#SummonYourDemon

Он не знал, где оказался. Воздух вокруг был тёплый, влажный, с терпким запахом дыма и пряностей — как будто где-то рядом кто-то жёг благовония. Тэхён стоял в узком коридоре, обитом тёмным бархатом, а по полу мягко клубился багровый туман. Каждый его шаг отдавался в пространстве глухим эхом. Он обернулся в поисках хоть какого-то выхода, но ни дверей ни, тем более, окон в коридоре не наблюдалось. Тэхён осторожно пошёл вперёд, постоянно оборачиваясь, словно опасался, что из темноты за ним кто-то наблюдает. Что это? Очередной кошмар? Тэ свернул за угол и застыл на месте. В нескольких шагах от него, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоял Чонгук. — Рад тебя снова видеть, — голос демона был низкий, хрипловатый. Обволакивающий. — Я уже успел соскучиться. — Где я? — Ким отступил на несколько шагов и громко сглотнул. Воздух вокруг стал густым, словно патока. Чонгук за какое-то мгновение оказался почти вплотную к нему. Он был абсолютно спокоен, как будто точно знал, что ведьма отсюда никуда не денется. — Там, где и должен быть, сладость. Тэхён попробовал проскочить мимо, но крепкая мужская ладонь мягко упёрлась в стену, переграждая путь. Инкуб наклонился ближе, почти касаясь губами его уха. — Неужели ты собрался убежать от меня? — От его дыхания по шее пробежали мурашки. Парень резко дёрнулся в сторону, почувствовав, как цепкие пальцы едва коснулись тонкого запястья. И побежал. Коридор перед ним становился всё уже, потолок ниже, а пол — мягче. Бежать было трудно, но Тэ адекватно понимал: стоит только дать слабину, остановиться, и Чонгук его догонит. — Ты всё равно вернёшься, — раздался громкий голос из-за спины. — Всегда возвращаешься… Он бежал, не разбирая дороги. Бархатные стены всё так же давили, а багровый туман под ногами будто затягивал, мягкий и вязкий. Дышать становилось труднее, а сердце колотилось о грудную клетку, норовя пробить её ко всем чертям. Как иронично. Спустя несколько поворотов в стене показалась дверь. Большая, деревянная, с потёртой латунной ручкой. Он потянулся, открыл её и скользнул внутрь. Перед его взором, на сколько мог видеть человеческий глаз, раскинулся настоящий густой лес: высокие вековые деревья, влажная трава под ногами, сырой запах земли и лёгкий белоснежный туман. Тэхён сделал несколько неуверенных шагов вперёд, вглядываясь в темноту между стволами. Вдруг он услышал тихий, едва различимый звук, похожий на тяжёлое дыхание — рваное, прерывистое. Потом к нему добавились стоны. Приглушённые, сдержанные. Сначала низкий мужской голос, следом — второй, чуть выше. Тэхён замер. Прислушался. Звуки становились громче. В них было что-то откровенное, личное, слишком интимное. К стонам добавились короткие, влажные шлепки. Он точно знал, что там происходило. Но никого не было видно. Ни движений, ни силуэтов, только деревья и туман. Словно сам лес дышал, дрожал, стонал. Тэ сделал ещё один шаг в сторону чащи, и звук стал ближе. Чужие голоса сливались в неразборчивое шипение. Кто-то просил «ещё», почти взвизгивая, тогда как второй голос отвечал низким рычанием. Ким почувствовал, как всё его тело напряглось. Жар разлился внизу живота слишком резко, слишком… ощутимо. Сердце застучало в горле. Он не должен был подслушивать, но ноги словно вросли в землю, заставляя ведьму оставаться на месте. Звонкие влажные звуки секса стали громче, будто всё происходило где-то совсем рядом. Казалось, стоит пройти ещё пару метров, и он сможет увидеть их. Но он не видел. Только слышал, как кто-то снова громко застонал, хрипло так, с явным наслаждением. А после по лесу разнёсся сладостный вскрик. И только тогда Тэхён словно очнулся от морока, развернулся назад и выскочил за дверь. Опёрся спиной о дерево, закрыл глаза и попытался отдышаться. Безуспешно. Всё внутри будто пульсировало от накатывающего волнами возбуждения. Нет. Он резко выдохнул и провёл рукой по лицу. Нужно найти выход. Он рванул вперёд. Коридор перед ним снова изменился. Потолок будто опустился ещё ниже, а стены — наоборот — разошлись в разные стороны. При желании, теперь в нём спокойно могли разъехаться два больших грузовика. Тэхён почти бежал, пытаясь не думать о том, что он слышал в лесу. Но в ушах всё ещё эхом звучали чужие стоны, влажные шлепки тел и приглушённые голоса. Он чувствовал — Чонгук идёт за ним. Ким резко обернулся, но никого