Чикагский треугольник

Микки Милкович действительно не верил во всю эту, по его мнению, ахинею, про запахи, от которых подкашиваются ноги, доминантность голоса и феромоны, которые могут управлять и подчинять себе другого человека, и тем более, про соулмейтов. В тюрьме были и альфы и омеги, правда находились в разных корпусах и не пересекались. Беты же могли находиться и там и там, их распределяли по принципу, где есть свободная койка, туда и отправляли. Милкович все два года провел в корпусе с альфами и порой видел, как один рычит на другого и что-то приказывает, но был уверен, что второй исполняет его прихоти не потому что подвержен влиянию феромонов или голоса, а потому что в большей массе, доминанты в тюрьмах были отбитыми наглухо бандюгами и с ними просто боялись связываться и перечить им. Микки же, как бета, не имел в своей природе возможности доминации голосом, зато в то же время и сам не мог попасть под это влияние. Запах альф он чувствовал, но на уровне распознавания, что не несло никаких последствий для него. Просто слышал запах того или иного альфы и знал, кто как пахнет, не более. Запах мог быть более приятным или отталкивающим, но не вызывал трепета или страха. Другое дело этот рыжий альфа! Он него Милковича вело. Ему даже не хотелось сопротивляться, просто хотелось угодить и быть для Йена привлекательным, при чем пребывая в трезвом уме и светлой памяти. Его даже не злило такое влияние рыжего на себя. Феромоны Йена били по самым чувствительным нервным окончаниям, заводили с пол-оборота и аромат альфы густой патокой сползал через носоглотку в грудь, под ребра и опускался ниже, приводя в действие до этого никогда не реагирующий на чужой запах член. Как человека, это пугало Милковича: быть ведомым, значит быть слабым, подчиняться. А Микки ненавидел контроль. Но его второй пол — бета, был просто в восторге от сифонящего аромата Галлагера, прикосновений теплых длинных пальцев и его тихого утробного рычания. Самая тяжёлая борьба — это борьба с самим собой, что уж говорить о борьбе с животными, природными инстинктами, которые не поддаются контролю. Самое страшное, что не поддаются контролю тебе, а вот тот самый альфа может при желании из тебя вить веревки. Микки за эти пару дней старался не показывать альфе, насколько он подвержен его влиянию, но Йен не был дураком и чувствовал, как неподвластный Микки бета, сидящий внутри него, выбрасывает порции своих феромонов, чтобы ещё больше привлечь интерес альфы. Двоякое чувство трепало Милковичу нервы и не давало покоя. С одной стороны он хотел бежать подальше, с другой же, полностью поддаться и никогда не покидать прачечную, а лучше забраться в квартиру над ней и поселиться в спальне хозяина этого чарующего голоса и одуряющего запаха. Микки до этого дня особо не вникал во все эти нюансы о вторичном поле, а в школе он пропустил уроки биологии, где давали базу по вторичным половым признакам и взаимодействию между ними. Поэтому, вернувшись от инспектора по УДО, Микки взял свой старенький ноут и погрузился в изучение материала. Как Микки не сопротивлялся, как не пытался найти устраивающую его версию, но спустя несколько часов за переворачиванием разных сайтов и источников информации Йен оказывался прав. Судя по всему, Милкович и правда может быть истинным бетой Галлагера. Только истинный альфа мог доминировать голосом над своим бетой, а вот этого Микки проверять не очень-то хотелось, но это единственный открытый вопрос, оставшийся у Микки для представления полной картины всего того пиздеца, в который он вляпался, придя по объявлению о работе. Внутренний бета ликовал, осознавая, что нашел своего альфу, а вот Милкович нихуя не обрадовался. Всю жизнь им кто-то помыкал: сначала отец, потом охранники в тюрьме, теперь ещё не хватало, чтобы какой-то альфа отдавал ему указания, а Микки, как послушный щенок, исполнял их, счастливо виляя хвостом