Чикагский треугольник

Никки Никки Александр Давыдофф, при рождении Милкович. Омега. Яркий представитель классической омежьей красоты и сущности. Или сучности, тут кому как повезет, встретившись с этим неземным созданием. Создание и правда было неземным: для некоторых он ангел, спустившийся с небес, для других — исчадье ада, вылезшее из пепла подземного мира. Характер у паренька был тот ещё. Все так и было по сути, как и сказал Колин Микки, судьба в двух предложениях.   Близнецы родились в срок. Оба здоровенькие и крепкие. Красоту мальчишек оценили уже акушерки в роддоме, а вот Терренс Милкович не оценил.  Оба парня были вылитые отец-бета, приглашенный за энную сумму помочь в оплодотворении омеги, матери Микки и Никки. Лора души не чаяла в своих мальчиках, разговаривая с ними часто на русском, называя их на русский же манер: Мишей и Никиткой.  Старшие два брата наотрез отказались от своих имён, данных им при рождении матерью: Игорь отзывался на Игги, а Николай на Колина. Даже имена поменяли при получении паспорта.   Обычно не сразу можно было точно определить вторичный пол ребенка. Хотя иногда такое бывало. В случае Миши и Никиты все произошло тоже не с самого рождения. Педиатр  точно определил вторичный пол Никиты в год, как омегу, о чем сделал запись в карте ребенка, тем самым решая судьбу мальчика. Терри и так недолюбливал этих пиздюков, взявших полностью внешность отца-беты, а уж когда узнал, что один из них омега, так и вовсе взбесился. Он избил Лору в этот вечер и приказал избавиться от ублюдка, иначе грозился закопать его живьём на заднем дворе. Матери ничего не оставалось, как ночью отнести сына в приют при церкви, оставить записку с именем и только. Из двух зол она выбрала наименьшее: пусть лучше живёт в другом месте, но живёт, чем будет убит психопатом-отцом. Миккин вторичный пол был распознан к пяти годам и альфой он тоже не был. Терри уже не возлагал на толстопопого Мишу больших надежд и увидев запись в карте "бета" лишь уверился с своих догадках. Терри систематически поколачивал маленького Мишу, срывая на нем свое зло, а Лора, как могла заступалась за него. Это продолжалось ещё семь лет. В один прекрасный день она неудачно упала, ударившись виском об угол комода. В тот день Терри был особенно зол и придя домой решил сорваться на Мишке, но Лора подставилась за него под удар. Когда копы и скорая приехали, все уже было кончено. Терри и старшие альфы в один голос сказали, что мама упала, поскользнувшись на мокром полу. Тело Лоры забрали коронеры в морг. Спустя несколько дней Лору похоронили, а младшую сестру Микки — Мэнди, забрала себе двоюродная тетка, увезя за тыщу миль от Чикаго. Микки просился с ними, но Элинор побоялась взять на себя ответственность и заботу за двенадцатилетнего подростка, а вот шестилетнюю Мэнди рискнула забрать.   Ад, в котором пребывал Микки можно было без прикрас описать в семи кругах Данте. Не стало Лоры и за Мишку некому больше было вступиться, да и Мишей его уже никто не звал. Теперь он был Микки, на американский манер, хотя от этого жить легче тоже не становилось. Никки же недолгое время пробыл в приюте для малышей, а потом его взяла одна бездетная пара, спонсируюшая этот приют. Никки, не имеющий понятия о своей фамилии, получил новую от приемных родителей, да и жизнь его сложилась совершенно по-другому. Мальчика обожали и души в нем не чаяли в приемном доме. Он получал все самое лучшее, начиная от игрушек в детстве до отличного образования в юности. Ник хорошо рисовал и приемная мать это рано заметила, отдав мальчика сначала в художественную школу, а потом в академию искусств. Когда Никки исполнилось 21, его приемный отец заболел и быстро сгорел от рака, мама не пережила такого удара, уйдя следом за ним через год. Перед смертью она рассказала Никки о его происхождении и отдала папку со всеми документами. Она-то знала, кто родители Никки, наняв детективов и проведя частное расследование. Ей хотелось, чтобы парень не остался совершенно один после ее ухода и нашел бы своих родных.

