Любовь в прямом эфире

Дом был уютный, старый, с деревянным полом, скрипящими ступеньками и лампочками на шнурах, которые тускло мерцали над головой. Тэхён сидел за кухонным столом, щурясь в экран своего ноутбука. Одной рукой держался за глаз — тот самый пострадавший, уже начинавший синеть в роскошный баклажан, — а другой прокручивал отснятые файлы. — Я же удалил… — бормотал он себе под нос. Рядом Чимин уже вовсю ковырялся в видеофрагментах для сторис. — Удалил? Нет, ты удалил со съёмочного списка, но не из кэша. — Он даже не поднимал глаз от экрана. — Слава гей-богам за твою техническую безответственность. Тэхён нажал play. На экране — листья, яблони, слабое солнце, и потом — он. Тот парень. Спина, майка, штаны наполовину… ну, ты понял. Тэхён на секунду замер, как будто в груди что-то сжалось. Потом кадр резко дёрнулся, и камера зафиксировала лицо — суровое, испуганное, красивое и… злое. А затем — удар, и всё обвалилось. Он тихо усмехнулся. — Этот парень — ходячее предупреждение: «Не суй нос в деревья». Чимин повернулся с чайной ложкой в зубах: — Но красивый же, а? Даже в гневе. Это уже почти сексуальное нападение. Не благодарь. Тэхён прикрыл лицо ладонью: — Ты невозможен… — Нет, я просто романтик, который знает, что любовь иногда приходит в виде подзатыльника. Они оба засмеялись. Чимин вытянулся на диване: — Завтра нужно снять утренний влог. Давай покажем, как мы едим деревенский завтрак и как ты страдаешь от побоев на природе. — Может, не стоит? Вдруг он увидит… — Да пусть видит! — отмахнулся Чимин. — Может, придёт извиняться. А там — закат, яблоко, поцелуй. В этот момент кто-то постучал в дверь. Они оба замолчали. — …Ты кого-то ждал? — спросил Тэхён. — Нет. Мы не знаем тут никого. Стук повторился, чуть громче. Тэхён медленно поднялся, прошёл к двери, чуть приоткрыл её и… На пороге стояла женщина лет 45–50. Волосы собраны в пучок, лёгкий фартук поверх платья, в руках — корзинка с чем-то завернутым в ткань. Тэхён всё ещё держал руку у лица, пряча от чужих глаз фиолетовое «украшение» под глазом, как будто пытался спрятать не только синяк, но и саму ситуацию. — Добрый вечер, милые, — снова произнесла женщина на пороге, улыбаясь. — Я — тётушка Сунхи. Соседка, если точнее — с той стороны, за яблоневым садом. Тэхён чуть вздрогнул. Сад? Яблоневый? Женщина посмотрела на него чуть внимательнее. Её глаза на секунду задержались на его лице. — Ты, кажется, с глазом что-то… Упал, да? — спросила она доброжелательно, но с явной заинтересованностью. Тэхён машинально отступил на шаг и одёрнул рукав кофты ближе к лицу. — А… да, всё в порядке. Просто… споткнулся в поле. Классика городского провала, — неловко усмехнулся он. Чимин, почувствовав неловкость, тут же включился: — Мы в восторге от этой местности. Даже падения тут — эстетичные. Тётушка улыбнулась и поправила корзинку в руках: — Вот и славно. У меня тут немного пирога, домашний чай из сушёных яблочных корок и приглашение. Если вы не против, пошли ко мне. В деревне гостей так встречают. А то какие же вы соседи, если ни разу чаю не попили? Тэхён переглянулся с Чимином. Секунду поколебался, но в конце концов кивнул: — Да, мы с удовольствием. Они пошли за тётушкой Сунхи по знакомой тропинке, через маленький проход за огородом, мимо клумб с бархатцами. Воздух стал гуще от вечерней влаги, и всё пахло яблоками, мятой и печёным тестом. Тэхён шёл чуть позади, и вдруг сердце забилось сильнее. Он узнал калитку. Он узнал дерево. Это был тот самый дом. Та самая яблоня. Он прикусил губу, ничего не говоря. Просто шёл, опустив глаза, чувствуя, как всё внутри напряглось. Тётушка открыла калитку, провела их на террасу, застеленную вышитой скатертью, и пригласила присесть. — Чай будет через минутку. Пирог уже тёплый. Тэхён сел, слегка повернув лицо в сторону, чтобы не попадал прямой свет на синяк. Но