Хотел побесить

      — Минни! — с мягких искусанных губ слетает стон, а глаза всё чаще теряют фокус — возбуждение растёт с каждым прерывистым вздохом.       В дрожащих пальцах он держит горячий член, из которого с предвкушением стремится вытянуть каждую каплю удовольствия. Его нежные ладони мастерски разгоняют кровь по всей длине, чтобы быстрее довести своего партнёра до яркого финала.       — Минни! — он протяжно просит разрешения попробовать его на вкус и прижимается щекой к испачканному в смазке члену, не боясь замараться ещё больше. В глазах читается желание, которое в силах исполнить только Ким Сынмин.             И Сынмин не может сдерживать себя при виде изнывающего и желающего большего Хёнджина.       — Минни! — под сладко выстанное имя Ким кончает на губы и ладони Хёнджина, которого трясёт от происходящего.       От этого Сынмин потерял рассудок.       Потерял ли?       — Да, ну, блять, Сынмин! Ты че завис? — исказившееся от эйфории лицо резко меняется, и теперь перед Кимом сидит нахмуренный и явно недовольный Хван Хёнджин.       Хван Хёнджин — старшекурсник, который предложил свою помощь в проекте Сынмина по наночастицам, ускоряющим регенерацию тела. Ким, конечно, сомневался, что Хван помог ему по доброте душевной, но он не мог отказаться от помощи того, кто возбуждал одним своим присутствием.       — Извините, сонбе. Я отвлёкся, — Сынмин потряс головой, скрывая за чёлкой своё смущенное лицо, — о чем вы говорили?       А за этим следует громкий и возмущённый цык, сопровождающийся закатывающимися глазами.       — Потом подумаешь о том, что тебе есть на ужин: рамён с рисом или рис с рамёном. Ты тратишь моё время, — Сынмин всегда видел лишь это недовольное, скучающее лицо хёна. Только в своих фантазиях он видел, как Хёнджин пленён им, как готов унижаться перед ним и заинтересован в нём. С каждым разом он всё чаще представляет его полным страсти и желания.       И чувствует себя очень виноватым за такие мысли.       Однако удержаться очень сложно. Особенно, когда хён рассчитывает сложные формулы сосредоточенным лицом и изящными пальцами поправляет выпавшую прядку за ухо, а потом будто невзначай смотрит на заворожённого Сынмина, сжимая карандаш между пухлых губ.       Он прекрасен, пока не открывает рот.       — Ты как доучился до четвёртого курса, если простейшие ошибки допускаешь в расчетах? Тупой чмошник, — Хёнджин откидывается на спинку стула, швыряя через стол айпад с расчетами Сынмина.       И Киму хочется помыть его рот с мылом или просто использовать по назначению. Вот только вместо решительных действий он лопочет:       — Простите, что отнимаю время у вас, сонбе. Я всё исправлю дома и пришлю вам в какао, — он поспешно собирает вещи и складывает в рюкзак, когда к ним подходит друг и девушка Хёнджина.       — Оппа! Почему ты ушёл и оставил меня одну? — дымка цветочных духов заполняет всё пространство, и Ким морщит нос в неприязни. Это не остаётся незамеченным Хваном.       — Юми, прости меня, твой оппа помогал младшенькому, который попал сюда из-за деньжат отца и не знает, как выводить элементарные формулы, — сладко тянет Хёнджин и усаживает девушку на свои колени, пока глаза прикованы к краснеющему по самую шею младшему.       — А ты у нас тут типа самый умный, Хван? — Хан Джисон даёт подзатыльник своему другу и садится рядом. — Негоже старшеньким обижать таких милашек, как он. Тебе нравится работать с таким зазнайкой? — обращаясь к Киму, спрашивает он. — Мазохист.       Гаденькая улыбка скользит по круглому лицу, когда он треплет волосы Сынмину, который глотает все слова и сидит на месте, не решаясь встать и уйти.       — Что же ты тогда не помог ему бедному и несчастному? Если получится, захапаешь себе ещё одну научную работу.       Юми хихикнула и чмокнула Хёнджина в губы, не смущаясь ничего.       — Ты слишком продуманный, Джинни!       — Всё для того, чтобы больше времени уделять моей принцессе, — Сынмин смотрит, как самодовольство берёт верх над Хёнджином, который щекочет шею девушки носом.       — Мне лучше бы над своей работать, а то от профессора отхвачу… — перебивает их Джисон и, скуксившись, смотрит на Хвана.       — А потом также реабилитируешься в его глазах. Это ты умеешь, — ехидно говорит Хёнджин и толкает язык за щёку. Сынмин не понимает, почему сидит тут как истукан. Такое явно не для его ушей.       — А ну цыц, Хван! — возмущается Джисон и кидает в друга карандаш Сынмина, который тот не заметил.       А Юми с Хёнджином смеются.       — Я… Я, наверное, пойду, сонбе.       — Хён. Сколько просил обращаться так, — и снова закатывает глаза.       — Х-хорошо, хён. Вечером пришлю исправленный вариант. Посмотрите, — под самый нос бормочет Сынмин и сжимает в руках рюкзак. На фоне этих троих он чувствует себя перваком-неудачником.       — Да нахер мне твоя работа в телефоне? Завтра после занятий посмотрю, что ты там понаписал, — Хёнджин машет рукой и говорит: — Шуруй уже отсюда.       И Сынмин слушается.       — Как щеночек, честное слово.       За столом раздаётся смех, который стал слишком привычным в последние семестры.       Сынмин сглатывает, идёт к выходу из корпуса, возле которого его уже ждёт водитель. За окном слишком быстро меняется голубое небо на тёмно-синее, пленяющее своей глубиной и неизвестностью, пока снизу, на шумных улицах, носятся машины и люди спешат домой. Ким до самой ночи сидит и сверяет расчеты, не понимая, что не так, листая файл и рассчитывая всё снова и снова.       Его мозг уже пухнет от всех цифр и расчётов, когда он получает сообщение. Хёнджин-хён (помогает с проектом) Мой щеночек соскучился?       Сынмин не верит своим глазам и перезагружает приложение. Сообщение так и висит.       — Он перепутал что ли? Хёнджин-хён (помогает с проектом) Ну же, не игнорируй своего хёна Я хочу помочь

