие трещины в бетоне, через которые виднелись провода, вибрирующие в такт низкочастотному гулу. Всё вокруг напоминало ей Деллин: холод, ощущение, что за тобой наблюдают, ловят каждое движение.       Тракеры вели её бесшумно. Ни одного слова больше за полтора орма.       Они вошли в длинный, сырой отсек, похожий на заброшенную моргокамеру. На полу лежал дрон класса «Irma», старый, списанный — хороших ферн как шесть уже, — с вспоротым корпусом. Внутри что-то было — пульсировало, щёлкало.       Сия стояла, скрестив руки, и смотрела на железяку с презрением.       — И ради этого вы притащили меня с другого конца сектора? — процедила она. — Да вызвали бы обычного технаря.       — Технари отказались подходить, — спокойно ответил высокий.       Сия коротко фыркнула.       — И этим истеричкам вы ещё зарплаты платите? Красиво живёте. Почти завидно, блять.       Она пнула корпус носком ботинка. Металл глухо скрипнул.       — Сделаете вскрытие, — сказал высокий тем же ровным тоном.       — А если эта хрень рванёт? — не оборачиваясь, бросила она.       Низкий усмехнулся, сухо, без веселья:       — Значит, рванёшь вместе с ней.       Когда они нашли её впервые — ещё до всей этой истории, — она им показалась слишком резкой, слишком бесстрашной, слишком независимой. Таких проще убрать, чем завербовать. Сия была маленькой занозой, которая лезла туда, куда не стоит.       Тогда её никто не тронул, — «слишком мелкая» — но запись сохранили. На всякий случай.       Потом случился Деллин.       Название не произносили вслух. Оно жило как пакт: тот, кто знал о нём больше нормы, обычно долго не жил. Проект, который считали закрытым, уничтоженным, стёртым из баз.       Но однажды кто-то рискнул связаться с чёрным рынком — и одна деталь из хранилища Деллина протекла в Дрэгтоун. Ненадолго. Хватило сорока лит, чтобы за ней пришли.       Но за это время её разобрала Сия.       Не ради денег. Просто потому, что любопытство — её единственный наркотик, который до сих пор оказывает действие. Она не знала, что держит в руках.       Чёрный рынок потом неделю перетаскивали мешки с трупами из того сектора.       После того, как произошёл инцидент, о котором в материалах писали сухо: «нестабильное поведение», «тяжёлое нарушение закона», «поджог лаборатории», «пострадавшие». Но никто не писал о главном.       Не писали о Деллине.       Её не судили. Её не оправдали. Её просто увезли.       Деллин не давал сроков. Да и выйти от туда было не частым явлением.       Сии достались три года — и то не из милосердия, а потому что в процессе следствия выяснилось, что она работала с протоколами, которые Корвантек считал давно уничтоженными. Если бы скрыть это не удалось, дело бы раскрутили до политического уровня, а значит — корпорациям пришлось бы отвечать. Тогда было выгоднее тихо забрать девчонку и надеть на неё кандалы.       Деллин ломал людей, стирал память, переписывал «инстинкты». Но Сия каким-то образом выжила.       Не изменилась. Не стала смиренной. Просто вышла — как после долгого погружения: воздух обжигал лёгкие, а свет резал глаза.       Формально — условное освобождение. Неофициально — невидимый ошейник.       Корвантек мог в любой момент дёрнуть цепь.       И дёрнул.       Девушка скрестила руки на груди, слегка наклонила голову, будто всерьёз обдумывала. Глаза бегали по комнате, губы поджимались, пальцы постукивали по ладони.       — М… не, чёт не хочется, — протянула она с едва заметной улыбкой, так что притворное сосредоточение превращалось в лёгкую насмешку.       Низкий шагнул ближе:       — Осмотри. Быстро.       — Иди на хуй. Сам осмотри, если хочешь так быстро, — парировала она, глаза блестели, губы искривились в едкой ухмылке.       Он резко схватил её за локоть, сжимая, как капкан. Сия дернулась, резко провернув корпус и вырвав руку, словно встряхнувшись, и плечом задела его грудь. Он отскочил на шаг, тяжело глотая воздух от неожиданности.       