при этом взгляд сам собой метнулся к саду. Ветви той самой яблони висели прямо над забором. Он узнал каждую. Узнал тот угол. Узнал… ту точку, где он стоял, протягивая руку. И где… раздался голос: “Нехрен брать чужое.” Он сглотнул и крепко сжал руки в замок на коленях. — Тэхён? — тихо спросил Чимин, наклонившись. — Ты чего такой? — Ничего, — прошептал он, глядя в чашку с чаем. — Просто… дежавю. Тётушка Сунхи тем временем вернулась с подносом. — Попробуйте. Пирог с яблоками — с тех самых, что за забором. У нас там дерево особенное. Тэхён поднял глаза и кивнул, улыбаясь. — Особенное — это точно… — Так, а вы, ребята, надолго сюда? — тётушка Сунхи с интересом подлила чаю в кружки, садясь напротив них. — Не часто у нас такие… яркие гости. Особенно с блёстками в бровях. Чимин самодовольно поправил кольцо в ухе и улыбнулся: — Мы — блогеры. Снимаем сериал на год: “Городские в деревне” так сказать.У нас подписчиков много, они выбрали нам этот челлендж. Тэхён добавил, пряча взгляд: — Решили попробовать пожить другой жизнью. Почувствовать что-то настоящее. Простое. Тёплое. — Ах вы мой хороший, — растрогалась тётушка. — Правильно! Тут всё настоящее! И пирог, и люди, и даже соседская утка с характером. Она сделала глоток и хлопнула себя по лбу. — Ой! А может вам мой сын поможет? Вы же деревню не знаете, а он тут с детства. Все закоулки, поля, речки знает. Вам нужен свой “гид”! Тэхён замер, медленно подняв голову. Нет. Только не это. Чимин уже смотрел на неё с интересом: — Сын? О, это было бы просто шикарно. Он… типа… дружелюбный? — О, ну как сказать… немного нелюдимый, но хороший. Надёжный. Чонгук! Она резко обернулась к открытому окну, выходящему в сад, и закричала с уверенностью, присущей только матерям: — ЧОНГУК-А!! ИДИ СЮДА, Я СКАЗАЛА! Из глубины сада раздался тяжёлый вздох, шелест листвы… и звук шагов. — Вот он! Тэхён на автомате выпрямился, Чимин тоже поднял брови — в предвкушении, кто же это. Через пару секунд в проход между яблонями вышел он. Тот самый. Футболка на плече, чуть растрёпанные волосы, всё тот же непонятно-пугающий взгляд. Чонгук остановился на месте, увидев двух парней на веранде, и его лицо вытянулось. — Вы?! — вырвалось у него, глядя на Тэхёна. — Что вы тут делаете?.. Тэхён успел сделать только одно — нервно усмехнуться, будто впервые слышит его голос. — Мы… чай пьём. Чимин откинулся назад, глядя на него с театральной серьёзностью: — А ты — ты случайно не… герой наших эстетичных полевых хроник? Тэхён тихо пихнул его локтем. Но тётушка уже вмешалась, не заметив ни неловкости, ни напряжения: — О, так вы знакомы? Супер! Значит, ещё проще. Чонгук, эти ребята снимают видео про деревню. Ты им покажешь местность. Поля, тропинки, родник, пастбище — ну всё! — Мааам… — протянул Чонгук с явным протестом. — Я что, экскурсовод теперь? — Ты теперь — хороший сын, который слушает мать. — Голос её стал твёрдым, почти командным. — И не позорит деревню перед людьми из Сеула. Он тяжело вздохнул. Повёл плечами. Посмотрел в сторону, потом снова на Тэхёна — тот пытался выглядеть как абсолютно случайный турист. — Хорошо. Только пусть не лазят больше по чужим садам. — бросил Чонгук, резко развернулся и ушёл обратно к дереву, демонстративно хрустя травой под ногами. Тэхён молча смотрел ему вслед, сжимая чашку обеими руками. — Ну… теперь ты точно будешь знать, как пахнет этот снайпер, — прошептал Чимин. Тэхён хрипло усмехнулся: — Чонгук… значит, его зовут Чонгук. За столом снова повисла лёгкая тишина. Тэхён методично мешал ложечкой чай в чашке, стараясь не смотреть в сторону сада. Чимин уже наполовину доел яблочный пирог, комментируя каждый кусочек с таким выражением лица, будто участвовал в шоу “Лучший повар Кореи”. — Тётушка, этот пирог — абсолютный кулинарный каминг-аут! — воскликнул он. Тётушка Сунхи засмеялась: — Ты — как пирожок с