так и не увидел. Лишь длинный широкий коридор и клубы красного тумана, стелящегося по мокрому полу. Стоп. Откуда здесь вода? Он тряхнул головой и вновь сорвался с места. Чёрт его знает, что этот демон мог ещё придумать. Парень свернул направо, упёрся в глухую стену, выругался и побежал назад. Но когда вернулся обратно, обнаружил перед собой развилку. На этот раз выбрал левый поворот. Он плутал по тёмным извилистым коридорам добрых полчаса. А может, и больше. Иногда ему казалось, что он уже проходил конкретно это место. Сразу, почему-то, вспомнился Юнги и его любовь к зеркальным лабиринтам, в которых Ким неоднократно застревал, матерясь на весь дом. Неужели это Чонгук заставляет его бегать по кругу, словно волк, загоняющий зайца? Тэ на секунду остановился, чтобы отдышаться. Жизнь абсолютно не готовила его к подобным марафонам на дальние дистанции. Он упёрся ладонями в колени и опустил голову, стараясь восстановить дыхание. В боку кололо, а ноги сводило от напряжения. Раз. Два. Три. Нужно двигаться дальше. Снова поворот. На развилке он свернул направо. Ещё один поворот и, наконец, вдалеке показалась дверь. На этот раз — чёрная, глянцевая, с ручкой, отполированной до блеска. Атмосфера в помещении напоминала дорогой клуб: глянцевые стены, приглушённый свет, лёгкий запах алкоголя, сигарет и чего-то цветочно-сладкого. В центре была установлена сцена с шестом, снизу подсвеченная розовыми софитами, как будто свет должен был подниматься от пола вверх, лаская кожу выступающего. Перед сценой на широком кожаном диване, раскинув руки по спинке, расслабленно сидел мужчина в белой рубашке, классических брюках и с идеально уложенными угольно-чёрными волосами. Только лица его, почему-то, не было видно — его окутывала лёгкая серая дымка. Мужчина жадно смотрел на того, кто танцевал перед ним у пилона — это был юноша со слегка вьющимися на кончиках рыжими волосами. Но его лицо тоже было скрыто от глаз кружевной маской. Танцор был практически голым. Если не брать в расчёт красные, почти ничего не скрывающие облегающие трусики и кожаную портупею, охватывающую грудь и талию, подчёркивая её изгибы. Длинные ноги, полные бёдра, изящная спина и блестящая от пота кожа. Парень двигался медленно, плавно, так по-кошачьи соблазнительно. Бёдра описывали круги, спина мягко прогибалась а руки скользили вверх, лаская нежную кожу. Он не просто танцевал — он соблазнял. Тэхён не мог отвести от него поплывший взгляд. Танцор, тем временем, обхватил шест обеими руками, встал на цыпочки, скользнув бедром вдоль холодного металла, и медленно повернулся, прижавшись корпусом к пилону. Его движения были плавными и размеренными — в них читалась чистая похоть. Он высоко поднял ногу, слегка подпрыгнул и обхватил ею пилон, ловко зафиксировав его под коленом. Корпус чуть наклонился, руки отпустили опору, и он откинулся назад, выгибаясь всем телом. Юноша быстро вращался вокруг шеста, чувствуя, как взгляд того, кто сидел на диване, буквально пожирает его. Когда очередной круг завершился, он плавно спустил ногу, встал на пол, наклонился вперёд, выпятив на обозрение задницу, и провёл ладонью по внутренней стороне бедра, заставив мужчину громко зарычать. После чего полностью развернулся к нему лицом, резко опустился на корточки и широко развёл колени в стороны, демонстрируя свое возбуждение, еле скрытое тонким кружевом. — Иди ко мне, малыш, — раздался властный голос. Парень подчинился. Он подошёл к дивану, без какого либо стеснения оседлал крепкие бёдра мужчины и прижался к его груди, позволив обнять себя за талию. Рыжий начал двигаться. Медленно, чувственно, толкаясь бёдрами вперёд и назад, будто… будто это уже было больше, чем просто танец. Чужие пальцы ласкали кожу, порой подолгу задерживаюсь на самых чувствительных местах. Танцор плавился под этими прикосновениями, продолжая двигаться, как будто в такт музыке, которой Тэхён не слышал. В том, как парнишка изгибался и громко стонал, было что-то пугающе притягательное. Почти болезненное в своей откровенности. Киму казалось, что он сам ощущает касания горячих ладоней на своей коже. Как будто это он сидит верхом на незнакомце. Словно это по его телу скользят грубоватые пальцы. Он сглотнул и сделал шаг назад. Сердце стучало в ушах. Ладони вспотели. Он чувствовал, что если задержится здесь ещё хоть на секунду, то просто взорвётся от