Высокий поднял руку, предупреждающе, но спокойно:       — Она не обязана быть покладистой. Пусть смотрит.       — Охуеть, спасибо за разрешение, — огрызнулась Сия, приподнимая бровь и с издёвкой глядя на него. — Я прям обожаю, когда мне говорят, как себя вести. Ярость, пронзительная и холодная одновременно, скользила по мышцам, сжимала руки, колени, грудь. Она чувствовала бессилие — то самое, которое оставляло после себя пустоту в груди, будто что-то внутри неё снова ставили на поводок, ограничивали свободу, привязывали цепями правил и приказов. Внутри всё кричало, рвалось наружу, но наружу выходил лишь тяжёлый, тягучий выдох, полный раздражения и отчаяния.       Сия опустилась на колени.       Её детство прошло в мастерских, которые даже мастерскими назвать было сложно — бараки, где пахло раскалённым металлом, настоем изоляции и старым маслом. Протезы, модули, дроны, раскладные панели — всё валялось в беспорядке. Она росла среди талого пластика и выдававших последние искры аккумуляторов. Когда дети её возраста учились читать, она училась различать на ощупь, какой кабель поведёт ток, а какой — зашипит и оставит ожог.       У Сии была странная привычка: перед тем как открыть устройство, она всегда касалась его пальцами — коротко, словно приветствуя. Могла на ходу понять, как поведёт себя деталь, даже если не видела её раньше. Могла соединить несовместимое, сделать рабочим то, что давно считали мусором.       И всё это — не талант. Всего-навсего привычка выживания. Потому что в тех секторах иначе было нельзя.       Металл под пальцами был тёплым и немного липким. В воздухе стоял запах перегретого пластика и масла, смешанный с чем-то странным, незнакомым. Она глубоко вдохнула, ощущая, как внутренние мускулы напрягаются. Железо едва заметно вибрировало под её пальцами, каждая спираль, каждый провод искрил неестественно. Можно было списать это на старение деталей, но что-то во всём этом казалось неправильным, чужим, будто механизм живёт.       Мужчины держались подальше. Их лица были каменными масками. Всё вокруг скрипело, гудело, пахло холодом.       Сняв верхнюю пластину, Сия увидела клубок красных нитей. Слишком влажных, слишком длинных — больше похожих на петли кишечника, чем на что-то, имеющее отношение к технике.       Она узнала это сразу. Та же схема, тот же тип захвата, знакомая реакция на холод. Обычный паразитный вирус, один из тех, что она вытаскивала десятки, если не сотни раз — из дронов, турелей, старых систем безопасности. Ничего нового.       Дрожь в руках была не от сложности — от раздражения. Она ухватила центральную нить и дёрнула. Паразит сжался, но уже через сент оказался вырванным с корнем.       Сия швырнула его в контейнер неподалеку. Металл глухо лязгнул.       «Скучная игрушка. Потраченного времени жаль», — мелькнуло у неё в голове.       — Обычный вирус. Забирайте свою дрянь, — без всякого энтузиазма выплюнула она, засовывая руки в карманы.              По дороге назад в мастерскую она молчала. Внутри кипело. Руки дрожали, но не от страха, а от унижения.       Позже, уже дома, она стояла на крыше, сжимая голову руками.       Слово «договор» пульсировало в висках.       «Деллин» жёг кожу изнутри и снаружи.       И именно в тот вечер ей пришло уведомление: «Назначен куратор психоэмоциональной стабильности — Рина Акрасильд. Посещение обязательно. Новое условие 1-А в договоре.»       Сжимая разбитый телефон она рассмеялась. Глухо, устало, кашляя от горького дыма ирида.       Так начиналась её ненависть.       К договору. К Корвантеку.       К самой мысли, что одна хренова подпись может снова остановить ее свободу.       И именно поэтому она будет ненавидеть это до конца.       — Ась, ну, что ты там? — голос раздался откуда-то сбоку, резкий и знаковый. — Си-ия!