начинкой из слов! Но спасибо. Тут всё у нас — с душой. Она посмотрела на Тэхёна: — А ты чего такой молчаливый? Всё ещё боишься деревьев? Тэхён улыбнулся, стараясь выглядеть естественно: — Не деревьев. Скорее… их охраны. — О-о, у тебя с Чонгуком вышло весёлое знакомство? — Она лукаво прищурилась, будто что-то подозревала. Он тут же замотал головой: — Нет-нет. Всё хорошо. Мы теперь как бы… почти друзья по несчастью. — Ну, если вы уже почти друзья, — подхватила она, вставая и собирая чашки, — тогда пусть завтра он вас свозит на ферму. Покажет, как у нас тут всё устроено. С друзьями познакомит. У него хорошая компания. Простые, но добрые ребята. Чимин подавился чаем: — На ферму? Тэхён замер: — С друзьями?.. В этот момент за окном снова послышался глухой стук — Чонгук проходил мимо, неся какие-то ящики, и, похоже, услышал последние слова. — МААА! — крикнул он снаружи. — Я не договаривался ни на какую экскурсию! Тётушка открыла окно и выдала с такой мягкой строгостью, от которой не спаслась бы даже лиса: — Ты будешь делать, что я скажу. Не позорь семью перед городской Барби и её молчуном! — Эй! — в один голос вскрикнули Тэхён и Чимин. — Да шучу я, шучу, — захихикала она и снова повернулась к ним. — Но завтра к девяти — чтобы были готовы. У нас с утра красиво. Роса, коровы, тракторы — всё как в дораме, только без фильтров. Тэхён кивнул, сдерживая смех: — Фильтры мы сами добавим… Чимин обернулся к нему и прошептал: — Если мы выживем, я сделаю сторис: “Угнанные на ферму. День 1”. Снаружи донеслось сдавленное: — Я слышу вас, идиоты. После чая все уже собирались расходиться. Тэхён мечтал о душике, Чимин — о маске с огурцами. Но Чонгук вдруг встал, потянулся и сказал: — Завтра за вами заеду. В шесть утра. Будьте готовы. Тишина повисла, как после плохой шутки. — В… сколько? — переспросил Тэхён, будто не расслышал. — В шесть. Утро. Не день. Не вечер. Утро. Раннее. Холодное. Чимин медленно повернул голову к другу: — Он это серьёзно? Чонгук пожал плечами. — У нас тут люди с утра работают. А не в обед просыпаются на лайки. Тэхён закрыл лицо руками. — Мои поры не готовы к такому стрессу. Чимин усмехнулся: — Ты бы ещё в три пришёл. С петухом. — Могу, если попросишь, — хмыкнул Чонгук. — Но лучше в шесть. Будет время показать ферму. Солнце красивое. Ваша эстетика будет довольна. — Слушай, — Чимин бросил на Чонгука взгляд, полный лёгкой насмешки, — может, ты всё-таки извинишься перед Тэхёном? Не просто так же у него глаз в синяках. Чонгук фыркнул, покачал головой и потёр затылок. — Извиниться, говоришь? А я вот не уверен, шо он вообще тут надолго задержится, — протянул он с улыбкой. — Тем более после того, как я ему яблоко прилетел в глаз. Ну, прости, блондиночка, думал, волосы у тебя длиннее, чем у моей козы, — добавил он, подмигнув. Тэхён нахмурился и сделал театральный жест. — Эй, я эстетическая жертва! И удар кулаком был тоже твоей идеей, помнишь? Чонгук усмехнулся. — Ну, ты стоял в кустах с камерой, как шпион, — объяснил он. — Я испугался. Вот и прилетело. Чимин хихикнул и хлопнул Тэхёна по плечу. — Видишь? Твой «колхозник» уже почти в роли защитника. Хотя, ты тоже дай ему шанс — научится извиняться. Тэхён, всё ещё хмурясь, скрыл улыбку. — Хорошо, пусть будет так. Но синяк ты мне всё равно отдашь. Чонгук пожал плечами и направился к двери. — Завтра в шесть утра. Не проспите, блондиночка. Тэхён только вздохнул. — Утро с петухами — это новый уровень боли. Тэхён сладко спал, обнимая подушку, а Чимин мирно храпел, завернувшись в ярко-синее одеяло. Вдруг в дверь раздался такой грохот, что у обоих подпрыгнули сердца. — Тохаааан! Вставай! — кто-то грозно кричал. Тэхён лениво открыл глаза, зажмурился и направился к двери. Приоткрыв, он увидел знакомое лицо — Чонгук стоял с видом победителя и радостно хлопал в ладоши. — Побыстрее, блондиночка, — сказал