Chapter lV—Решительная смерть с человечностью.
Канаэ скользнула вперёд, вся в крови и испачканной земле. Волосы прилипли ко лбу, а меч дрожал в ослабевшей руке. Дыхание Цветка распадалось, как увядающий бутон — она знала, что это может быть её конец.
Но если сейчас остановиться — значит, всё было зря.
Она резко переместилась за спину Доумы, вложив всю душу в технику последнего лепестка. Лезвие скользнуло по его плечу, оставив глубокий порез. Впервые за всё время Доума удивился: его кожа — регенерация — замедлилась.
— О, ты всё же… — пробормотал он с восхищением. — Такая сильная. Такая прекрасная даже в агонии…
И тогда он ударил. Быстро. Холодно. Его веер изо льда рассёк воздух — и вонзился ей прямо под рёбра, пронзая лёгкое.
Канаэ издала тихий, сдавленный звук. Глаза её расширились — но она не упала сразу. Она шагнула назад, будто не желая показать слабость. Меч выпал из её пальцев. Она упала на колени… и лишь тогда медленно опустилась на землю, словно цветок, сломанный под тяжестью зимы.
Доума подошёл ближе. Его взгляд был полон… не злобы, нет. Жалости.
> «Она действительно умирает…»
Он присел на корточки рядом, аккуратно поправил её спадающие пряди с лица.
— Почему же ты не стала моей… — тихо прошептал он, почти с грустью. — Я бы хранил тебя. Никто бы тебя не тронул. Мы могли бы быть вместе… навсегда.
Но она уже не слышала. Или… просто не хотела слышать.
Доума долго смотрел на её безжизненное лицо. Потом аккуратно закрыл ей глаза, как актёр, завершивший сцену. И, не сказав больше ни слова, исчез в рассеивающемся тумане.
***
Рассвет.
Первый луч солнца коснулся леса. Сквозь утренний ветер прорезался резкий крик. Каррр!
Ворон с чёрными как уголь перьями нёсся над кронами деревьев, петляя между горами. Его глаза были холодны, как весть, которую он нёс. На лапке — свиток с четырьмя страшными и финальными словами:
«Канаэ Кочо мертва.»
Он влетел в штаб Убийц Демонов, распугав сонных слуг. Бумага, едва оторванная, упала в руки девушки с тёмными глазами и тихой, всегда напряжённой улыбкой.
Шинобу замерла.
Сначала она не поверила. Потом прочитала снова. И ещё раз. Руки задрожали. Лицо не изменилось — слишком приученное к яду и боли. Но глаза… в них погас свет.
— НЕТ! — крикнула она, и в этом звуке было больше, чем просто отчаяние. Это был крик ребёнка, потерявшего свой мир.
Не теряя ни секунды, она схватила катану, повязала хаори сестры поверх своего и побежала. Слёзы катились по её щекам, но она не замечала.
У ворот стоял Санеми. Он услышал её крик, и всё внутри у него застыло.
— Канаэ… — прошептал он.
Шинобу пробежала мимо, но он схватил её за плечо.
— Я с тобой.
Она посмотрела на него. Ни злобы, ни слов — только безмолвная боль и кивок.
И они вдвоём — такие разные, но в этот момент единые в боли — бросились в путь. Через леса, через заросли, туда, где лежала Канаэ. Чтобы увидеть её в последний раз. Чтобы попробовать спасти. Или хотя бы… не дать ей быть одной.