***

      — Ася!       Сию передернуло, как током, и она резко покачала головой, возвращаясь в реальность. Мысли, которые только что пульсировали в голове, остались где-то позади, растворились, а она снова оказалась здесь, среди шума глухих выстрелов. Обугленные остовы зданий, проломленные бетон с рваными краями. Камень крошился под ногами, но не пылил. Металл в руках был искорёженным, но не холодил ладони. Вдалеке глухо хлопали выстрелы. Каждый импульс отзывался в пальцах короткой болью, будто оружие было настоящим. Отдача била в голову, резкая, сухая.       Она сняла интерфейс-шлем и все исчезло.       Перед ней раскрылась виртуальная арена — чистая, стерильная, залитая холодным белым светом. Никакого запаха пороха, никакой пыли, только ровное гудение систем. Стены, составленные из голографических панелей и импульсных сенсоров, отражали звук в бесконечное эхо.       — Наигралась уже? — послышался знакомый голос перед ней.       Сия скривилась, поднимая глаза. Перед ней стоял высокий, с длинными, собранными черными волосами, мужчина. Не родной брат, но по какой-то странной случайности и обстоятельствам близкий больше, чем любой из тех, с кем её связывала кровь.       — Однажды ночью я задушу тебя подушкой, Карма, — проговорила она, притворно серьёзно, но уголки губ дрогнули в еле заметной ухмылке.       Он хмыкнул, не отступая ни на ков, будто знал, что это пустая угроза, и в то же время рад, что она всё ещё с ним играет: их жизнь была сплетением подколок и шуток, дерзких слов, лёгких столкновений и совместных приключений. На лице у него была едва заметная лёгкая борода, которая добавляла немного строгости и уверенности, не скрывая при этом озорной улыбки.       Девушка опустила взгляд на лежавший в руке архаик, погружаясь снова в свои мысли.       — Спасибо хоть за то, что вернули нам традицию тренироваться вместе на арене. Пусть и здесь, — сказал он с лёгкой иронией, подходя ближе к ней.       — Да эти ваши новые модели только мешают, ни одной нормальной стрельбы не получилось, — пожаловалась она брату, скривив губы.       — В следующий раз целься и думай обо мне, будто это моя рожа, — сказал он, не глядя, с ухмылкой. — Сразу попадешь.       Сия фыркнула, проверяя магазин и машинально прокручивая оружие в руках.       — Не надо, я не хочу так быстро опустошать обойму.       — Вот и тренируйся, — усмехнулся он. — Пригодится. В смысле попасть, а не меня грохнуть.       Она наконец повернулась к нему, прищурившись.       — Замолчи, пока не передумала и не сделала доброе дело для человечества.       — Ладно, ладно, — Карма посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.       Он подошёл ближе и привычно, почти на автомате, притянул её к себе — не резко, а буднично. Его рука легла ей на плечи сверху, тёпло и уверенно, локоть чуть согнулся, позволяя Сии удобно упереться в него боком. Из-за разницы в вертале — двадцать четыре тал`сира, — она оказалась почти под его подбородком, и жест выглядел буднично: ни демонстративности, ни нажима — просто близость, к которой они давно привыкли.       — Но сегодня ты удивительно аккуратна. Даже приятно наблюдать, — с теплотой оценил он.       — Не похоже, что мне приятно быть под наблюдением, — сухо ответила Сия, ставя инвентарь на стенд с другими вещами, но её улыбка вырвалась сама собой, игриво бросая вызов его словам.       Про её договор никто не говорил вслух. Он висел над ней, как невидимая тень, связывая с миром, где она могла быть свободна, но только под постоянным контролем. Девушка думала об этом редко, потому что любая мысль о законе и человеческих слабостях раздражала её. Всё это — предписания, инструкции, рамки, и в то же время — единственный способ остаться живой.       Тренировались они на нижних этажах, а теперь взбирались выше, к самым верхним, где располагался центр Корвантека. Лифт медленно поднимался между стеклянными стенами и металлическими направляющими, и Сия не могла оторвать взгляд от гигантских окон, открывавших вид на город.       