Chapter V—Мое желание мстить выше
***
Деревня всё ещё дышала смертью.
Солнце медленно поднималось, окрашивая небо в багряные оттенки. Птицы не пели. Тишина была гнетущей, как перед бурей. Дом, где погибла Канаэ, оставался пустым… почти.
Доума не ушёл.
Он прятался в глубине помещения, где солнце ещё не добралось — в полутени, среди останков и крови. Его тело дышало тихо, почти незаметно, и в руках он держал её — безжизненную, прекрасную, холодную.
— Какая жалость… — прошептал он, гладя ладонью по её щеке. — Твоя кровь — такая ароматная. Такая… тёплая даже в смерти. Ты бы была великолепна… если бы стала частью меня.
Он склонился ближе. Его губы дрогнули. Он готов был поглотить её — не из голода, нет. Из желания запечатлеть её в себе навечно. Чтобы ни время, ни солнце не отняли у него эту красоту. Чтобы её свет — навсегда остался внутри него.
Но в тот миг взорвался свет.
— НЕ СМЕЙ!
Санеми Шинадзугава влетел в дом, как буря. Его глаза были налиты кровью — от ярости, от боли, от слепого бешенства. Он увидел, как это чудовище держит Канаэ, как склоняется над ней — и мир в глазах Санеми перестал существовать.
Он ударил мгновенно. Его меч сверкнул, как молния, срезав Доуме плечо. Лёд взвился в воздух, а демон зашипел, резко отскакивая в тень, почти теряя равновесие.
— Ах, как грубо… — прохрипел он, отступая. — Я всего лишь… хотел сохранить её.
— Я тебя разорву! — закричал Санеми, бросаясь следом. Его движения были звериными. Он гнал Доуму назад, заставляя пятиться, отступать вглубь дома, к самому краю безопасной тени.
Доума не мог сражаться в полную силу — солнце уже касалось полов. Его веер треснул от удара, лицо было испачкано в собственной крови. Он понял — остаться здесь дольше значит погибнуть.
— До встречи, Столп Ветра… — хрипло прошептал он, исчезая в ледяной дымке, растворяясь сквозь щель в полу, ускользая прочь.
Санеми стоял тяжело дыша. Он был готов догонять. Убивать. Разорвать. Но...
Позади послышался тихий, сдавленный всхлип.
Он резко обернулся — и увидел Шинобу, склонившуюся над телом Канаэ.
Младшая сестра дрожала всем телом. Её руки обвивали холодное тело, прижимая к себе, как будто от силы объятий Канаэ могла снова ожить. Её лоб касался лба сестры, а губы беззвучно шептали её имя:
— Сестра… сестричка… не уходи… пожалуйста, не уходи… прошу… я… не смогу без тебя…
Слёзы катились по её щекам. Она плакала впервые за много лет — не сдерживаясь, не прикрываясь маской. Она прижимала Канаэ, как в детстве, когда та укрывала её от грозы, от демонов, от мира. Только теперь Канаэ не обнимала в ответ.
Санеми не двигался.
Он смотрел на них — и чувствовал, как в груди поднимается не ярость, а боль. Тихая, разъедающая. Он не знал, как помочь. Он не умел. Но он остался — стоял рядом, пока Шинобу рыдала, пока свет рассвета обнажал всю ужасную правду.
Сестра мертва.
А мир снова стал хуже.