он, указывая на вход, — одевайтесь, шоб я вас не ждал. Тэхён зашагал в комнату, разбудил Чимина. — Просыпайся, барби, — потянул он за рукав друга. — Чонгук уже тут с утра устроил будильник. Чимин, закрывая глаза, пробормотал: — Пять минут… мне нужно пять минут… Но на деле они через полчаса были уже готовы — в своих лучших, но всё ещё довольно странных для села, «городских цацах». Когда они вышли из дома, на крыльце их уже дожидался Чонгук с улыбкой, полной задора. — Ну что, цацы, — усмехнулся он, — садитесь, погнали. Перед ними стоял огромный, почти как танк, ржавый трактор с причудливыми украшениями и чуть покосившимся зеркалом. — Что… это?! — воскликнул Чимин, разглядывая громоздкую машину. — Ты серьёзно хочешь, чтобы мы в это залезли? Тэхён, нервно поправляя волосы, шептал: — Я лучше пойду пешком… Или на каблуках. Чонгук лишь рассмеялся и хлопнул по борту трактора. — Да это не просто трактор, а сердце деревни. На нём тут всю работу делают, а вы, городские цацки, попробуете хоть раз почувствовать настоящую мощь! Чимин посмотрел на Тэхёна, и они одновременно вздохнули. — Ну, что ж, — сказал Тэхён Чонгук залез в кабину, распахнул дверь и крикнул: — Давайте, не тормозите! Парни неловко полезли в трактор — Чимин пытался сесть, не испачкав свои ярко-синие штаны, Тэхён старался не смотреть вниз, боясь упасть. — Вот это да… — пробормотал Чимин. — Городские рейвы — отдых для принцев по сравнению с этим. Чонгук улыбался, будто видел перед собой идеальных учеников деревенской жизни. — Смотрите и учитесь, — сказал он, заводя трактор, — — сейчас покажу, что такое настоящий драйв. Трактор тряхнул их, будто проверял на прочность, и медленно тронулся с места. Тэхён и Чимин вцепились в поручни, каждый при этом пытаясь выглядеть максимально «стильно», но от ветра и тряски их прически превращались в настоящее бедствие. — Ты серьёзно думаешь, что это хорошая идея? — прохрипел Тэхён, наклоняясь к камере телефона. — Ну, — ответил Чимин, — — подписчики ждут контент, а мы должны им что-то дать. Даже если для этого надо рисковать жизнью. — Я уже начинаю жалеть, что подписался на этот челлендж, — прошептал Тэхён, пытаясь не морщиться от каждой ямки. Чимин, насмешливо улыбаясь, начал записывать сторис: — Привет, подписчики! Вы сейчас наблюдаете, как два городских парня едут на тракторе. Это наш первый опыт выживания в дикой природе… или, по крайней мере, на селе. Тэхён чуть поправил куртку и добавил: — Если вы думаете, что мы прямо сейчас в тренде — расслабьтесь. Мы просто пытаемся не упасть. Трактор подпрыгивал на ухабах, заставляя их обоих не только держаться за поручни, но и бесконтрольно хихикать. — Вот зачем мы это делаем? — продолжил Чимин, — — Чтобы понять, как живёт настоящий фермер. И, конечно, чтобы ваши лайки росли, как наши синяки.* — Ага, — согласился Тэхён, — — и чтобы потом рассказать всем, что у нас теперь новый вид спорта — «тракто-выживание». Подписывайтесь, ставьте лайк, если хотите ещё больше таких приключений.* Они обменялись взглядами, и оба одновременно подумали одно и то же: — Зачем мы вообще сюда приехали? Но улыбки на их лицах говорили — несмотря на всё, им это действительно нравится. Трактор медленно остановился у деревянного забора, за которым простиралась огромная ферма — с сараями, стогами сена и пару лениво жующих коров. Чонгук спрыгнул с кабины и, потирая затылок, буркнул: — Честно, мама меня заставила… Иначе я бы вас вообще не водил сюда. Тэхён и Чимин переглянулись, сразу почувствовав, что сегодня им предстоит непростой день. — Вот видите, — усмехнулся Чонгук, — я тут почти как заключённый, и вы — мои надзиратели. Чимин улыбнулся и сказал: — Значит, мы для тебя как городской “каторжник”, да? — Можно и так, — ответил Чонгук.  