Атерра раскинулась под ними, как на ладони: сети улиц, сверкающие небоскрёбы, островки зелени на крышах и между секторами. Жаркое фазирское солнце заливало всё золотым светом, отражаясь на стеклах зданий. В небе над городом медленно плыли хейдры новейшей техники, блестя металлическими корпусами и оставляя за собой лёгкие паровые следы. По длинным магистралям текли потоки авренов , сверкая фарами, а вдали виднелись мосты, соединявшие секторы, и небольшие водоёмы с парками на берегах.       Каждый уголок города дышал энергией технологий: рекламные голограммы мелькали между зданиями, подсвечивая воздух неоновыми цветами, а с крыш свисали лестницы, на которых перемещались дроны доставки. Всё это казалось живым организмом, где каждая улица, каждое здание и каждый светящийся экран были частью жизни, кипящей энергии мегаполиса.       — Нам сначала к Грею, — сказал он, чуть нахмурившись, — а потом Каэль хочет нас видеть.       — Не могу сказать, что обрадована, — проговорила Сия тихо.       Лифт остановился на нужном этаже.       Карма посмотрел на неё, чуть скосив глаза, и в уголках губ мелькнула улыбка:       — Так, убедись, что все в порядке. Я не хочу, чтобы нас встречали сюрпризы.       Сия откинула короткие волосы назад, слегка улыбнувшись. Его слова, лёгкая шутка, неожиданно согрели. Внутри что-то щёлкнуло — напоминание, что рядом есть человек, с которым можно быть собой, даже если мир требует аккуратности, даже если над головой висит невидимый груз.       Лаборатория пахла смесью химических реактивов, спиртов и едва уловимого металлического запаха. На столах стояли аккуратно разложенные пробирки, колбы с ярко окрашенными жидкостями и микроскопы, рядом — пинцеты, весы и инструменты для точных измерений. Каждая поверхность блестела от хрома и стекла, холодный свет ламп отражался в приборах, создавая причудливые тени.       Грей стоял над химическим устройством, в центре огромного кабинета, осторожно перемешивая реагенты, а глаза у него горели сосредоточенностью. По углам лаборатории стояли камеры и контейнеры с образцами, некоторые подписаны аккуратным почерком, другие — яркими цветными маркерами для мгновенной идентификации. Лёгкий гул приборов, тихий щелчок электронных датчиков и едва слышимое пузырение реактивов создавали неприкосновенное ощущение порядка и концентрации       И в этот момент свет перед глазами Грея внезапно исчез.       Он дёрнулся, инстинктивно подался назад, рука дрогнула. Капля сорвалась не туда.       Жидкость плеснулась в колбу чуть больше, чем следовало. Реакция пошла мгновенно: цвет вспыхнул ярче, пузырение усилилось, прибор издал резкий предупреждающий писк.       — Чт—       Он не успел договорить. Небольшой хлопок разорвал воздух. Не взрыв — скорее резкий выброс давления: вспышка, облачко пара, стекло звякнуло, а по столу разлетелись мелкие брызги реактива.       — Твою мать! — вырвалось у Грея.       Он отскочил назад, едва не зацепив соседний стол, резко сорвал защитные очки и огляделся, пытаясь понять, что пошло не так.       И только потом он понял, почему на долю секунды стало темно.       Руки Сии всё ещё были подняты на уровне его лица.       — Ты с ума сошла?! — резко сказал он, отводя их в сторону.       Сия уже смеялась — громко, не пытаясь скрыть удовольствие.       — Расслабься, профессор. Ты так серьёзно выглядел, что было невозможно удержаться.       В этот момент со стороны раздался ещё один смешок. Карма прислонился к столу, скрестив руки, и откровенно наслаждался сценой.       — Это шедевр, — протянул Карма, — Грей, твое лицо... я готов запомнить этот момент навсегда.       Он смеялся открыто, даже не пытаясь скрыть удовольствие. Они с Сией быстро переглянулись — и этого хватило, чтобы смех вспыхнул с новой силой, уже на двоих.       