***

— Вы ко мне? — блондин поднял свои ухоженные, чуть осветленные брови, которые идеально гармонировали с цветом его волос. От этого ресницы парня были ещё темнее и гуще, а глаза выразительней и ярче, что очень эффектно смотрелось на ангельском лице. — Да. — только и смог выдавить Микки. Тут парень дёрнул подбородком и облизнул свои идеальные губы. — Ну что ж, я ждал тебя. — ничуть не удивившись ответил Никки с лёгкой насмешкой, что ввело Микки в окончательный ступор. — Я Микки.  Я твой... — Я знаю, кто ты!— резко перебил брюнета омега. Администратор закончила запись и клиент вышел, быстро попрощавшись. Она в шоке смотрела то на Микки, то на Ника, оценивая схожесть этих двух, казалось бы, разных на первый взгляд мужчин. — Ты свободна, Сильвия. — ровно и холодно произнес Ник. — Но я... — Свободна! Я сам тут закрою! — гаркнул блондин и в течении несколько секунд девушка исчезла. Ник привалился к стене сзади себя и сложил руки на груди, ехидно улыбаясь и рассматривая парня перед собой. — Зачем ты тут, Микки? — блондин небрежно разглядывал Микки из под ресниц с показным пренебрежением. — Я искал тебя. — Искал? Ха! На кой черт ты меня искал?! — Я лишь несколько дней назад узнал, что у меня есть брат- близнец. Я не знал. — Ну теперь ты знаешь. И теперь ты меня нашел. Что дальше? — Я... Просто я хотел увидеть тебя. Хотел убедиться, что это были не сны, а воспоминания. — Воспоминания. Пф!— ехидно передразнил Никки брюнета. — Я рад, что ты есть. — не обратил внимание на вызывающий тон парня Микки. — Тебя это не касается, есть я или нет. Ты всю жизнь прекрасно жил без меня, так что вали и не появляйся больше у меня на пути. Смотри не опоздай, а то время вечернее, надо отметиться у инспектора УДО. — Откуда ты... — Откуда я знаю что ты сидел? Знаю. Почему не появился раньше?  Для чего? Носить тебе передачки? Ха! А с хуяли я должен был? — Я не прошу у тебя ничего. — Я все про вас знаю, Милковичи. — продолжал выливать свою злобу и ненависть блондинчик. — И слава богу, не имею к вам никакого отношения. Что смотришь? Думаешь нашел богатенького братца и теперь будешь тянуть с меня деньги!? — Да я.. Мне не нужны твои деньги!!! Я хотел просто увидеть тебя!!!— Микки переходил на повышенные тона и уже сжимал кулаки в бессилии объяснить этому парню, для чего он сюда пришел. — Ну конечно! Братская любовь воспылала, да? Ночами не спал, думал обо мне. Как я там живу, в приюте. Пока ты жил в родном доме с родителями и старшими братьями. Даже сестра есть у тебя, да, Микки? Ты богат. На нерадивых родственничков.  Кстати, у меня есть адрес папаши- беты. Хочешь навестить его? Записывай! Центральное кладбище, линия Д, 13/48.  Отнеси ему цветочек в благодарность и на память. Уебок сдох пять лет назад, не поверишь, от рака простаты. Переебался видно за всю свою жизнь. — Блондин ядовито бил по самому больному, фразы практически выплевывал и при этом зло улыбался. Йен больше не мог смотреть на все это и встал со своего места, подходя сзади к Микки и останавливаясь за его спиной. — А это что за рыжая оглобля? Твой альфа? Вы вместе мотали срок или познакомились на очередном грабеже? — Пойдем, Микки. Ты увидел, что хотел. И узнал даже больше, чем рассчитывал. Пойдем, малыш. — очень мягко и тихо произнес Йен, дотрагиваясь до предплечья остолбеневшего от жестокости брата Микки. Он чувствовал, как Микки трясет и специально выпустил дозу феромонов, чтобы успокоить бету. Блондин же при этом судорожно вдохнул и его рот чуть приоткрылся. — Иди отсюда вместе со своим пиончиком и больше не возвращайся. Знать тебя не хочу. Ни тебя, ни твою гнилую семейку. Вон пошли!