перевозбуждения к чёртовой матери. И в этот момент брюнет повернул голову в его сторону. Тэхён был уверен, что за этой чёртовой дымкой были спрятаны глаза, прожигающие ведьму насквозь. Ким выскочил из помещения, провёл рукой по шее и облизал пересохшие губы. Опять коридоры, бесконечные повороты и развилки. Черт бы побрал этого блядского Чонгука! Очередная дверь. На этот раз деревянная, с узорами, вырезанными вручную. Он без колебаний потянул за ручку. Внутри был мягкий свет, исходивший от десятков маленьких свечей, расставленных по периметру комнаты. Они стояли на полках, в нишах в стене и даже на полу. Пламя танцевало, отражаясь в стёклах, и отбрасывало на стены золотистые блики. Слева стояла большая деревянная кровать. Широкая, с шелковыми простынями цвета шампанского и полупрозрачным пологом. На постели лежали двое. Тэхён увидел их сразу, как только вошёл. Мужчина сверху, с крепкими плечами и вязью татуировок по всему телу, размашисто двигал бёдрами. Его движения были уверенными, чёткими, даже немного грубыми. Второй лежал под ним, выгнувшись и вцепившись руками в спинку кровати. Он скулил, запрокинув голову, и подмахивал тазом, навстречу быстрым толчкам. По комнате разносились грязные хлюпающие звуки, стоны, хриплые выдохи и едва сдерживаемое рычание. Тэхён не мог пошевелиться. Он стоял в дверях и смотрел на то, как два тела сливаются в общей агонии страсти. Тот, что был снизу, неожиданно громко захныкал: — Ещё… пожалуйста… ещё… — Мой жадный малыш… — Мужчина сверху вновь зарычал и вжался в него сильнее, увеличивая скорость. Тэхён почувствовал, как ноги предательски подкосились. Всё внутри сжалось. Жар растёкся от груди к паху. Он не мог оторваться, не мог перестать смотреть. Это было слишком откровенно. Они сменили позу. Мужчина сел и потянул партнёра за бёдра, усадив верхом на себя. Тот обвил его талию ногами, притянул за шею для влажного чавкающего поцелуя и начал буквально прыгать на толстом венистом члене, коротко вскрикивая. И в этот момент, когда татуированный незнакомец чуть откинул голову назад, свет скользнул по его лицу. Чонгук. У Тэхёна спёрло дыхание, а по телу побежали предательские мурашки. Он подошёл чуть ближе в попытке разглядеть второго, и в этот момент осознание ударило по голове словно обухом: в перекошенном от удовольствия и возбуждения лице Ким узнал себя. Его собственные губы были приоткрыты в немом стоне, глаза закатились, тело подрагивало от глубоких толчков, а дрожащие пальцы цеплялись за широкие плечи демона, оставляя на них кровавые полосы. Он сам скакал на нём, жадно умоляя о каждом следующем движении. Чонгук держал его крепко. Гладил по спине, буквально вжимая в себя. Пальцы скользили по мокрому от пота телу, его губы были прижаты к шее того Тэхёна, а проворный язык вырисовывал неведомые узоры на чувствительной коже. И всё это было… слишком. Слишком реально. Слишком ощутимо. Он слышал, как он сам заполошно прошептал: — Не останавливайся… Чонгук… Ещё…. В этот момент инкуб поднял голову и посмотрел прямо ему в глаза. — Смотри, — прохрипел он. — Это ты, сладость. Настоящий ты… У Тэхёна подкосились ноги. Он врезался в косяк и выбежал из комнаты, с грохотом захлопнув дверь. Затем прислонился к стене, хватая ртом воздух. В глазах потемнело, тело накрыла новая волна возбуждения. Это начинало походить на сумасшествие. Всё тело горело, всё ещё ощущая фантомные прикосновения горячих ладоней. Мозг пытался вытолкнуть эти образы, но они будто врезались в сознание. Слишком ярко. Слишком глубоко. Ким не знал, сколько прошло времени, прежде чем он смог снова двинуться дальше. Коридор вновь стал обычного размера. Прямой, без каких либо опознавательных знаков и развилок с тупиками. И вот, вдалеке показалась простая белая дверь, мимо которой в реальной жизни он бы прошёл, даже не обратив на неё внимания. Тэхён сглотнул. Ему казалось, что он уже видел и слышал сегодня всё, и его вряд ли можно чем-то удивить. О, как же он ошибался. Внутри обнаружилась обычная городская квартира. Всё выглядело… ну… почти нормально. На стенах прихожей были поклеены пудрово-розовые обои, на полу лежали аккуратные мягкие коврики и много пушистых тапочек. Около десяти пар. И все в виде зайчиков. Белые, розовые, серенькие, нашлась даже одна пара леопардовой расцветки. Все они смотрели на него своими стеклянными глазками-бусинами, словно знали, зачем