Грей медленно выдохнул, провёл рукой по лицу и посмотрел на разбитую колбу.       — Я думал, — медленно и очень спокойно сказал он, — что Архонты любят меня. Хотя бы сегодня. — Он перевёл взгляд на Сию. — Но нет. Ты опять здесь.       — Сюрприз, — хмыкнула она, всё ещё улыбаясь.       Карма заглянул через плечо брата на испорченную установку.       — Зато не скучно, — сказал он. — Признай.       Если поставить их рядом, сходство было очевидным: те же черты лица, та же линия скул, разрез глаз, одинаковый высокий рост. Дуалины5. Но стоило присмотреться, и различия начинали бросаться в глаза.       Карма держался свободно, почти небрежно. Он казался старше благодаря его манере держаться уверенно.       Грей, напротив, выглядел моложе, хотя именно он появился на свет первым. В нём было что-то спокойное и почти юное — не во внешности даже, а в собранности и аккуратности. Короткие черные волосы были уложены, белый халат сидел безупречно, подчеркивая его прямую осанку.       На фоне Кармы и Сии — он выглядел серьезнее и холоднее.       И иногда воспоминания приходили сами собой.       Достаточно было мельком увидеть Карму с окрашенными концами волос или Сию с выжженным блондом и давно отросшими корнями — и прошлое всплывало ясно, будто не прошли десятки ферн.       В тот раз Грей просто открыл дверь.       Он шел, помнится, за планшетом, будучи уверенным, что оставил его в комнате брата, и даже не подумал постучать. Запах ударил сразу — резкий, плотный, химический.       Он остановился на пороге, не делая ни шага дальше.       По комнате были разбросанны пакеты, на кровати лежали старые полотенца, на столе стояли пластиковые миски с краской. Цвета были через чур яркими и неестественными.       Карма стоял перед зеркалом без лимнесса, с полотенцем на плечах и кисточкой в руке. Он сосредоточенно наносил на волосы едко-синий цвет — настолько едкий, что казалось, будто он светиться.       Сия сидела на полу, прислонившись к спинке кровати, в перепачканных краской перчатках. Ее волосы были ярко красными. Не равномерно окрашены, коричневые корни выбивались на фоне насыщенного цвета. Несколько прядей прилипли к ее коже на лице и шее.       Грей некоторое время просто смотрел, пытаясь осознать увиденное.       — Вы... что тут... - вырвалось у него растерянно.       Карма первым заметил его отражение в зеркале.       — О, — сказал он спокойно. — Уже рано.       — Рано для чего? — уточнил Грей.       Сия подняла голову и ухмыльнулась:       — Что бы вмешаться.       Грей сделал шаг внутрь, подошел ближе и посмотрел на миску с краской.       — Это… синий?       — Это «ультра-синий», — поправил Карма. — Сказали, что он стойкий.       Грей посмотрел на него:       — Я это запомню.       Тогда он еще не знал, что этот синий цвет останется с Кармой надолго — будет вымываться фернами, меняя оттенки, становясь поводом для шуток и подколов, к которым он сам положит руку. И не знал, что красный Сии сойдет быстрее. Но ее равнодушие к отросшенным корням и «незавершённости» никуда не денется.       Сейчас он видел перед собой тех же самых людей. Они стали старше, опытнее, но в главном остались теми же. И в этом было что-то странно надежное.       Спустя много ферн, Карма с привычной легкостью и небрежностью носил красный, но уже на концах длинных волос. А Сия по-прежнему не утруждала себя аккуратностью — выжженный блонд и тёмные отросшие корни..       Пока Карма смеялся, а Сия жила так, как считала нужным, он знал: некоторые вещи в этом мире всё-таки остаются на своих местах.       Он устало покачал головой.       — Видишь, — сказала девушка, — именно поэтому я люблю его работу. Всегда есть шанс, что что-нибудь рванёт.       — Выйди, — отрезал Грей. — Оба.       Он поправил халат и вернулся к столу, проверяя приборы.       — Ну ладно, ладно, — Сия, всё ещё улыбаясь, подняла руки в жесте примирения, и отошла в сторону.       