и вывалив язык. Все это настолько перевернуло мироощущение брюнета, что он дрожал от адреналина и новой для него полученной информации. Это как будто жить в комнате и думать, что это и есть весь твой мир. А теперь скрытая дверь приоткрылась и оказывается, мир не такой, каким рисовал его себе Милкович, он не ограничивается только этой комнатой. И он не был готов выходить через эту дверь наружу и встречать новые горизонты с распростёртыми объятьями. Мик начал поиск того, что поможет ему захлопнуть эту чёртову дверь, а лучше ещё и ключ, которым можно запереть дверь изнутри на два оборота, а для надёжности ещё и заколотить досками. Чтоб наверняка. Микки нашел статью, в которой писалось, как можно ослабить такую сумасшедшую тягу себя к альфе и альфы к себе. Для этого были не так давно разработаны специальные лекарственные средства. Они успешно прошли все клинические испытания и за это время не было выявлено каких-либо серьезных побочек. По крайней мере, так писалось в статье. Мик выписал название препарата и полез на сайт аптек, чтобы узнать, сколько же стоит эта панацея от его вынужденного пресмыкания перед зеленоглазым и дикого сексуального притяжения. Увидев ценник на упаковку чудо-колес, Микки присвистнул. Оказывается, быть свободным от чужих феромонов нынче пиздец как дорого! Пачка препаратов на курс в тридцать дней стоила чуть больше, чем зарплата Микки за месяц. А так как работало это только при условии, что принимать пилюли должны оба пола, то умножалось это на два. А ещё нужно было заставить каким-то образом пить эти таблетки альфу, и, судя по настрою рыжего, он навряд ли добровольно захочет это делать. Микки лег спать очень поздно, все прокручивая у себя в голове разные сценарии и пришел к выводу, что нужно поговорить с альфой открыто. Он мужик вроде адекватный, а не из тех, кто будет творить дичь без согласия на то второго партнёра. А Мик не был согласен. Ни на что. Ни на секс, который был бы крышесностным, Микки в этом не сомневался, но трахаться с работодателем — такое себе. Ни, тем более, на, упаси, блять, господь, какие-то сраные отношения. Эти розовые сопли, обнимашки, сюсюканья и поцелуйчики не для брутального, прожженого жизнью беты. И как бы его внутренний бета не сопротивлялся, не голосил матерными тирадами, Микки был непреклонен. По крайней мере, когда находился на достаточном расстоянии от рыжего альфы, не видел его, не слышал сраных пионов и не чувствовал нежных прикосновений. Утром Милкович зашёл в пункт выдачи и забрал датчик аквастопа. Он вошёл в прачечную чуть позже восьми утра. На прилавке его встретила чашка горячего крепкого кофе и два больших куска пирога с мясом. Он подошёл к стойке и дзынькнул металлическим звонком. Йен тут же спустился со второго этажа, не как вчера, а уже бодрым и активным, неся за собой шлейф свежести апельсиновой мякоти и шоколада, сегодня, почему-то, молочного. Он держал в руке вторую чашку, видимо для себя, и широко улыбался, видя снова Милковича. — Доброе утро, банановый панкейк! — Быть таким бодрым так рано, раздражает, Галлагер. Придержи свою улыбку на миллион ватт хотя бы до обеда, а то у меня скулы сводит. —И тебе хорошего настроения, Микки! Как спалось? — Йен поставил свою чашку на стойку и облокотился на нее, внимательно разглядывая брюнета. Они снова оказались по разные стороны прилавка. — Прекрасно. — нагло соврал Микки, глядя на аппетитные куски пирога. — Это для тебя, блинчик. Кофе и заливной пирог с мясом. — быстро добавил Йен, видя голод в глазах парня. — О, не стоило...