Вы

Хён, мне кажется, вы ошиблись контактом

Хёнджин-хён (помогает с проектом) Ты пришёл! Нет, я не ошибся, щеночек И хватит мне «выкать», достаточно просто называть меня хёном Тебе наверное ночью так одиноко~

Вы

О чем вы?

О чём ты?

Хёнджин-хён (помогает с проектом) Ты ж у нас девственник Вечно краснеешь, когда я флиртую с Юми А ещё ты так мило смущался, когда понял, что я намекаю На то что мой Хани сосёт преподу Только тсс

Вы

Зачем ты мне пишешь, хён?

Мне всё равно, кто из вас кому сосёт

Хёнджин-хён (помогает с проектом) Уууу Тебе сколько? 24?

Вы

22

Хёнджин-хён (помогает с проектом) Ну не так всё плохо, как я думал Могу обеспечить тебе тёплую кроватку ненадолго       Сынмин чувствовал будто его затянули в какой-то тупой розыгрыш. Не хватало только камер и ржущих смайликов.

Вы

Не думаю, что мне это понадобится

Хёнджин-хён (помогает с проектом) Хён желает тебе помочь, малыш

Вы

Надеюсь, хён поможет себе утром с похмельем.

Спокойной ночи.

      Сынмин чувствовал, как сердце стучит в ушах, а голова кружится от адреналина, ударившего после всех этих слов. Он никогда ещё так не говорил Хёнджину, который настойчиво продолжал писать ему сообщения. Ким поспешно выключил телефон и, даже не умывшись, улегся в постель. Завтра можно было встать позже обычного, не обязательно ложиться спать так рано. Ким понимал это, однако всё равно не предпринял попытки встать с кровати и дойти хотя бы до ванной. Он лежал в кровати, в надежде поскорее уснуть и проснуться в новом дне.       Только это было бесполезно. Сон не шёл, а в голову лез только явно пьяный Хёнджин, желающий помочь согреть ему постель.       — Блядство, — шипит Сынмин, когда чувствует прилившую кровь к члену. Перед глазами только самодовольное лицо хёна, который сидит верхом на его коленях и с удовольствием облизывает губы, глядя на очертания члена в домашних штанах. Его ладони скользят по бёдрам к резинке штанов и спускают их одним движением, прикасаясь к возбуждённому стволу с красной головкой, которая не остается незамеченной.       Киму становится стыдно от того, что представил, но он не останавливается, а наоборот, кладёт правую руку на член, начиная ритмично двигать, представляя, как Хёнджин опускается на него своим грязным ртом и сосёт с удовольствием, которое так сильно контрастирует с его обычной кислой миной. В глазах этого наглого хёна пляшут чёртики, а губы лишь сильнее стискивают ствол в мягком плену, когда он опускается вниз до предела с потерянным взглядом.       Сынмин уже видит, как несдержанно хватается за шелковистые волосы и начинает вбиваться в него, не желая больше слышать из этого прекрасного рта гнусные слова. Видит, как хён закатывает глаза от избытка ощущений и слизывает со своих губ ещё горячую сперму.       Это было бы прекрасной ночью, но, к сожалению, он всё ещё один в своей комнате с липкой ладонью и убитым настроением.       — Вот и зачем я опять попал в эту ловушку? — вздохнул Сынмин, откидываясь на подушку, чуть не расслабив грязную руку и не испачкав новое постельное. — Да ну, блять.       Он тянется за салфетками, которые так предусмотрительно теперь лежат в тумбочке рядом с зарядкой и берушами, и вытирает руки и опавший член от остатков выделений.       На самом деле, Сынмин был бы не прочь принять предложение Хёнджина, но только в том случае, если бы кровать согревал именно хён, а не кто-то другой.              Грешные мысли были слишком привлекательными, поэтому выбросив салфетку в мусорку, Ким включил обратно телефон, на который посыпались сообщения. Хёнджин-хён (помогает с проектом) Нет, не игнорь меня Не уходи спать, щеночек Я желаю помочь тебе Ты такой милый И постоянно смущаешься Таким темпом ты никогда себе никого не найдёшь А хён очнь-очень хчет тебе помочь       Все эти сообщения он настрочил до того, как Сынмин выключил телефон, поэтому они не особо интересовали. Интереснее были те, которые пришли уже позже, когда опьянение явно было уже сильнее. Хёнджин-хён (помогает с проектом) Вот ты так усншь и не узнвешь Что ода хоронеькая подружка Очет тебе помочь Смотри       А снизу фото явно пьяного Хёнджина в замызганном парике, откуда только взял, на фоне квартиры Джисона, в которой, судя по всем историям Юми до этого, они собрались. Сынмин сразу же сохранил такое рандомное и глупое фото себе на память. Хёнджин-хён (помогает с проектом) Ты там реально спишь? Так не интересно Всё. Удляю!       Но если он и удалил, то только у себя, заставляя Сынмина снова краснеть до самых кончиков ушей от подобных сообщений. Он сам не знает зачем, но пишет ответ.