— Блондин указал пальцем на выход и Йен аккуратно подтолкнул Микки к выходу. Тот вырвался из рук альфы и сделал несколько шагов к брату. Тот опешил и вжался в стену. Микки поднял ладонь и провел ей по щеке парня, судорожно вдыхая через рот. Его глаза стали мокрые и блестящие. — Никогда не мог этого сделать... Сон все время прерывался на этом месте. Мне надо было дотронуться до твоей щеки. — Да пошел ты нахуй!!! — заорал омега и ударил Микки по руке. — Не смей ко мне прикасаться, чертов ублюдок!   Микки отступил на шаг назад и попал ровно в объятья Йена. — Закрыл гештальт? Полегчало? Пойдем, Мик. Ты закончил тут. — Йен обнял Микки за  талию и повел на выход. Альфа обернулся и смерил блондина таким убойным взглядом, что тот поёжился. — Не волнуйся. Ты никого из нас тут больше никогда не увидишь. И удачи тебе, Никки. — сказал Йен ровным голосом перед тем, как выйти из салона и закрыть за ними дверь. Йен усадил Милковича на пассажирское, быстро запрыгнул за руль и рванул подальше и побыстрее от этого места. Микки сидел и смотрел перед собою, периодически хлопая глазами. Он очнулся только тогда, когда Йен припарковал машину на стоянке возле небольшого магазинчика. — Виски? — понимающе спросил Йен. — Много виски. — хрипло ответил Мик. — Посиди тут, малыш. Я мигом вернусь. Хочешь что-то особенное на ужин? Могу приготовить или можем заказать пиццу. — Пицца подойдёт. — Ладно, я сейчас вернусь. Не скучай. — Йен выскочил из машины и ушел в минимаркет. Спустя минут пятнадцать он вернулся с двумя пакетами и положил их на заднее сидение, где те вкусно звякнули стеклом бутылок. Быстро добравшись до дома Йен закрыл входную дверь внизу и поднялся вместе с Милковичем наверх. — Закажи пиццу, какую ты хочешь, а я пока разберу пакеты. — предложил Йен, чтобы хоть как-то занять Микки и отвлечь от дурных тяжёлых мыслей. Йен нарезал сочный апельсин, наломал на другую тарелку шоколад и разлил алкоголь по стаканам со льдом. Йен перенес все на журнальный столик и устроился в кресле напротив Милковича, сидящего на диване. Рыжий протянул один стакан Микки и взял свой. — За тебя, Мик. Ты храбрый заяц и очень крепкий мужик. Это был тяжёлый разговор и не менее тяжёлая встреча. Если бы со мной произошло нечто подобное, что приключилось с тобой, не знаю, как бы я это перенес. Ты большой молодец. Так держать, блинчик! — Йен поднес свой стакан к миккиному и звонко чокнулся с ним. Они выпили первую порцию сразу всю, залпом. Йен тоже ахренеть как переживал за Микки, чувствуя внутри себя каждый нерв, каждую боль Микки, как свою. Йен ощущал, что их связь неумолимо растет, не смотря на все эти блокаторы и личные ограничения. А невзгоды и горести быстрее и крепче сближают их. Они пили виски, закусывали апельсинами и шоколадом, пока не привезли пиццу. Галлагер видел, как каждая следующая порция виски расслабляет парня и его начинает по-немногу отпускать.   — Ты мне пиздец как помог, Йен. Помог найти этого... И поддержал. Я бы один не справился. Спасибо тебе огромное, Йен. — Всегда добро пожаловать, блинчик. Я рад быть тебе полезным. — Какая у меня покладистая альфа. Или это просто очередной капкан? — У тебя? Хм...