— скромничал Микки, мысленно уже сожрав оба куска пирога. — Ешь, синеглазый, и твое настроение изменится к лучшему, уверяю. Микки не ждал, пока его будут уговаривать. Он схватил кусок ароматного пирога и откусил, прихлебывая кофе. Йен отпивал свой напиток и смотрел, как аппетитно ест Микки. Когда первый кусок изчез, Йен подтолкнул парню второй. Тот вопросительно посмотрел на альфу. — Я уже поел, это твоя порция. — ответил рыжий на вопросительный взгляд Микки. Через несколько минут настроение беты было шикарным. Он уже не хмурился, не бубнил и даже улыбался. — Тоже твоя сестра готовила? Просто ахуенно. Спасибо. — Нет, это я сам. — Да ладно! — Я, знаешь ли, умею не только управлять прачечной. — О, прям подарок судьбы чей-то, а не альфа! — подтрунивал Микки над Галлагером. — Чей-то? Вообще-то твой, если ты до сих пор не понял. — парировал Йен. — Да, знаешь. Как раз хотел поговорить с тобой на эту ... эээ... тему. Но давай позже, к вечеру. — находясь с рядом Йеном Микки забывал о том, что хотел держаться от альфы на расстоянии. Его так и подстёгивало пошутить над Йеном, подъбнуть его или слегка зацепить, что выглядело как флирт или типа того. Но иногда вспоминал о своем решении быть хмурым и недоступным и переставал мило улыбаться. — Конечно, блинчик. Как скажешь. — низким голосом проворковал альфа. — Пожалуйста, перестань говорить таким голосом. — Каким это? — Сексуальным. — Считаешь меня сексуальным? — приподнял рыжую бровь альфа и довольно заулыбался. — Считаю тебя сильным манипулятором и хитрым засранцем. Давай ты прекратишь мной помыкать, а вечером мы поговорим. — Я не помыкаю тобой, Микки. — Тогда держи себя в руках. — Это происходит неосознанно, Мик. Это не я, это альфа. — Приструни его. Обсудим остальное позже. — отрезал Мик. — Я пошел устанавливать аквастоп. — Микки дождался, когда Йен откроет прилавок и пропустит его внутрь. Мик вошёл в зону для сотрудников и тут же был придавлен к стене в коридоре, ведущему в прачечную. Альфа придавил своими мощными бедрами бету к стене и перехватил его руки, уводя их за голову. Он собственнически уткнулся губами в железу Микки у основания шеи и начал сосать ее, мерно рыча. Во рту Йена был вкус ванили и кленового сиропа, что окончательно сносило мозг и выдержку. Йен намеренно выпустил огромную дозу феромона и ноги беты подкосились. Мик на выдохе томно застонал, отключаясь от разума и действуя только на инстинктах беты. —Нет, я не могу больше ждать. Сейчас, мы поговорим сейчас. Я хочу тебя, Мик. — негромко гудел Йен. — Так... Нечестно, альфа... — Поддайся. Ну же... Скажи что ты тоже меня хочешь, бета. — уговаривал наглый альфа и шарил большими горячими ладонями по телу Милковича, жадно лапая его за бока, бедра и спину. — Ты... на меня ... Давишь...— Микки неосознанно прижимался к крепкому торсу альфы, сжимая в кулаки футболку Йена. — Я могу сказать это другим голосом и ты не сможешь мне отказать... — Ты не сделаешь так и ты знаешь это, альфа. Во время всего этого диалога Йен не отлипал от Микки, выпустив его руки он обвил его торс своими руками, жадно наглаживал спину и ягодицы беты и переодически посасывая место, откуда выделялся тот самый крышесностный запах и куда обычно ставилась метка. Это размазывало Микки, лишало рассудка и рыжий совсем не помогал ему оставаться в уме. — Поддайся мне, блинчик. Я с ума схожу. — Йен уже дрожал от нетерпения и это состояние передавалось бете. — Сука... Что же ты делашь то... — Позволь хоть что-нибудь... Я горю изнутри... — Так прикажи, раз ты считаешь нас истинными. Вот и проверим.. Суууука... Сделай так ещё... Йен кусал Микки за железу, не сильно, не прокусывая, но ощутимо водя зубами по коже, отчего у Микки срывало тормоза. — Хочешь проверить? Думаешь я тебе вру? — Йен в наглую уже мял жопу беты и тёрся немаленьким членом о пах Микки. — Я... Разрешаю тебе... Только один раз... Скажи мне так... Подави, если сможешь...— и Йен зарычал, но совсем не так, как рычал до этого. Этот звук вызвал крупную дрожь по телу беты и возбуждение такой силы, которое он не испытывал никогда в жизни. — Скажи, ты хочешь меня, Микки? — Микки аж перемкнуло от этого голоса. Вроде ничего не изменилось, но где-то внутри щёлкнул некий переключатель и Микки почти увидел, как бета внутри него прыгает от радости и хлопает в ладоши. — Пиииииздеееец... Пиздец, как хочу... — заскулил брюнет. — Скажи, что именно ты хочешь, чтобы я сделал? — Отсоси. Отсоси, блять. Как обещал вчера. Отсоси...