Вы

Думаю, меня заинтриговало предложение

      И плевать, что это был гарантированный розыгрыш, над которым хотел посмеяться Хван со своими дружками. Интересный вопрос был в том, одобрит ли подобное его девушка?

Вы

Хочу, чтобы именно ты, хён, согрел мне постель

А не твоя подружка, потрёпанная жизнью

Или слабо?

***

      Хёнджину показалось забавным, поддаться на провокации Чанбина и Джисона и поугарать над смущённым Сынмином, который ни за что не принял бы предложение. И они почти оказались правы: Ким ушёл спать.       Только в какой-то момент их занесло и на Хёнджине оказался парик, а губы стали ещё ярче от помады Юми, которую та забыла ещё в прошлый раз на квартире Хана.       — Вот ты соска, Хван! — воскликнул Чанбин и налил себе в стопку ещё соджу.       — Хёнджин-а идёт на охоту за двадцатилетними девственниками! — хохотал Джисон, когда Хёнджин пытался сделать селфи без размытия, что получалось не очень удачно.       — Ты смотри, как старается для своего хубэ. Ты ещё губки надуй, а то вдруг точно не даст, — подначивал Бин, глядя на то, как друг не может сфоткаться.       — Закройся. Нахуй мне стараться? Вон, уже отправил!       Парни отобрали телефон, чтобы посмотреть, что там настрочил Хёнджин, который стянул с себя парик и кинул его куда-то в коридор. Игнор совершенно не радовал и не приносил удовольствия, только вводил в скуку.       — Нет, ты посмотри. Наш Хёнджин такая кокетка, Сынмин дурак, раз пошёл спать. Такое представление пропускает! — ржал Хан, поглядывая на надувшегося друга.       — Всё, отдайте телефон! — психанул Хёнджин и не дождавшись ответа, удалил все сообщения до несчастной «спокойной ночи».       — Блин, ну куда ты удалил? — заныл Чанбин. — Мне интересно, че бы он утром написал на это.       — Забей. Давайте ещё по одной и сходим куда-нибудь, надоело тут торчать, — тянет Хёнджин, блокируя телефон и убирая в задний карман джинсов.       — А как же Юми? Принцесса твоя, — уточняет Хан и разливает алкоголь по бокам.       — Ну, она нормальная, но всё равно что-то не то…       За разговором они вышли на улице, где свежий воздух их немного освежил и они смогли дойти до магазинчика, в котором купили ещё бутылку соджу и пару кимпабов, разделив всё на троих. Фото и сообщения Сынмину забылись за тупыми шутками, поэтому никто не ждал, что этот девственник, краснеющий от любого намёка на секс, напишет что-то в разгар ночи. Заноза в заднице Думаю, меня заинтриговало предложение Хочу, чтобы именно ты, хён, согрел мне постель. А не твоя подружка, потрёпанная жизнью Или слабо?       Хёнджин сразу трезвеет от этих сообщений. Он смотрит в чат — всё удалено — и не понимает, почему Сынмин говорит про «подружку».       — Ребят…       Побледнев, он показывает друзьям экран телефона и втыкает в стену. Хёнджин надеялся, что этот Ким смутится, проигнорирует, будет отнекиваться, а тут… Такое.       — Я же говорю, что тебе любой бы дал. А тут и паренёк явно втюрился и шпагу точит, — утвердительно качает головой Чанбин, съедая кусок кимпаба.       — Вот нахуя я вас послушался? Я ж не пидор кому-то кроватку согревать.       — Я тогда пишу ему, что ты ссыкуешь? Технически теперь ты выиграл спор, но вот трусишкой по плану должен был быть он, а не ты, друг мой, — играет бровями Джисон и смеётся вместе с Чанбином, который драматично прикрывает свою широкую грудь, пародируя Хёнджина.       — Ага, щас, разбежался! Верни, щас придумаю, — тянется Хван за телефоном, думая, что написать в ответ.