— растянулся в улыбке рыжий. — Ну, я имею ввиду, что ты рядом и ты помогаешь. И ты.. вобщем. Не цепляйся к словам!!! — Как скажешь, храбрая бета. Потом они ели и оба мычали от удовольствия. Пообедать они не успели, потом было вовсе не до этого, а теперь голод пришел и напал на них. — Почему он так зол на меня, Йен? Ведь он прекрасно знает, что мне был тоже всего год, когда его отправили в приют. Почему? — задал Мик самый волнующий вопрос. — Знаешь, я так думаю. — Йен откусил кусок пиццы, прожевал и продолжил. — Он одинок. Действительно одинок. Жил всегда один у родителей, не имея братьев и сестер, а когда родители умерли, то это одиночество усилилось. А потом он узнает, что он из большой семьи и только его отдали в приют. Он же не в курсе, как жила эта семья. Он идеализирует вас. Думает вы ходили по выходным в зоопарк, мама накрывала большой стол в столовой, готовила вкусный ужин и все садились за стол и обсуждали, как прошел ваш день. — Микки хрюкнул, вспоминая КАК проходило его детство. — Он зол не на тебя, блинчик. Он зол на всю ситуацию в целом, а ты его триггер. Ты тот, кто имеет отношение к этой семье и все что у него наболело он всплеснул сегодня на тебя, все, что он накопил внутри своей души за долгое время. Поверь мне, пришел бы к нему другой ваш брат, он удостоился бы той же участи, Мик. Это все  было сказано не лично тебе. Это крик души. — Йен немного помолчал, чтобы Микки смог усвоить то, что он хотел до него донести. — Да, он избалован, и эгоистичен. Он не знает о твоей боли, но он знает о своей. И ему, как эгоисту, важнее скинуть на тебя свою боль, нежели выслушать тебя.  Маленький, озлобленный ребенок. Несмотря на то, что вы одного возраста, ты намного мудрее и умнее его. Старше. Не по годам, по мозгам. Потому что у тебя опыт. Мудрость и опыт приходят тогда, когда человек нуждается, когда лишён. Живя в особняке и не имея никаких трудностей, невозможно приобрести горький опыт, сделать соответствующие выводы и стать сильнее. Если бы тебе дули в жопу также, как ему всю жизнь, неизвестно, кто бы из вас был говнистее и вреднее. — заулыбался Йен и Микки кинул в него корочкой от пиццы. — Придурок. — впервые за вечер улыбнулся брюнет. — Вас определил социум, в котором вы выросли.  Он получился вот такой — себялюбивый, эгоцентричный и избалованный заботой. И все у него в жизни заебись. А ты, как грязное пятно на его белой рубашке и его это выводит из себя. Может он и рад не знать, кто его семья по крови, но видимо либо сам раскопал, либо ему кто-то подсказал. Думаю, что он очень переживает не смотря ни на что. Он проглотил это все и уже было смирился, а тут ты нарисовался и снова кинул говна на вентилятор.  Снова грязное пятно поступило. — Спасибо. Грязным пятном меня ещё не называли. — уже полушуткой парировал Микки, прекрасно понимая, о чем говорит Йен и с его помощью у Микки все раскладывалось в голове по полочкам. — Если я хорошо разбираюсь в людях, а я в них разбираюсь, поверь мне, то могу точно сказать, что он придет. Сам придет к тебе. Ни завтра, ни на следующей неделе. Может ему понадобится месяц или несколько, но он придет. Потому что он не договорил. Эмоции переполняли его, он не успел сказать всего того, что хотел. Он репетировал эту речь чуть ли не годами, а ты начал задавать совсем не те вопросы и делать совсем не те шаги, о которых он предполагал. Ты сбил его с толку, поэтому он сорвался и послал тебя нахуй. Кстати, после этой фразы, даже если бы вы были совсем не похожи внешне, я бы поставил на то, что вы родные. — Микки снова швырнул в Йена корочку, только теперь от апельсина.  — Ты сделал первый, самый важный шаг. Ты умный и сильный. Он не решился бы прийти первым. А он и не решился. Видишь, он знал о тебе и, как я понимаю, довольно давно, раз знает про окружную. То есть минимум два года. Он зассал идти, потому что боялся, что его пошлют нахуй. А ты не забоялся. Уважаю тебя всей душой за твою отвагу и смелость. — Я даже не предполагал, что он пошлет меня. Я бы тоже не пошел, зная чем дело кончится. — Значит твоя недальновидность и тугоумие сыграли тебе на руку. — Мик снова кинул в Йена куском пиццы. — Ты это специально, да? Психолог хренов. — Мне не нравится, когда ты уходишь в себя. Лучше раздражайся и злись. Выходи на эмоции. Это поможет быстрее адаптироваться в этой непростой ситуации. — Не думал отучиться на психотерапевта и открыть свою практику? — ехидничал Микки, в глубине души понимая, насколько прав Йен. — Думал. Очень дорого, не тяну. — уже серьезно ответил Йен. — Ну, тогда пока тренируйся на мне, сиренька. — Мик расслабился окончательно. Спустя час они откупорили вторую бутылку вискаря, завалились на диван и всю ночь болтали. Алкоголь развязал язык и стёр границы. Микки лежал головой на руке Йена, рассказывая всю свою жизнь. Йен слушал не перебивая и Мик переодически задирал голову проверить, не уснул ли рыжий под его бубнеж. Йен не спал, он целовал Микки в лоб и ерошил его волосы, прижимая бету к себе и давая понять, что он внимательно слушает и спать не планирует. Да, у Йена тоже была далеко не идеальная семья, но то, что рассказал в эту ночь Микки просто ошарашило альфу. Ему ещё обиднее стало за свою бету. За то, как брат с ним обошёлся, каких наговорил гадостей, толком и не зная, как жил Микки в отчем доме на самом деле. Уснули они под утро. Мик лишь в восемь еле поднялся и пошел открывать входную дверь в прачечную. Он притащил аптечку из ванной, поставил ее рядом с диваном и рухнул снова под бок спящего альфы. С этого эпизода все как-то поменялось в отношениях беты и альфы. Мик стал больше доверять Йену, восхищаясь его умом, логикой и тем, как сильно он помогал Микки не только в быту, но и психологически. Милкович стал намного спокойнее, увереннее в себе и более покладистым. Видимо комбо из феромонов альфы и его же терпения давали настолько положительный результат в их сближении. Однажды Мик даже попросил Йена перестать пить блокаторы: он не хотел чтобы Йен наступал на своего альфу ради него. Йен стал чаще прикасаться к брюнету, гладя его мимолётно по спине или голове, беря иногда за руку, когда говорил о чем-то важном и Микки не брыкался. Часто Йен обнимал брюнета со спины и утыкался ему носом в макушку, вдыхая такой соблазнительный аромат беты и Микки позволял. Он замирал и ждал, что будет дальше, но Йен держал слово и не лез к Микки с грязными намерениями. А хотелось бы. Спустя какое-то недолгое время вся эта тактильность переставала по-тихоньку пугать Милковича. Это становилось настолько постоянно и естественно, и казалось, что это было всегда. Всегда его брали за руку, когда он нервничал или нуждался в поддержке или невесомо гладили по голове. Целовали в макушку или касались ладонью щеки. Мик все также спал на диване в гостиной, а Йен в своей спальне, не нарушая границ Милковича и не приставая к нему. Спустя какое-то время, однажды ночью, Микки резко проснулся и сел на диване. Он подорвался и вломился в спальню Йена, запрыгивая к нему на кровать, стал будить его. — Что случилось, Мик? — Йен поднялся на локтях и пытался проснуться. — Почему он назвал тебя тогда пиончик? — тревожно спросил Микки. — Кто? Когда? — Никки. Когда мы ездили в салон, он сказал что-то типа "забирай своего пиончика и вали отсюда".  