Тэхён сгладил свои идеально уложенные волосы, а Чимин поправил ярко-синие штаны, явно нервничая. — Это… ферма? — спросил Тэхён, не скрывая сомнений. — Да, — ответил Чонгук, — и вы уже одеты как для красной дорожки, хотя вам здесь грязь с ног до головы обеспечена. — Грязь? — удивился Чимин. — Мы думали, что просто снимем пару кадров для блога. — Ха, — усмехнулся Чонгук, — вам ещё работать придётся. А теперь знакомьтесь. Из-за сарая вышел парень в простой рабочей рубашке, протягивая руку: — Я Хосок, старший брат Чонгука. Рад познакомиться. Тэхён и Чимин пожали руку и представились. — А я Юнги, — подошёл следующий, — буду помогать вам освоиться. — Джин, — представился третий — Я Намджун, — добавил последний, — надеюсь, вам хватит сил. Чонгук усмехнулся и, оглянув их наряды, прокомментировал: — Городские модники, вы зря так нарядились. Тут через час ваши штаны будут похожи на старые тряпки. — А что мы должны делать? — спросил Тэхён, пытаясь не показать растерянность. — Работать, — ответил Чонгук с насмешкой. — Таскать сено, кормить коров, бегать по полям. Не просто так же вас сюда пригласили. — Но мы ведь блогеры, — неуверенно начал Чимин, — мы привыкли к камерам и лайкам, а не к… — К грязи? — перебил Чонгук. — Именно. Сегодня вы узнаете, как выглядит настоящая жизнь без фильтров и спецэффектов. Парни переглянулись и улыбнулись. — Ладно, раз вы тут городские принцы и модники, первый тест будет простым — иди, покорми кур и петухов. Тэхен,ты вперед. Тэхён, которому Чонгук дал это задание, замер на месте, удивлённо глядя на руки. — Я… я? — переспросил он, не веря в происходящее. — Я должен? — Да, — усмехнулся Чонгук, — корм вон там, бери давай. Тэхён взял мешок с кормом и пошёл в сторону курятника, осторожно ступая по грязной земле. Тут же откуда-то выскочили десятки кур и парочка грозных петухов, которые почему-то решили, что этот новый «городской» — идеальная мишень. Петух с важным видом замахнулся крыльями и заорал, как будто объявляя войну. Курочки начали носиться вокруг, клюя и норовя загнать бедного Тэхёна в угол. — Ё-моё, — выругался он тихо, пытаясь увернуться от атаки. — Я же просто кормить пришёл, а не на арену гладиаторов! Петух вдруг резко бросился вперёд и попытался клюнуть прямо в руку с кормом. Тэхён отшатнулся, споткнулся о кочку и с грохотом упал в грязь, заляпываяся с ног до головы. — Ох ты ж… мать вашу, — пробормотал он, вытирая лицо. — Я говорил, что я не для этого! Но петухи не унимались — они словно поняли, что сегодня тут новый «пирог», и с удвоенной энергией погнались за ним по двору. Тэхён, ползая на четвереньках, начал пятиться к выходу, но ноги запутались в куче сена, и он снова рухнул в грязь. — Ах, ё-моё, — выдохнул он, пытаясь собрать разбитое достоинство и не растерять телефон, который всё это время снимал происходящее. Тем временем Чимин и Чонгук стояли в стороне и не могли сдержать смеха. Тэхён наконец выбрался из курятника, весь в грязи и с синяком на колене. — Я говорил, что я не для этого, — пробормотал он, пытаясь сохранить лицо. — Но теперь у тебя есть лайфхак — как не стать петухом на ферме, — усмехнулся Чонгук. После курятника, который оставил у Тэхёна грязные пятна и пару царапин, Чонгук, всё ещё с усмешкой, повёл парней дальше — к месту, где паслись телята. Тэхён и Чимин шагали осторожно, пытаясь не наступить на мокрую траву и выглядеть хотя бы немного уверенно. Когда они подошли к загону, несколько телят сосали молоко из бутылок, которых держали фермеры. Тэхён нервно сгладил волосы, а Чимин гордо выпрямился, словно готов был сразиться за титул самого стильного на ферме. — Слушайте, — продолжил Чонгук, — вы тут, конечно, совсем не свои. По походке, взгляду и особенно по этим вашим прическам сразу видно, что вы геи. Просто не умеете скрывать. Тэхён покраснел и быстро отвернулся, а Чимин, не растерявшись, улыбнулся и сказал: — Да, мы геи, и что? Вы, наверное, такой же старомодный