Вы

Уфф

Ты пал под действием моих чар~

Польщён

Заноза в заднице О, протрезвел Надо было раньше писать, видимо Так ты приедешь согревать постель?

Вы

Только если ты поможешь мне

Главное, чтобы она не рухнула от нашего обмена тепла

Верно?

Заноза в заднице Обязательно Откуда тебя могут забрать? Я пришлю водителя       — Вы посмотрите. Он реально — нетерпеливый девственник, которому перепала возможность кому-то присунуть, — хмыкнул Чанбин.       — Скорее, я ему присуну.       Парни скептически посмотрели на него, но ничего не сказали. Хёнджин не обратил на это внимание, когда скидывал геолокацию и смайлик поцелуйчика.       — Мне кажется, Юми просто не хватало одной детали между ног, бро, — шепчет Чанбин Хану, который подавился от такого заявления.       — Вот и проверим…       — Что вы там проверять собрались? — Хёнджин хмуро смотрит на них, понимая, что путь сейчас у него один.       — Ничего-ничего! — лыбится Джисон и разводит руками.

***

      Сынмину было немного совестно будить водителя среди ночи, но мотивация из оплаты в двойном размере сработала без осечек, поэтому теперь ему оставалось ждать. Однако сидеть на месте не позволяли мысли, которые то и дело подкидывали разнообразные сценарии происходящего: от простого смеха в лицо до полноценного секса в ночной тиши квартиры.       И даже во время однотипных расчётов не получалось переключить мозг и успокоиться. Для отвлечения от таких соблазнительных мыслей он всё же сходил в ванную, где принял душ и почистил зубы. Но даже там не думать о Хёнджине, распластавшегося по постели, было невозможно. Он настойчиво лезет в голову.       Сынмин был очень взволнован и в нетерпении написал Хвану, куда подниматься и в какую квартиру звонить. И всё, что остаётся теперь — пустое ожидание старшего.       Хёнджин приехал, когда волосы Сынмина уже высохли и чуть-чуть завились на концах. Когда снова выглядел слишком мило и невинно.       — Ну, мы идём согревать твою постель, малыш? — на пороге квартиры, привалившись к косяку, спросил Хван.       И снова эта самодовольная ухмылка со взглядом, которые так хочется стереть с лица. Но Сынмин лишь растягивает лицо в улыбке и тихо говорит:       — Да, идём.       До комнаты они идут молча, разве что Хёнджин иногда хмыкает чему-то своему. Он вообще не нервничает, скорее наоборот, находится в приподнятом настроении и явно не из-за алкоголя, который не успел за время поездки выветриться из крови. А вот Кима потряхивает от происходящего. У него и мысли не было, что подобное когда-нибудь случится по-настоящему: хён у него дома и у них планируется интересная ночь. Руки дрожат, когда он открывает комнату, пропуская вперёд Хвана, который уверенно прошествовал внутрь.       — Ну, примерно так я и представлял себе твою комнатушку, — он провёл пальцами по стеллажу с книгами, задержавшись на полке с бейсбольной перчаткой, мячом и фото с командой на поле. — Готов расслабиться и получить удовольствие?       В полумраке комнаты, которая освещалась только настольной лампой, Хёнджин выглядит ещё привлекательнее, чем когда-либо. Мягкие тени обрамляют его силуэт, придавая ему ещё больше плутовства и притягательности в образе. Он словно запретный плод, который так желала Ева.       — Да…       И Сынмин подходит ближе к спокойному Хёнджину.       — Что ж, мне научить тебя всему, щеночек? — он скользит шаловливыми руками к смущённому лицу, хватая за подбородок младшего и притягивая ближе к себе.       И, не дожидаясь ответа, прикасается к сжатым губам в поцелуе. Его пьянящее дыхание заполняло всё вокруг, туманя разум Сынмина, неуспевающего за Хёнджином в поцелуе. Он еле успевает шевелить губами и открывать рот в нужный момент, чтобы язык Хвана проник глубже, тем самым дразня и раскрепощая Кима. Щёки горят, а глаза не успевают закрыться в шоке от происходящего. Сынмин только хватается за плечи старшего, как за спасательный круг, и пытается перехватить инициативу в поцелуе, что выходит очень неуверенно и глупо.       — Как тебе такой мастер-класс? — Хёнджин довольно облизывается и отстраняется от парня, подходя к кровати.       — А можно будет ещё? — нервно спрашивает Сынмин и мнётся на месте, когда Хван стаскивает с себя джинсы, обнажая стройные ноги и подтянутые бёдра.       — Я не нанимался быть твоим учителем, — но, кинув взгляд через плечо, сказал: — Посмотрим. Итак, я буду сверху.       — Нет, — Сынмин останавливает Хёнджина, решительно схватив за руку. В глазах видно, что его переполняет адреналин и что он явно действует на эмоциях, но крепкий захват стал настолько болезненным для старшего, что, заметив исказившееся от боли лицо, парень одергивает руку, — Хён, я бы хотел, ну… Попробовать себя? Взять инициативу на себя, если можно.       