— почти умолял Милкович, утопая в феромонах, выбрасываемых альфой. — Да... Как скажешь. Все, что попросишь...— Йен подавил в себе желание дальше вытягивать из Микки откровения с помощью доминантного голоса. Он медленно встал на колени, задрал его футболку и сначала уткнулся носом в теплый живот беты, а потом начал выцеловывать кожу под пупком. — Снимешь свои джинсы сам, Микки? Для меня... — Да, альфа. — брюнет быстро начал расстёгивать ремень дрожащими руками, и так же быстро справился с болтом и змейкой. Нетерпеливый альфа помог стянуть с беты ненавистные джинсы и боксеры на середину бедер, утробно рыча и утыкаясь носом в лобок брюнета. В паху, с складках между ногами с внутренней стороны бедер тоже находились феромоновые железы. Они тоже издавали соблазнительные запахи сладкого ванильного сиропа и пачули, не так сильно, как на шее, но этого было достаточно, чтобы альфа слетел с катушек. Йен ухватил бету за бедра и жадно всосал в себя не малый для беты член в свой захлебывающийся слюной рот, не переставая рычать, чем доводил Микки почти до обморока. Его постоянное гудение на члене создавало вибрации и вкупе с горячим языком и жадным ртом простреливало в позвоночник и сползло снова в низ живота, скручивая в узел ком удовольствия. Так кайфово Микки не сосали даже охочие до члена омеги, а может это было связано с тем, что Йен его альфа и именно это придавало обычному отсосу волшебные ощущения. А может и отсос был сам по себе волшебный, потому как альфа брал в рот член своего беты и сделать тому приятное было целью его жизни. Когда Микки кончал в рот рыжему альфе, рычащему, как голодный зверь, из него начало вырываться урчание. Не как у омег, но и не альфачье. Что-то среднее между мурлыканьем и рыком. Такой сладкий мокрый звук, от которого Йен задыхался, и довольно улыбался, пропуская сквозь губы сперменную жидкость Микки и прилежно вылизывая свою бету, чтобы тому было ахуительно хорошо, чтобы Мик мог гордиться своим альфой, хотеть его снова и снова и не смел даже думать о ком-то другом. Йен замедлялся, все ещё нежно посасывая и лаская бету, а Микки начал всхлипывать от того, что сейчас только что ощутил. Когда член беты начал чуть опадать, альфа поднялся на ноги и обнял брюнета, придерживая того за бедра, понимая, что бета может рухнуть на пол в любой момент. — Мой. Мой. Мой. — порыкивал альфа, ставя засосы на ключицах, вылизывая железу на шее и втягивая запах мокрого асфальта. Это говорило альфе где-то на бессознательном уровне, что бете понравилось, что он удовлетворен. Микки вцепился в крепкие плечи рыжего и тёрся носом о железу Йена, дурея от запаха цветочного микса. — Поурчи для меня ещё, Микки. Это просто отвал башки. — Я не могу. Это так не работает, видимо, только лишь по одному твоему желанию. Только во время определенных действий или эмоций...— чуть помедлив шепотом ответил бета. Тогда Йен быстро расстегнул свою ширинку и вытащил свой невъебенный член наружу. Он взял руку Микки и направил ее вниз, помогая обхватить ладошкой колом стоящий и пульсирующий орган. Мик не сопротивлялся и делал все то, что от него хотел альфа. — Блять, я так и знал, что не только твои руки и ноги длинные и крупные...