деревенский мужик, который думает, что все вокруг такие же. Чонгук рассмеялся и ответил: — Ха, может и так. Но здесь, на ферме, такими штуками не отделаешься. С таким видом, как у вас, тут долго не протянешь. Другие не поймут ваших городских заморочек. — Почему? — спросил Тэхён. — Потому что тут другие правила, — объяснил Чонгук. — Здесь люди не разбираются в ваших светских манерах и глянцевых тусовках. Они ценят крепкие руки и простой труд. — Так что, — он прищурился, — если вы думаете, что будете тут блистать своей красотой и обаянием, то вы сильно ошибаетесь. Чимин фыркнул: — Мы и не собираемся тут блистать. Мы просто хотим попробовать. — Попробовать, — усмехнулся Чонгук, — а потом отучиться быстро ныть, когда вас будут сажать в грязь, а не красить ногти. — Ладно, — сказал он, — начнём с самого простого. Надо покормить коров и убрать за ними. Тэхён посмотрел на Чимина с тревогой: — Ты уверен, что мы справимся? Чимин усмехнулся: — Расслабься, я быстро освоюсь. Ты тоже не отставай, не надо тут ныть. Тэхён глубоко вздохнул и взял ведро с кормом, пытаясь выглядеть уверенно. Но всё пошло не так. Чимин с какой-то наглостью бросал корм коровам, но попадал мимо, и часть корма рассыпалась на пол. Коровы недовольно мычали и толкались. Тэхён же боялся подойти близко, неловко протягивал руку, постоянно отдёргивая её, когда корова приближалась. — Ай, не трогай меня, — всхлипнул он, когда корова лизнула его руку языком. Чимин глумливо рассмеялся: — Вот это городские нежинки! Чонгук с ухмылкой наблюдал, как они изо всех сил пытаются хоть что-то сделать. — Вы выглядите так, будто вас заставили в грязь пойти против вашей воли, — сказал он, — на вас смотреть больно.  В итоге их первая попытка работать на ферме выглядела больше как комедия ошибок: корм разлетался, коровы толкались, а парни еле удерживались на ногах и постоянно отдёргивались от непредсказуемых животных. После нескольких часов «жестокой сельской реальности» — коров, грязи и криков “Ай, она меня лизнула!”, Чонгук, наконец, сжалился. — Всё, принцессы, на сегодня с вас хватит. Не хватало, чтобы вы тут померли от перегруза. Поехали домой, пока солнце не село. — Ура, цивилизация, — выдохнул Чимин, отряхивая с себя сено. — Моё дорогое тело заслужило отдых. Тэхён ничего не сказал — он просто молча стоял, всё ещё пытаясь прийти в себя от потрясения, которое устроил ему мир кур, рогатых чудовищ и собственной беспомощности. Чонгук открыл ворота, и они направились к трактору. В кузове уже сидели друзья Чонгука, уставшие, но весёлые. Среди них был и его двоюродный брат — Хосок, который сразу заулыбался, увидев парней. — Ну чё, как вам наши скотинки? — спросил он, криво ухмыляясь. Чимин, не дожидаясь приглашения, взобрался в кузов и с драматичным вздохом ответил: — Я почувствовал себя как в реалити-шоу  , только без макияжа и с запахом коровы. Все засмеялись. — Не, ну они хоть пытались, — добавил кто-то сзади. — Особенно вот этот. — Он кивнул на Тэхёна. Тэхён поднял голову, но ничего не сказал. Его большие глаза были полны смущения. Он сел в угол кузова, обхватив колени, будто хотел стать незаметным. Чонгук, заметив это, сел рядом — не слишком близко, но и не так, чтобы проигнорировать. Пару секунд просто молча смотрел на него. Тэхён чувствовал на себе этот взгляд — тяжёлый, будто сканирующий. Он повернулся — встретился глазами с Чонгуком. И тут случилось что-то странное. Не злость. Не насмешка. Что-то другое. Взгляд, будто Чонгук сам не понимал, что именно он видит. И почему вообще смотрит. Тэхён отвёл глаза, уши налились красным. Чимин, конечно, сразу заметил это напряжение. Он подался вперёд и сказал с широкой, хитрой ухмылкой: — О-о-о, смотрю, тут у нас пошли феромоны! Наш маленький Тэ-тара-рам кого-то зацепил, а? — Заткнись, — буркнул Чонгук, даже не глядя на него. — У-у-у, — протянул