Карма наблюдал за Греем с привычной полу-ироничной улыбкой.       — Эй, Грей, а тебе известно, почему нас вызывает Каэль? — спросил он серьезно, наклоняя голову набок,       Грей сел за стол, не поднимал головы, проверяя разбитый датчик на приборе.       — Мне тоже пришёл вызов, — сказал Грей ровно. — И я ни малейшего понятия не имею, о чём будет совещание.       Сия тем временем медленно перемещалась по лаборатории. Она не торопилась, изучала каждый стол, каждый прибор, каждый контейнер, каждый раз, когда выпадал случай попасть в лабораторию экспертов-талионов.       — ...если на совещании Хиро задаст вопросы…       За спиной доносились обрывки разговоров, которые она ловила краем уха.       —...я уже сказал, что не знаю, о чём будет речь..       Её пальцы скользили по стеклянным колбам, слегка дергая их и вызывая лёгкий звон, от которого металл дрожал, а жидкость в сосудах едва заметно колыхалась. Она заглядывала в микроскопы, поднимала весы, аккуратно взвешивая пустую пробирку, затем делала вид, что её результаты впечатляют.       — ...я не буду повторять это здесь, — строго сказал Грей.       Сия покачала головой и прошла между столами, нечаянно дернув крышку одной из пробирок — тихий звон разнёсся по лаборатории.       — Асия! — рявкнул Грей, резко оборачиваясь.       Сия на мгновение замерла, а потом с едва заметной насмешкой повернулась к нему и показала язык. Грей тяжело вздохнул, закатил глаза и снова вернулся к столу, игнорируя ее выходку.       Она медленно направилась к двери, засучив руки в карманы. Остановившись в дверном проеме, Сия на мгновение задумалась, а затем, словно играя, обернулась и спросила:       — А всё-таки… этот прибор справа… если я нажму на зелёную кнопку, что будет?       Грей не поднял головы.       — Скорее всего я.       Глава Корвантекa.       Высокий, с тяжёлыми плечами и спокойной, выработанной фернами манерой держаться.       Сия его недолюбливала. Не по личным причинам. Она не переносила сам принцип Корвантекa: систему, где контроль маскировали под заботу о гражданах, а вмешательство — под предотвращение. Слова вроде «стабильность», «общественная безопасность» звучали слишком чисто для того, что за ними скрывалось. Слишком часто за этими формулировками для статей оказывались чужие жизни, аккуратно разложенные по таблицам и графикам. И, что раздражало сильнее всего, — Хиро Каэль действительно умел держать это все в рабочем состоянии.       Новый кабинет подчёркивал это слишком хорошо.       Пространство было вычищено до предела: тёмные стены, один широкий стол из матового металла, встроенные экраны в стенах, которые появлялись только по необходимости и большие панорамные окна, открывающие вид на Атерру. Карма остался стоять — прямо, плечом к плечу с Сией и Греем. Кресла остались пустыми, словно никто не счёл нужным занимать их.       — Все здесь, — сказал Хиро, закрывая дверь. Голос был ровным, низким, без нажима. — Без вступлений. Завтра у нас операция. И провалить её нельзя.       Он не повысил тон, не сделал паузы для эффекта. И именно поэтому слова легли тяжело для всех присутствующих.       Экран за его спиной ожил. Золотистые линии, переплетённые с цифровыми узорами, сложились в эмблему закрытого клуба — ”VIREON Industries”. Она мерцала мягко, почти красиво, и от этого вызывала ещё большее недоверие.       — Сегодня вечером — закрытый энклав, — продолжил Хиро, не оборачиваясь. — Формально презентация нового оборудования. Неформально — презентация SPINE-88.       Этот протокол не фигурировал в открытых сводках и не обсуждалось без шифрования. Слух, появившийся относительно недавно, существование которого подтверждали только косвенные следы: исчезнувшие технари, обрывающиеся контракты, аномальные данные.       — Устройство нелегальное, — добавил Хиро. — Его архитектура позволяет вмешательство в нейронную проводимость без прямого импланта. Контактное воздействие. Это обходит действующие ограничения и делает технологию неконтролируемой.       