— прошептал брюнет и начал с чувством водить кулаком вверх и вниз. — Нравится мой член? — О да! — не запинаясь ответил бета. Йен был на краю и высасывал из железы Микки весь запас его феромонов, чтобы больше никто не смог его учуять. — Тогда поурчи для меня, моя бета! — снова применил доминантный голос альфы и Микки только успел вдохнуть побольше воздуха у лёгкие, чтобы на выдохе угодить своему рыжему истинному мокрым громким урчанием, услаждаюшим его слух. — Господи, да, Микки... Ахуеть как... — выл кончающий Йен и кусал плечо брюнета. Они оба валялись со спущенными штанами в коридоре между стойкой и прачечной, не в силах пошевелиться и разрушить то, что только что сейчас оба испытали. Теперь Микки лежал на плече альфы и тихо-тихо поуркивал в блаженной полудрёме. Йен лежал с прикрытыми глазами и блуждающей улыбкой. Его альфа был сыт и доволен, отчего и сам Йен был безумно счастлив. Угождать, защищать, удовлетворять — основа потребностей альфы. И как только эти первые, самые основные пункты были закрыты, альфа был доволен и спокоен. Микки сквозь дрёму услышал назойливый звон на прилавке и вскочил на ноги, натягивая белье и джинсы. Йен же спокойно встал, застегнул свою ширинку и положил руки на плечи суетящегося беты. — Можешь пойти отдохнуть наверх. Я справлюсь сам. — тихо и твердо проговорил альфа, пытаясь взглянуть в глаза беты, пытающегося увести свой взгляд от рыжего. — Я . В порядке... — ответил Микки, но Йен взял того за подбородок и поднял лицо брюнета к себе. — Все хорошо, блинчик? — Д-да... Я.. пойду. Там надо... Аквастоп...— Йен хотел поцеловать парня в губы, но тот увернулся и поцелуй пришелся в скулу. Микки вывернулся из объятий, приходя окончательно в себя и адски смущаясь тому, что произошло несколькими минутами раньше. Альфа не стал настаивать и удерживать Милковича и двинулся в сторону назойливого клиента, долбящего по звонку снова и снова. — Да, да, я вас слышу. Уже иду! — фыркнул рыжий. Начинался новый рабочий день и все личные разговоры откладывались до вечера, которого Йен ждал с нетерпением, готовый уже перевести вещи своего беты к себе в квартиру на второй этаж. Работа в прачечной была налажена Йеном таким образом, что он сам мог и не появляться там. Но у него была мания контроля всего и вся, поэтому он все равно приходил сюда ежедневно. Может потому что хотел чувствовать себя нужным, а по факту, ему некуда было девать свободную энергию и бывая на работе, он порой просто занимался своими делами, но присутствуя в прачечной, чувствовал, что если что-то случится, то у него все под контролем. Тем более он был ранней пташкой, просыпаясь в шесть утра, независимо от дня недели, времени года и погоды за окном. Он бегал по часу, полтора с утра, потом принимал долгий душ и приступал к своим придуманным обязанностям. Редко, но все же бывало, что его присутствие было необходимым, но это было так нечасто, что можно было бы посчитать эти дни на пальцах. Теперь же, он хотел быть в прачечной ежедневно и постоянно совсем по другой причине — наблюдать за своим бетой. Контроль. Это было в характере Йена Галлагера. Контроль. Это было в ДНК альфы. Альфа Йен Галлагер был просто убийственно контролирующим субъектом, от которого невозможно было отмахаться ссаными тряпками. В семье многие от него уставали, ахуевали и пытались выбраться из под его жёсткой руки. С другой стороны, он всегда был в курсе любой проблемы и предотвращал пиздец заранее, зная наперед все, что нужно было знать для выхода из щекотливых или трудных ситуевин. Теперь под этот тотальный ебаный пиздец попал Микки Милкович, независимая бета и свободолюбивая пташка. Галлагер никогда не был сторонником пускать все на самотёк, а уж что касалось его личной жизни, такой эфемерной и необозримой совсем недавно, то тут Йен готов был всем глотки драть, желая иметь в конце концов свою семью, исключительно природой созданную, из истинных беты, омеги и его самого. У него появился шанс быть по-настоящему счастливым и он не планирует его упускать. Бету он нашел. Уже сделано полдела. Осталось отыскать их омегу и все. Можно свободно вдохнуть и посвятить себя своей семье, любимым и детям. Истинный бета Йена Галлагера был просто неотразим. Он был хорош. Однозначно лучший из тех, что встречал Йен по жизни. Да, дерзкий, своенравный, непримиримый, взрывной и хамоватый. Но он был невъебенно