Чимин, — колхозник кусается. Ну давай, скажи, что тебе не нравится наш Тэхён. Такой маленький, нежный, с этими глазами, как у побитого щенка… — Я нормально с ним говорю, если ты не понял я не гей— отрезал Чонгук, но взгляд снова метнул в сторону Тэхёна, который уже уткнулся в колени, будто пытался исчезнуть. — Нормально? — фыркнул Чимин. — Ты на него смотришь, как будто он у тебя козу родил. Или как будто ты сам не понял, чего тебе от него хочется. — Заткнись, — повторил Чонгук, но на этот раз без злобы. Больше… растерянно. И, кажется, даже чуть смущённо. Хосок, наблюдая всё это, лишь усмехнулся и сказал: — Ладно, вы хоть до драки не доводите. Или доводите — тогда веселее будет ехать. В кузове раздался общий смех. Чимин обернулся к Тэхёну, легонько толкнул его плечом: — Ты живой? Тэхён поднял голову, хрипло прошептал: — Угу. — Ну и отлично. Только в следующий раз — накрась ресницы. Чтоб если мы сдохнем на ферме, то красиво. Когда трактор остановился на повороте, Чонгук спрыгнул с кузова и коротко бросил: — Я поведу. Если хотите живыми доехать. Он, как всегда, не смотрел никому в глаза слишком долго — особенно не на Тэхёна, который, между прочим, снова почувствовал на себе тот странный взгляд перед этим «Я поведу». Грубый голос, тяжёлый шаг — и всё равно в этом было что-то нервное. Что-то… слишком личное. Когда мотор загудел, а трактор тронулся, в кузове снова стало чуть тише. Кто-то ел яблоко, кто-то рассматривал свои руки, поцарапанные после работ. Тишину нарушил Хосок — с широкой ухмылкой, глядя на Тэхёна и Чимина. — Вы, типа, вместе? — Ага, — сказал Чимин не моргнув. — Вместе, но не друг с другом. Мы просто лучшие подруги.  Он кивнул на Тэхёна, который уже собирался возразить, но потом просто вздохнул и пожал плечами. Мол, ну пусть будет так. — Ясно, — хмыкнул другой парень, пониже ростом, кажется, его звали Юнги. — Мы так и подумали. — Что? — подался вперёд Чимин. — Что мы геи? — Ага. — И что? — усмехнулся Чимин. — Ты против? Юнги пожал плечами: — Я — нет. Нам вообще всё равно. Мы вас не трогаем — вы нас не трогаете. Просто… это деревня, знаете. Тут все смотрят как рентгеном. И не все такие… ну, как мы. Хосок добавил, уже серьёзнее: — Ты понял, да? Мы-то нормально. Но у нас тут полно стариков, «традиционных» мужиков, и вообще — местные могут быть резкими. Особенно если кто-то начнёт, ну, скажем, слишком… блистать. — Ты намекаешь, что я блистаю? — сделал оскорблённую мину Чимин. — Не намекаю, — сказал Юнги. — Ты слепишь. Прям как отражение трактора на солнце. Все рассмеялись. Тэхён тихо улыбнулся, но в его взгляде была тень беспокойства. Он опустил глаза, играл пальцами на коленях. — Мы понимаем, — сказал он тихо. — Мы не собираемся устраивать парад. Просто снимаем, живём, пытаемся… адаптироваться. — И иногда подмигиваем, — вставил Чимин. — Не помогаешь, — пробормотал Тэхён. — Наоборот, я освежаю атмосферу! — гордо сказал Чимин. — Вам бы без меня было бы скучно. И тракторный парень давно бы вас выгнал. Юнги ухмыльнулся: — А этот тракторный, кстати, — он кивнул в сторону кабины, где сидел Чонгук, — он не такой тупой, как кажется. Просто грубый. Ну, и… пока вы не трогаете его личное пространство — всё будет нормально. — О, а если потрогаем? — пошутил Чимин с дьявольской улыбкой. — То он, возможно, посадит вас в навоз. Без шуток, — ответил Хосок. Все снова засмеялись. Тэхён посмотрел вперёд, где силуэт Чонгука чётко вырисовывался в кабине трактора. Он сидел прямо, рука на руле, взгляд вперёд. Но в какой-то момент — словно почувствовав на себе взгляд — обернулся и краем глаза посмотрел назад. Прямо на Тэхёна. Не надолго. Быстро. И снова вперёд. Но этого взгляда было достаточно, чтобы у Тэхёна заложило уши. Сердце кольнуло. Что это было? Что-то в этом парне его тревожило. Нервировало. И в то же время — тянуло. А трактор