он пришёл. На кухне царила идеальная чистота. Розовые шторы, фарфоровая посуда с цветочками. На столе стояло блюдо с мини-кексиками, украшенными шапочками из жирного крема и посыпкой. На плите остывал пирог, от которого умопомрачительно пахло яблоками и корицей. В вазочке — гора конфет. Рядом блюдце с мармеладками в форме сердечек. На подоконнике — ваза с цветами и плюшевый медвежонок, держащий в лапках большое красное сердце. На холодильнике куча магнитиков в форме клубничек. Ким никак не мог понять, куда же он попал. Возбуждение, ещё недавно кипящее в крови, начало постепенно спадать. Осталась только острая нервная настороженность. Он прошёл вглубь квартиры. Гостиная. На полу лежал мягкий ковёр с длинным ворсом, на диване — ворох пушистых подушек в форме звёздочек, сердечек, и одного подозрительного единорога с длинными ресницами. Повсюду валялись плюшевые игрушки — от медведей до мультяшных зверюшек, причём многие сидели в париках, в шапочках или с маленькими сумочками через плечо. На стене весела большая картина. Тэ подвис, осоловело хлопая глазами. На холсте масляными красками была нарисована большая розовая попа идеальной формы на фоне мягкого розового бархата. На ней были надеты кружевные розовые стринги с маленьким бантиком, кокетливо выглядывающим между мягких полупопий. И всё это очарование обрамлял тонкий длинный хвостик. Гладкий, глянцевый, со стрелочкой на конце. И подпись в самом углу: «Baby trouble 💋» — Что это за хуйня?.. — вырвалось у ведьмы еле слышно. Дальше идти было как-то боязно. Но кто Тэхён такой, чтобы не сунуть свой любопытный нос в эдакое плюшево-розовое мракобесие? Дверь в спальню оказалась приоткрыта, и он аккуратно толкнул её, прошмыгнув внутрь, словно вор-домушник. Оказавшись в комнате Ким чуть не завизжал, схватившись за сердце. На огромной кровати, покрытой бархатным покрывалом в форме клубничного пирожного, в центре чего-то, напоминающего гнездо из подушек, сидел Юнги, одетый в бежевую толстовку с заячьими ушками. Он ел аппетитное пирожное с воздушным кремом, украшенное сочными ягодами спелой вишни. Но самым страшным, ошеломляющим и, чёрт побери, неправильным, было наличие у Мина большого беременного живота, который он нежно наглаживал не занятой десертом рукой. Справа от него сидел счастливый Чимин в беленькой маечке и в шортиках с рюшами. Демонёнок так же гладил Юнги по животику и умилительно сюсюкал, то утыкаясь носом в светлый висок, то чмокая в пухлую румяную щеку. Потом и вовсе обнял иллюзиониста со спины, заглядывая ему в лицо с такой любовью, что даже плюшевые подушки на кровати, казалось, запищали от умиления. — Ты у меня самый вкусный, — пропел Чимин. — Мой сладенький. Ты мой маленький, круассанчик мой, булочка моя, запеканочка моя. Сырничек ты мой любименький, сладенький мой, ути чёртики… Юнги блаженно кивнул и взялся за новое пирожное. У Тэхёна дернулся глаз и отвалилась челюсть. Он почти в буквальном смысле ощутил, как земля уходит из-под ног, а мир вокруг начинает раскачиваться. И, может быть, он рухнул бы в глубокий обморок прямо тут, на чужой лохматый ковёр, если бы не почувствовал жар крепкого тела за своей спиной. — Не волнуйся, сладость, — у самого уха раздался голос Чонгука. Тёплый, ленивый и чуточку насмешливый. — Ума не приложу, как подобное извращение здесь оказалось. Но это не твой сон. Расслабься… Тэ развернулся и… резко сел на кровати. Пот липкой плёнкой стянул кожу, грудь тяжело вздымалась, а сердце грохотало, как барабан. Лёгкие не слушались, в горле стоял тугой ком, а внизу живота пульсировало напряжение, натянутое до предела. Оглядевшись, он узнал свою комнату. Ни розовых обоев, ни подушек с бахромой. Ни беременного Юнги с пирожными. Тэхён провёл ладонью по лицу, попытался усмехнуться, но только выдохнул сдавленно, тихонечко простонав. И тут рядом что-то зашевелилось. Кто-то перевернулся, поджал под себя ноги и вполголоса, сквозь сон, пробормотал: — Сладенький… Люблю тебя… Ким застыл и трясущимися руками медленно откинул краешек одеяла. На подушке рядом, уткнувшись в плюшевого кумамона, спокойно спал Чимин. Он что-то невнятно бормотал про крем, булочки и «подёргать за хвостик», растягивая губы в блаженной улыбке. Тэхён медленно выдохнул и снова опустился на подушку, глядя в потолок с выражением полного внутреннего опустошения. — Завтра я их всех нахуй поубиваю…