Хёнджин, потирая запястье, скептически смотрит на взвинченного Сынмина, которому явно не терпится получить всё и сразу.       — Хах, — он, уже сидя на кровати, провокационно смотрит на Кима снизу вверх. — Ты думаешь, что получится?       — А ты сомневаешься, хён? — расстёгивая домашнюю рубашку и шагая к постели, задаёт вопрос Сынмин.       — Ну, вообще да. Ты хоть знаешь, что нужно делать и как?       — Растянуть там и внутрь…       — Сам-то ты хоть пробовал? — подозревая очевидный ответ, всё же спрашивает Хёнджин.       — Я смотрел.       Хёнджин только привычно закатывает глаза и бормочет под нос:       — Тупица. Ладно, значит анального не будет. Я не собираюсь тут полночи готовиться…       — Ты уже пробовал? — удивляется Сынмин, глядя на спокойного старшего, который удобнее устраивается на кровати.       — Мы с Юми пробовали, потому что она поставила условие: пока я первый не познаю все прелести анального секса, она не позволит мне и пальцем прикоснуться к ней, — как ни в чём не бывало рассказывает Хван, взбивая подушку и укладываясь на неё. — В итоге, пару дней не мог нормально ходить.       Сынмин удивлённо моргает, не веря в произошедшее. Чтобы Хёнджин и добровольно пошёл на такое? Надо быть счастливчиком, чтобы сорвать такой куш.       — Тебе понравилось? Ну, тогда с Юми-нуной… — осторожно спрашивает он у Хвана, присаживаясь рядом и проводя рукой по плоскому животу, не замечая сопротивления.       — А что, так не терпится попробовать всё? — ухмыляется он. — Нет, малыш, сегодня я не собираюсь жертвовать своей жопой.       — Раз так, хён, — Сынмин тихо смеётся и нагибается к уху Хёнджина, едва касаясь его, — то сегодня, тем более, всё будет по моим правилам.       Хвана пробивает дрожь, и он со смущённым видом отталкивает от себя нависшего Кима.       — Сделай тогда всё чисто и аккуратно, а не как ты обычно всё делаешь, — бурчит он, отводя взгляд в сторону книжного шкафа.       — Надеюсь, ты всё равно подскажешь, как лучше делать, — с таким же наивным взглядом, как и при первой встрече, лепечет Сынмин, судорожно вспоминая, где в последний раз оставлял смазку.       — Бесишь, — снова фырчит под нос Хёнджин, чувствуя, как уши слегка горят.       И Сынмин принял это за положительный ответ. С лёгкой улыбкой и приятным волнением парень прикасается к телу хёна, который, пусть и ворчит под нос, но всё равно откликается на каждое касание. Он нежными поцелуями покрывает каждую родинку, знакомится с впадинками на теле, вызывая своими действиями табун приятных мурашек.       Тело Хёнджина словно городское звёздное небо, усыпанное редкими родинками. Самая привлекательная из них была над резинкой трусов, которые так не терпелось снять и прикоснуться к члену того, о ком он так сильно мечтал.       В безмолвной тишине, повисшей в воздухе, Хёнджин кивает головой, разрешая снять с себя последний элемент одежды.       Полувозбуждённый член требует к себе внимания, как только его освобождают от синтетической ткани. Сынмин мысленно ставит себе пометку купить Хёнджину нормальное нижнее бельё, пока сам аккуратно касается чужого органа. Это вызывает обоюдную дрожь.       — Давай же, — в нетерпении дёргается Хван, смущённо и зло смотря на младшего, заворожённо смотрящего на эту картину.       Он впервые ощущает вес чужого члена в своих руках, и ему, без тени неприязни, хочется сделать так, чтобы этот самоуверенный Хёнджин почувствовал удовольствие от происходящего. Но понимая, что на сухую получается не очень удобно и приятно, он встаёт и отходит от постели.       — Эй, ты куда? — резко всполошился, слегка разомлевший от ласк Хван.       — Смазку забыл достать, подожди немного.       — Блять, ну почему по стандарту нельзя её держать в этом шкафчике? — спрашивает Хёнджин, указывая на тумбочку возле кровати. Ему уже хотелось самому всё сделать и лечь спать. Возбуждение, нарастающее внизу, становилось лишь сильнее, отчего ему хотелось прикоснуться к себе, чтобы облегчить это желание поскорее.       Сынмин оставил его изнывающего без ответа, достав баночку обычной смазки с полки над столом, где у него лежали наушники, стопка карандашей в банке и крем для лица.              — Серьёзно?       — Ну, хочешь что-то спрятать — положи на видное место.       Язвительный ответ Хёнджин оставляет при себе, ожидая, когда Сынмин вернётся на своё место и продолжит начатое.       