продолжал гудеть, катя их сквозь закат и пыль — куда-то дальше, в глушь, в лето, в сюрреализм фермерской жизни и очень странных, но, возможно, судьбоносных встреч. Поздний вечер. Дом тихий, только за окном где-то вдалеке доносится кудахтанье курицы и лаем гавкает собака, будто напоминая им, где они оказались. Тэхён сидит на полу, облокотившись на кровать, с намазанным кремом под глазом. Вид у него страдательно-благородный, как у принцессы, пережившей деревенский бунт. Чимин развалился поперёк кровати и скроллит телефон, периодически тыча пальцем в экран и улюлюкая. — Я до сих пор не верю, — начинает Чимин. — Нас чуть не затоптали куры, ты получил в глаз яблоком, а потом в этот же глаз — кулаком. Это, дорогой мой, не ферма. Это “Дом-2: версия “колхоз против блондинки”.” Тэхён криво улыбнулся и потянулся к зеркалу: — Мне даже страшно смотреть. У меня там точно как будто тень от нового палетки, только не по симметрии. — Симметрия? — Чимин рассмеялся. — Ты выглядишь так, как будто решил сделать драматичный смоки, но только на один глаз и кулаком. — Спасибо. Очень ободряюще. — Не за что, сладкий. Я рядом, чтобы ты не забыл, что у тебя не только фингал, но и достоинство. Даже тут, в селе, где нормой считается ходить в резинках и не знать, что такое глютен. Тэхён тихо рассмеялся, но лицо у него всё ещё оставалось задумчивым. — Слушай, — продолжил Чимин, — этот тракторист… ну, Чонгук. Он тебя прям выбесил, да? — Он… странный, — тихо сказал Тэхён, теребя рукав. — Он грубый. Но смотрит… как будто… не совсем злой. Просто… — Просто у него в башке мешки с сеном вместо мыслей. — перебил Чимин. — Но тело — огонь. Глаза — пламя. Манеры — уровень “мальчик с мясокомбината”. В общем, идеальный материал для треша и страданий. Тэхён фыркнул: — Ты как будто роман пишешь. — Так и есть! “Мой сосед — тракторист: история любви и синяков”. Слушай, мне вообще кажется, что он на тебя смотрит не просто так. Тэхён чуть покраснел: — С чего ты взял? — Потому что он смотрит на тебя, как будто ты забрал у него последнюю картошку. С ненавистью… но и с интересом. А потом ещё поднял тебя, когда ты упал, помнишь? Он мог просто уйти. Но не ушёл. Значит, интерес есть. — Ну да… Интересно, как в лаборатории: “Посмотрим, как долго продержится этот городской гей в курятнике.” Чимин громко рассмеялся: — Слушай, а если серьёзно… Он не просто колхозник. Он какой-то… ну, свой. Он говорит, что ему на нас пофиг, но я вижу, как он иногда бросает эти взгляды. Понимаешь, о чём я? Тэхён кивнул: — Да. И вот это больше всего и пугает. — Пугать будет, если завтра он тебя на сене прислонит к сараю и скажет “ну что, горожанин, покажи, как вы там любите”… — с ехидной ухмылкой бросил Чимин. Тэхён тут же закашлялся от смеха: — Ты с ума сошёл! — Да! И поэтому ты меня любишь. А ещё потому, что только я могу в такую дыру приехать с мини-сумочкой Dior и всё ещё держать план по кадрёжке деревенского Юнги! Он вскочил с кровати, сделал круг по комнате, закрутил пальцем локон, глядя в зеркало: — А он… ты видел, как он сидел? Как будто уже всё знает о жизни, а потом вдруг смотрит на меня и не может понять — это парень или подарок судьбы. Я буду его мучить. Медленно и сексуально. Он и не поймёт, как стал моим. Тэхён с нежной улыбкой смотрел на Чимина: — Знаешь, иногда мне кажется, что ты… сверхъестественный. — Конечно. Я — наказание и благословение. Всё в одном. С блёстками. Они оба засмеялись. Тэхён встал, подошёл к кровати и лёг рядом: — А если серьёзно… Я рад, что ты здесь. Без тебя бы я сошёл с ума. — Ну, конечно, детка, — Чимин приобнял его за плечи. — Мы — не просто инфлюенсеры. Мы миссия. Мы сюда не жить приехали. Мы приехали испортить атмосферу местным и показать, как надо светиться даже в сене. — Это цитата на футболку. — Уже в печати. Они снова засмеялись и замолчали, уставившись в потолок.