хорош. Мало того что красивый, как тысяча ангелов, так ещё и умный, страстный, желанный. Такой, какой нужен был Йену, чтобы не заскучать. А с Микки Милковичем явно скучать не придется. Грубый и противоречивый, закрытый и нервный в повседневности, зато какой нежный и теплый бета сидел внутри него. Сладкий, открытый, ласковый и сексуально-развратный. Боже. Не бета, а мечта. Его мечта. И упрямства Галлагеру хватит, чтобы эту мечту претворить в жизнь. Микки ковырялся в прачечной, увлеченно устанавливая систему аквастопа, хотя в голове у него было столько мыслей, что если прислушаться, можно было услышать звук, как в улье. Мик сегодня проверил на себе влияние Йена и его доминантности, разрешив надавить на себя голосом. Это случилось с ним впервые в жизни и это было ново и очень тревожно. Тревога засела глубоко внутри, потому что Мик понимал, что бессилен сопротивляться. Если Йен захочет, то сможет полностью подавлять его волю, как человека, одним только голосом, управлять им, как того захочет и его бета не то что не будет сопротивляться, а с удовольствием будет плясать под дудку Йена, как крыса под дудочку Нильса. Можно было конечно надеяться на порядочность Галлагера, но альфа внутри рыжего тоже не пальцем деланый. Вряд ли пустит все на самотёк и даст увильнуть своей истинной бете. Нужно было каким-то образом убедить Йена пить эти чёртовы пилюли, чтобы думал не вторичный пол, а непосредственно сам человек. Микки весь день настраивался на разговор, продумывая как и что он ему скажет, насколько убедительно это должно звучать, чтобы не оставлять других вариантов. Йен же до обеда не трогал Микки, давая тому пространство, но долго не выдержал и заглянул в прачечную, где Микки заканчивал свою работу. — Я нашел вроде тот насос, но так как ни черта в этом не понимаю, нужно чтобы ты съездил со мной и сам посмотрел тот ли и годится ли он нам. — не заходя внутрь помещения сказал рыжий. Микки поднял взгляд на Йена и тот мило улыбнулся. — Поедем съездим вместе. Тут не далеко. Минут пятнадцать на машине. — Микки молча встал и направился на выход. Йен понял это как согласие и они двинулись вместе к выходу. Йен сел за руль старенького пикапа, а Микки запрыгнул на пассажирское. Очутиться в небольшой кабине с альфой — это не тоже самое, что в помещении. Воздух вокруг сразу стал плотным маслом из цветочных лепестков и Мик быстро открыл окно со своей стороны, высунув голову наружу. Йен ухмыльнулся и выехал с парковки. Доехали молча: Йен не дёргал Микки, а тот сам не проявлял желания к диалогу. Они потратили минут десять на проверку работоспособности насоса и двинулись обратно. Рыжий свернул, меняя маршрут и Микки вопросительно посмотрел на него. — Время обеда. Тут неплохая бургерная. — пояснил Йен. — А. Ладно. — согласился Микки, когда представил сочный бургер и большую фри. Его желудок издал протяжный звук и рыжий прибавил газа, в желании накормить голодающего сотрудника. Они сидели друг напротив друга в простой забегаловке в ожидании своего заказа. Молчание начало затягиваться и Мик решил, что есть как раз время начать разговор о таблетках. — Хотел предложить тебе кое-что. — Мик нервно подергивал ногой и ковырял заусенец на большом пальце. Йен вопросительно поднял глаза в ожидании. — Вчера я изучил всю эту хуйню, ну, с метками, феромонами, доминантами и прочей лабудой. Я действительно сомневался, что такое существует, думал что это преувеличение. Сегодня я испытал это на себе. — И что? — Мне не понравилось... — Да?? А вот мне показалось, что ты потрясающе бурно кончил мне в рот и остался доволен. — Нет. Немного не так. Я имею ввиду мне не нравится быть настолько зависимым и ведомым. — Но секс был хорош. — Определенно. Но я не готов платить своей свободой за секс. Даже за такой...