Ким наносит немного лубриканта себе на руку и, прикоснувшись влажными пальцами к возбуждённой плоти, распространяет волну удовольствия по телу Хвана. Он испытывает эстетическое наслаждение, осознавая, как его прикосновения влияют на партнёра. Он заворожённо проводит рукой вдоль по длине, не забыв огладить чувствительную головку, и медленно опускает кулак вниз, вызвав приглушённый стон изо рта Хёнджина, который напрасно храбрился. С каждым похожим движением, с каждым неаккуратным прикосновением возле головки и шипением после него, член полностью встаёт и пачкает низ живота естественной смазкой, которая начинала скапливаться всё быстрее.       — Сынмин… — хрипло зовёт его Хёнджин, — ещё. Сделай так ещё раз.       И Сынмин не в силах сопротивляться желаниям хёна, который молил о большем одним своим взглядом. Однако в этот раз он решается попробовать кое-что другое. Он приближается ближе к паху и неуверенно проводит языком от уздечки к уретре, не решаясь на большее. В поисках поддержки он поднимает взгляд на Хёнджина, который неверяще смотрит вниз. Ему нравится. Ему пиздец нравится, как этот двадцатилетний девственник пытается довести его до предела. Поэтому он призывно дёргает бедрами, разрешая Киму делать то, что хочет.       — Только не царапайся, пожалуйста. — единственная слабая просьба, которая слетает с губ, прежде чем Сынмину сносит крышу.       Ким, помогая себе рукой, обволакивает член губами и ощущает всю концентрацию вкуса на головке, но не отстраняется. Он заходит дальше, двигая головой в такт руке. Поймав на чужом лице тень удовольствия, продолжает двигаться в нужном темпе, понемногу опускаясь всё ниже, пока не достигает собственного предела.       — Прости, это пока всё… — с грустью произносит Сынмин и убирает руку от парня.       Хёнджин, чуть запыхавшийся, со сбитым дыханием, опирается на локоть. В его глазах смешались остатки алкоголя и подаренная нега удовольствия, но во взгляде читалась разумность.       — М-м, хочешь ещё? Ты же так и не использовал своего дружка по назначению, — похотливо улыбнулся Хёнджин, смочив губы языком.       — Да, — ответ вылетает быстрее, чем Сынмина успевает осознать вопрос. Он сглатывает от неожиданности, — Но как? Ты же сказал…       Хёнджин ничего не объясняет. Он переворачивается на живот, вставая на скрещённые колени и прогибаясь в спине; опирается на локти и подушку, которую удобнее подкладывает под себя.       — Можешь попробовать так. Тоже должно понравиться, — тихо говорит Хван, не поднимая головы.       — Ты хочешь сказать, что я должен между бёдер твоих? — Сынмин краснеет, глядя на оттопыренную задницу Хёнджина и упругие бёдра, которые так и пленили собой.       — Да, не тупи.       Его спина блестит в приглушённом свете лампы, всё так же маня своими мягкими чертами. Сынмин устраивается сзади, но не спешит, чего жаждет Хван, в нетерпении виляя бёдрами. Наоборот, Ким проводит рукой по пояснице с трепетом, вновь пуская мурашки по коже. Он оставляет поцелуй на копчике и медленно поднимается вверх, оставляя влажный след на каждом позвонке, останавливаясь только возле шеи, где вдыхает запах улицы и кондиционера для белья. Руки спускаются на грудь, дразня соски, но не зная, что с ними делать дальше, Сынмин возвращается на место, к открывшемуся виду.              — Хватит глазеть, давай уже, — ворчит Хёнджин с хрипотцой в голосе. Ему явно по душе происходящее.       А у Кима бьётся сердце так ощутимо, что кажется, что вылетит из груди, когда он боязно прикасается к нежной коже, оглаживая изгибы бёдер, которые, вероятно, больше никогда не увидит.       — Ты чего дрожишь?       — Боюсь сделать что-то не так.       — Я поправлю, — спокойно начинает Хван, но срывается и огрызается, — а сейчас достань уже свой хуй и вставь наконец!       И Сынмин вновь слушается. Он спускает штаны вниз, смазывает уже давно возбуждённый член и скользит между ягодицами, лишь слегка проезжаясь по сжатому кольцу мышцы.       — Нет, не туда. Не надо туда, — просит Хёнджин, вновь утыкаясь лицом в подушку.       Головка в последний раз проезжается по ложбинке и скользит вниз. Сынмин чуть стискивает бёдра старшего, как видел в различных порнушных видео, только если там всё делали резко, грубо и быстро, то он всё делал с трясущимися руками и неловкими движениями.       — Да успокойся ты, всё нормально, — отзывается Хёнджин, чувствуя неуверенность Кима.       — Ну, а вдруг… — с этими словами он протискивается с усилием сквозь тёплую кожу бёдер, которые тесно сжимают его член собой. Сынмин блаженно вздыхает и начинает осторожно двигаться, ловя наслаждение от каждого движения. Трение их тел было таким, каким он и представлял — горячим и страстным. Шлепки с каждым толчком становятся всё громче, что кажется ещё более пошлым, чем в сладких грехах. Но никакие фантазии не идут в сравнение с реальностью. В реальности всё в стократ лучше. И, позволяя себе чувствовать все набежавшие чувства, Сынмин низко стонет, сжимая с силой бёдра Хёнджина, который тихо, но постанывал в подушку, сминая простыню в руках.       — Ты блять… Ты такой охуенный, — хрипит Сынмин, ощущая, как горячая плоть проваливается в мягких бёдрах старшего, который подмахивает ими в порыве страсти. Да, он всё ещё не вошёл внутрь, не ощутил каждый миллиметр стенок Хёнджина, но даже то, что имеет сейчас, кружит голову.       Каждое скольжение между ног, каждый несдержанный стон Хвана, долетавший до ушей Сынмина, сносило крышу. Эти божественные бёдра он запомнит навсегда. Особенно момент, когда он кончает между ними, марая их ещё больше.       — Помоги, Мин-ни, хочу кончить. Немного, совсем чуть-чуть, — ощущая липкость между ног, Хёнджин переворачивается на бок и с горящими от вожделения глазами слезливо умоляет Сынмина.       Но ему хватает всего пары движений рукой и двух глубоких поцелуев, в которых он даже не старался занять лидерство, уступая это место младшему, чтобы достичь финала. Места между телами настолько мало, что становится душно и липкость ощущается по всему телу.       — Было неплохо, молодец, — сухо хвалит Сынмина Хёнджин с побагровевшими ушами, — но если мы пролежим тут ещё немного, то всё засохнет. Так что я первый в душ. Где тут у тебя ванная?       — Мне нравилось, когда ты был миленьким, — вздыхает Сынмин, и указывает на дверь рядом со шкафом, вытерев руку о влажную салфетку.       — А я думал, что там гардеробная, — намеренно пропустив мимо ушей слова о своём поведении, удивился Хёнджин. Он слишком чувствительный и нежный, когда дело касается секса. Не стоит этого знать Киму, пока что. Ему хватает Юми, которая периодически смеётся с этого.       — Нет, гардеробная дальше по коридору. Тут у меня только нижнее бельё и домашняя одежда.       Хёнджин только кивает и берёт с пола свои трусы, наклоняясь корпусом, вновь оттопыривая свои ягодицы, которые чуть ли не смотрели на Сынмина.       — Уйди уже, хён.       — А что? Щас снова дружок встанет? — ехидно смеётся Хёнджин, глядя на закрывшего лицо Кима.       — Да-а.       — Ухожу-ухожу, не скучай, — шутит он и уходит в душ, прихватив с собой телефон. Оставшись наедине, Сынмин решил навести порядок в комнате. Перестелил простынь, собрал вещи и разложил аккуратно на места, но услышав из ванной не шум воды, а непонятные слова, любопытство взяло верх.              Прислонившись к двери, он понял, что Хёнджин разговаривает с кем-то по телефону:       — Ага, больше не девственник. — смеётся он, — Ты бы видел, как щеночек дрожал, когда не знал, что делать. Блять, фу, нет, конечно. Забудь об этом. Нет, вы с Чанбином проставляетесь. Вы продули. Он мне дал, так что, — игриво тянет Хёнджин, когда раздаётся стук в дверь. — Всё, уже стучится, жить без меня не может.       — Хён, можешь переночевать тут. Кровать большая, места должно хватить, — говорит Сынмин, будто не слышал разговора Хёнджина.       — Хорошо, милашка, сейчас пущу.       Зайдя в ванную комнату, Сынмин включает воду, но сразу не заходит под горячие струи воды. Это казалось бессмысленным. Он предполагал, что это был или спор, или розыгрыш, но всё равно на душе становилось гадко от осознания того, что его нагло использовали, чтобы целую неделю было о чём судачить. С другой стороны, может оно и к лучшему? Ему всё понравилось и считай, он тоже поимел выгоду с этого спора — трахнул Хван Хёнджина.       Поэтому не сильно расстроившись, Сынмин выходит довольный и свежий из ванной и ложится в кровать рядом с заснувшим Хёнджином.       — Спокойной ночи, хён, — он поворачивается на бок и кладёт руку на талию, ощущая дрожь под ладонью. Не спит значит. — Надеюсь, что дрожащий от страха щеночек удовлетворил своего хёна, — он ладонью спускается ниже, щекоча кончиками пальцев кожу на бёдрах, зная, что Хёнджин вспоминает тяжесть, пульсацию его члена своими мягкими ляжками. А главное, то, как он, Сынмин, всего час назад входил между этими стройными ногами, оставляя влажный белёсый след головкой члена, на подтянутых и незапятнаных ранее бёдрах, заставляя плавиться от ощущения заполненности, когда внутри ничего и не было.       Но Хёнджину хотелось бы, чтобы член соскользнул не туда и проник глубже, внутрь, проезжаясь по простате, чтобы кончить, почти не касаясь члена.       — А то будет жаль, завтра отпустить хёна неудовлетворённым. Ну, раз ты спишь, то всё нормально. Спокойной ночи. — шепчет на ухо Сынмин, дразня в последний раз всё ещё слегка покрасневшие бёдра, и отворачивается в другую сторону, слыша за спиной облегчённый вздох.       Ночь выдалась на удивление спокойной, в отличие от утра, которое началось с криков.       — Да чё ты дрыхнешь? Мы на пары опаздываем, тупень, — скачет по комнате Хёнджин, надевая свои леопардовые джинсы, на которые вчера Сынмин не особо обращал внимание — его больше интересовало, что под ними.       — Мне ещё можно спать. Ты в любом случае опоздаешь, так что забей, — сонно отвечает Ким, закрывая глаза и поворачиваясь на другой бок.       — Где там твой водитель? Пусть меня закинет.       — Он мой водитель, а не твой, так что он приедет к своему времени, — всё ещё на грани сна говорит Сынмин.       — Ну, так позвони, скажи, чтобы раньше приехал.       — Я сплю. И он спит со своей женой, от которой я его оторвал ради тебя ночью. Я не собираюсь впустую тратить деньги. Хочешь ехать — езжай, но своим ходом.       — Бля, ну, Мин-ни, ну, пожалуйста, — а вот это запрещённый приём. Сынмин сразу открывает глаза, а член в домашних штанах проявляет явный интерес к таким просьбам.              Повернувшись обратно, Сынмин оказывается прямо напротив умоляющего лица Хёнджина с гнездом на голове вместо привычной лёгкой укладки. И всё, что он может сказать в этой ситуации, зная про розыгрыш:       — Нет.       И не потому что ему жалко денег или он спать хочет. Нет, не поэтому.       — Да почему? — отчаянно спрашивает Хёнджин, не понимая, что сделал не так.       — Потому что теперь я хочу посмеяться с того, как бравый Хван Хёнджин будет, трясясь от страха, ходить по универу, боясь наткнуться на господина Бана, пока девственник Сынмин будет спокойно сидеть на парах, вспоминая, как поимел этого же бравого Хёнджина.       Хёнджин молчал. Молчал и смотрел на то, как Сынмин спокойно встаёт с кровати и идёт в сторону уборной, полностью игнорируя его. Да, ему было забавно наблюдать за влюблённым взглядами, смешно с чужого смущения из-за тупых шуток, а так же интересно было, как поведёт этот девственник, когда ему предложат заманчивое предложение. Но теперь Хёнджин не понимает, почему чувствует себя раздавленным. Ведь так не должно было быть. Так почему?       Может потому, что ему и правда понравилось и он боялся в этом признаться. Может потому, что розыгрыш был плохой, но совесть начинала съедать изнутри.       — Ну, прости! Мне понравилось, да. И розыгрыш хуйней оказался. И шутить, что ты трясущийся девственник было плохой идеей. Но можешь на потом оставить планы поиздеваться? А? Мне правда голову отгрызут, если я не явлюсь на пары, — стоя у дверей ванны, уговаривает Хёнджин Сынмина.       — Не отгрызут, — открыв двери, заявляет Ким, — я попросил господина Бана закрыть глаза на твоё отсутствие сегодня.       Хёнджин тупо смотрит то на экран телефона, то на спокойное лицо чистящего зубы Сынмина. Он что? В сериале каком-то? Если да, то с очень плохим юмором от сценариста. Шестерёнки в голове крутились с утра пораньше очень туго, поэтому он реально не понимает реальность происходящего.       — То есть, тебе написать этому злобному волчаре проще, чем попросить водителя меня отвезти в универ? — заторможенно спрашивает Хёнджин.       — Ну, он знакомый моего отца, и я его давно знаю, поэтому да, проще, чем отрывать человека во второй раз ото сна, — всё так же спокойно отвечает Сынмин, а потом уходит обратно в ванную выплюнуть пену.       — И что теперь?       — Я хотел спать, но теперь ты мне будешь пояснять, что не так было в моих расчетах.       — Это потом, — останавливает его Хёнджин и берёт нежно за руку, теперь во взгляде нет злобы, самодовольства, лишь лёгкая грусть и раскаяние, — Нет, правда, прости меня за то, что мы придумали. Они ставили, что ты откажешься и завтра, точнее сегодня, будешь весь красный ходить. А я ставил, что согласишься. Не конкретно на меня, а в целом…       — В итоге, всё равно я поимел с этого спора больше всех? — уточняет Сынмин, всё ещё держась за руки с Хёнджином, который отводил стыдливый взгляд.       — Получается, что так.       С улыбкой победителя Ким тянет на себя Хёнджина и с желанием смотрит на губы, которые ещё должны были, просто обязаны, сомкнуться на его члене, но пока он накрывает их своими, желая получить утренний поцелуй. А Хёнджин и не против, он кладёт руки поудобнее на плечи, разрешая себе наконец-то отвергнуть предубеждения и расслабиться с тем, с кем на самом деле ему комфортно. В этом поцелуе не было страсти, как ночью, но в нём были невысказанные слова и сближение их душ. Этим поцелуем они просили прощения друг у друга и прощали, признавались в чувствах и принимали. Их губы сливались всё в более нежном и трепетом поцелуе, позволяя утопать друг в друге без всяких сомнений и обид.       — Так что там по поводу расчётов? — прикасаясь лбом ко лбу, хрипло спрашивает Сынмин.       — Я не вникал. Мне просто хотелось побесить тебя, — признаётся Хёнджин и дует губу, чтобы его простили.       — У тебя получилось, — и тяжелая рука Сынмина с громким шлепком опускается на попу Хёнджина.