Слайд сменился. Поверх эмблемы побежали строки данных.       — Его появление способно нарушить баланс теневого рынка, — продолжил он. — А значит, вызвать цепную реакцию: перераспределение влияния, рост насилия и утечку технологий в не подконтрольные сектора.       Сия машинально сжала челюсти. Контракт, в которых были условия о подобном, напомнил о себе не словом, а ощущением — плотным, неприятным, до дрожи липким.       Участие было обязательным.       Отказ — невозможным.       Корвантек не принуждал напрямую: он создавал такие условия, при которых выбора просто навсего не оставалось.       — Вся информация получена через утечку, — сказал Хиро. — Источник устранён. У нас есть да официальных приглашения. Все подлинные. Проверены по нескольким каналам.       — Почему мы? — спросила Сия.       Хиро повернулся. Его взгляд прошёлся по присутствующим.       — Потому что каждый из вас закрывает критический участок, — ответил он. — И потому что без любого из вас операция теряет управляемость.       Он перечислял спокойно, без эмоций.       — Карма Равинэ. Старший нексор.       Карма стоял прямо у стены, плечи были расправлены, взгляд внимательный. Внешне он казался расслабленным, но в каждом движении угадывалась привычка держать дистанцию, легко меняемую в любой момент. Его повышение не было наградой или признанием заслуг. Это было результатом многолетней выносливости.       Его опыт складывался из многолетней работы под прикрытием, участия в закрытых сделках и переговорах с людьми. Он внимательно наблюдал за собеседниками, фиксировал все изменения в поведении и действиях, не прибегая к давлению. Карма умел вести разговор так, чтобы другой сам выдавал необходимую информацию.       — Карма удержит контроль если что-то пойдет не по плану во время энклава, — продолжил Хиро ровным голосом. — Он зафиксирует несостыковки и выявит подробности о SPINE-88 от других на мероприятии. Его ценность заключается в управлении ситуацией. Особенно в данной.       — Звучит почти романтично, — усмехнулся Карма.       — Это не комплимент, — ровно ответил Хиро.       — Грей Равинэ. Кодрейн.       Грей кивнул, прижимая к груди планшет.       Его опыт в Корвантеке был выстроен вокруг таких вещей: нестандартные материалы, нелегальные биотехнологии, устройства, которые существовали за пределами утверждённых классификаций, трупы людей, найденные странными обстоятельствами.       Он работал с тем, что нельзя было описать привычными терминами и тем более — безопасно продемонстрировать без последствий.       SPINE-88 относился именно к этой категории.       — Это не стандартная нейроустановка, — сказал Хиро. — И не обычный протокол.       Он сменил слайд. Схема стала сложнее, слои данных наложились друг на друга.       — SPINE-88 — автономная нейроадаптивная система. Она не подключается к нервной сети напрямую и не встраивается физически. Воздействие осуществляется через промежуточную среду. Реакция формируется внутри организма без импланта.       Сия напряглась. Конструкция не укладывалась в привычные модели. Слишком много уровней, слишком мало прямых связей. Она видела логику, но не могла сразу ухватить принцип.       — Архитектура нестабильна для быстрого чтения, — продолжил Хиро.       Сия понимала, что быстро с этим не справится. SPINE-88 был не просто сложным — он был принципиально иным. Не развитием существующих решений, а обходом всей системы ограничений. Такое нельзя было «почувствовать» сразу.       — И именно поэтому здесь Грей, — добавил Хиро.       Он посмотрел на него.       — SPINE-88 работает на границе химического и биологического воздействия. Материалы новые. Нестабильные. Внутри устройства они вступают в реакцию не только между собой, но и с окружающей средой. Температура, влажность, электромагнитные поля, всё влияет на поведение системы. В таких устройствах ошибка проявляется не сразу, — сказал он. — Сначала меняются параметры. Только потом реакция. А уже после этого последствия становятся необратимыми.       — На энклаве SPINE-88 будут показывать всей верхушке, — продолжил Хиро. — Его включат. К нему будут подходить. Его, возможно, попытаются тронуть.       — Или украсть, — коротко добавил Карма. — Как мы.       — Или подменить, — согласился Хиро. — В любом из этих случаев Грей определяет, можно ли это делать вообще.       Он повернулся к остальным.       — Его задача — оценить риски для людей и среды. Понять, что произойдёт при физическом вмешательстве, демонстрации или транспортировке. Определить, безопасен ли объект или он уже находится в активной фазе.       Сия медленно выдохнула. Теперь логика была ясна. Она могла распознать подлог, понять замысел, увидеть, где схема врёт. Но она не могла сразу сказать, что случится, если SPINE-88 начнёт работать не по плану.       Грей мог.       — Если мы ошибемся, — продолжил Хиро, — последствия будут не юридическими. Они будут физическими.       — И быстрыми, — добавил Грей.       — Именно поэтому без него операция невозможна, — подвёл итог Хиро. — SPINE-88 — это не то, что можно просто изъять и увезти. Сначала нужно понять, что он сделает с вами.       Дверь тихо открылась.       — Извините за опоздание, — сказала женщина, входя ровной, уверенной походкой.       Она спокойно поздоровалась со всеми, едва заметно кивнув каждому. Команда знала друг друга давно: годы совместной работы, рискованных заданий и сложных манёвров сделали их привычными друг для друга. Сия ощутила лёгкое удивление от её появления, но не подала вида. Их последняя встреча закончилась достаточно.. странно.       — Привет, Сия, — сказала она мягко, с едва заметной улыбкой. — Как дела?       Сия ответила ровно и без энтузиазма:       — Мгм… нормально.       Хиро повернул голову. Их взгляды пересеклись на мгновение.       Женщина заняла кресло. Её присутствие сразу структурировало напряжение в кабинете. Ее неоновые розовые локоны светились под светом ламп.       Она не вмешивалась в детали операций, но держала границы, в которых могла действовать Сия. Её внимание было направлено на команду, на её психологическую стабильность, на контроль над импульсами и реакциями, которые могли нарушить ход операции.       — Рина Акрасильд — «стабилизатор», — обозначил Хиро. — Она обеспечивает участие Сии и работу команды в критических ситуациях.       «Блять, чувствую себя псиной на поводке», — подумала Сия, сдерживая себя.       Рина не просто была штатным терапевтом. Она знала, как удерживать Сию в рамках, не позволяя эмоциям взять верх, направлять мысли в конструктивное русло, мягко корректировать действия. Одновременно она оставалась мастером скрытой работы: опытный шпион, способный просчитывать последствия чужих действий и предотвращать угрозы ещё до их проявления.       С её появлением стало очевидно: команда могла действовать дальше, но под контролем. Контролем чертового Корвантека. Она была связующим звеном между человеческим фактором и профессиональной эффективностью команды, незаменимым элементом операции.       Сия сдержала раздражение и удивление. Она видела, как Рина уверенно вошла, поздоровалась с каждым и заняла место, и понимала: под внешней лёгкостью скрыта железная дисциплина и опыт, которым не могли обладать другие.       — И ты, Сия Прайм, — закончил Хиро. — Единственная, кто способен прочитать SPINE-88 полностью: архитектуру, подпись кариантов, заложенные искажения.       Сия не удосужилась даже кивнуть ощущая на себе взгляд Рины. Он был мягким, почти незаметным, но неотвратимым, держал её в рамках, которые она ненавидела. Глаза Хиро и Рины встретились ещё раз — холодно, отстранённо.       — И ещё, — добавил Хиро, — всем придётся переодеться.       Сия приподняла бровь.       — А?