пиздатый. — Разве у тебя кто-то отнимает свободу? — А разве нет? — ответил Мик вопросом на вопрос и Йен обиженно надул губы. — Тут есть некая созависимось. Секс потому и был так хорош, так как мы созданы друг для друга. — И что ты этим хочешь сказать? Мы что, теперь должны держаться за ручки и бегать босиком по ромашковому полю с веночками на головах? — Микки свёл брови и сверкнул глазами. — Не, если не нравится босиком, то можно и не разуваться. — ответил Йен на сарказм парня. — Нет. Мне это не нужно. Я не хочу никаких отношений и все такое. — Ну ты же понимаешь, что никто из нас не может долго сопротивляться своей природе. — Понимаю. Но выход то есть. — Да? И какой же? — Таблетки. Новые. Но нужно принимать обоим. — О, Господи, блять. Микки!!— Йен закатил глаза. — Ты предлагаешь глотать непонятную хрень ради того, чтобы заглушить свое желание быть рядом со мной? — Это хороший вариант. Мы сможем держать себя в руках, при этом я останусь при работе, которая мне так нужна сейчас, а ты не лишишься отличного сотрудника за копеечную оплату. — Я не буду пить никакие таблетки, Микки. И тебе запрещаю! Неизвестно, как они подействуют в будущем. — У них нет серьезных побочек, я читал. — Их выпустили три года назад. Может они влияют на будущих детей или не знаю, продолжительность жизни. Или вызывают рак. Этого ещё никто не знает, потому что прошло очень мало времени. Я не намерен рисковать своим будущим потомством. И тебе запрещаю. — С хуя ли ты мне что-то запрещаешь? — Потому что ты мой бета и мое потомство, это и твое потомство тоже. — Я не планирую детей. — Сейчас. Но кто знает, что будет через год или два. — Все равно. Я готов рискнуть. — А я нет. Ни тобой, ни твоим здоровьем. — Йен, я.. — Я. Запрещаю. Тебе. Пить. Эти. Таблетки!!! — Хорошо, альфа. — тут же ответил Микки, опуская глаза и как-то весь сжался. — Прости... Но это неприемлемо. Но раз я тебе настолько неприятен, что ты готов рискнуть здоровьем, то я обещаю больше никогда не прикасаться к тебе, пока ты сам об этом не попросишь и я сделаю все, чтобы тебе было комфортно. Есть блокаторы. По крайней мере они на рынке уже больше двадцати лет и их состав безобиден. Я буду принимать их ради тебя. Может они не настолько сильные, как та херня, о которой ты говорил, но по крайней мере они безопасные. — Ладно. Они замолчали. Подошла официантка и поставила заказ на стол. Йен взял свой бургер, но уже без какого-либо аппетита. — Я действительно тебе так ... неприятен? — не смог удержаться рыжий от вопроса. Его очень задела миккина категоричность. Его лично и его альфу в особенности. — Я не говорил такого. Я лишь сказал, что не хочу быть твоей домашней зверушкой. — То есть ты так себе представляешь отношения между истинными? Хозяин и питомец? — Йен злился и его лицо пошло пятнами. — Я никак себе их не представляю. Но и экспериментов тоже не хочу. — Ладно. Все. Я понял твою позицию, бета. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы ты не чувствовал себя питомцем, зверушкой и кем бы там ни было. Это твой выбор. — глухо сказал рыжий и откусил кусочек еды. — Ты... Обиделся? — Нет, что ты! Разве есть повод обижаться и расстраиваться? Люди же каждый день встречают своих истинных. Не этот, так другой. Ну, не хочет один, хуйня-война, завтра найдется посговорчивей. Это же так просто, найти своего человека во всем мире. Подумаешь...— возмущался обиженно Йен. — Королева драмы, а не альфа. — хмыкнул Микки. Ему было приятно, что Йен расстроился, но всё-таки сделает так, как попросил его Мик, уважая его решение. Он ещё совсем не знал Йена, но почему-то был уверен в его порядочности и что слово свое он держит. В этом случае у Микки все становилось под контроль, а не наоборот. Теперь, чтобы сбить градус постоянного возбуждения, пора было доставать свой арсенал из обувной коробки под кроватью. Плюс блокаторы, которые обещал пить альфа, тоже дадут нужный эффект. Можно сказать, что жизнь налаживалась, по крайней мере Милковичу так казалось и на душе стало намного легче.