Почему он это сказал? Он что, тоже слышит этот запах? Йен давно ждал этого вопроса, по факту ждал его сразу. Но на тот момент Мик так был погружен в собственные мысли и эмоции, что упустил это из вида и Йен было подумал, что пронесло. А нет. Все же вспомнил. Йен сразу понял, что Никки не просто брат- близнец Милковича. Войдя в помещение салона он тут же уловил лёгкий аромат клубничного варенья с мятой. Этот омега был не просто рандомным омегой. Это было явно очень похоже на "то самое". Какое-то проклятое совпадение. А когда блондин вышел из своего кабинета, Йена накрыло ароматом теплых сдобных синабонов, покрытых сахарной глазурью.  Йен не стал усложнять ситуацию и не сказал Микки, что его брат- близнец является не только его братом, а ещё и омегой Йена. Слишком сложная была ситуация и непонятные отношения между Милковичем и Ником, чтобы добавлять ещё и эту ложку дегтя в и так не сладкую бочку дерьма. Когда Никки назвал его пиончиком, для Йена все стало окончательно понятно, но Мик сейчас для него был важнее всего остального. Поэтому Йен точно знал, что блондин рано или поздно придет к ним. К Йену, как к альфе или к Микки, как к брату. Но придет однозначно, потому что с природой не поспоришь. — О, Микки. Я чёт такого не помню...— безуспешно попытался Йен. — Ну как же! Он сказал! Я уверен! — Эй. Иди ко мне. Давай завтра обсудим. А сейчас спать. — Йен нагло дёрнул брюнета на себя, уложил его рядом и прижал спиной к своей груди. Он натянул на них обоих одеяло, обвил Микки ручищами и уткнул нос в затылок беты. Мик лежал какое-то время не двигаясь, а потом перевернулся лицом к Йену, обняв его за плечи. — Если он твой омега, так и скажи. Зачем скрывать. — прошептал Микки. — Я со своей бетой-то поладить никак не могу, а уж с таким омегой сотня чертей не справится. Спи, блинчик. — Ты справишься. Ты со всем справишься, чертов  упрямый альфа. — все шептал Микки в шею Йена. — Ты у меня такой хороший, такой красивый бета. Самый мудрый и сильный из всех, кого я когда-либо встречал. — Зубы мне не заговаривай. Скажи, он твой омега? Да? — Это сейчас не имеет никакого значения, Микки. Когда ситуация выйдет из кризиса, тогда и вернёмся к этому. А сейчас ты меня окончательно разбудишь, мой член проснется и я за себя не ручаюсь. Спи, малыш. — Я мог бы отсосать тебе, если хочешь. — шепотом сказал Микки. — Что?? — не поверил Йен в то, что только что услышал. — Что слышал. — Почему сейчас? Думаешь я променяю тебя на какую-то капризную сволочную омежку? — Думаю да. — Глупыш. Ни за что на свете, мой блинчик! Ни за что на свете! — Микки крепче прижался к альфе и касался губами его ключиц. — Но предложение огонь. Я бы согласился. — гыгыкнул Йен и Мик стукнул его кулаком по спине. — Проехали. Настрой сбит. — фыркнул Мик. — Ну, как скажешь, сладкий. Спокойной ночи. — Микки вздохнул, не то от разочарования, не то от облегчения, закинул ногу на бедро рыжего и через пару минут мерно засопел. Йен проснулся от того, что ему в бедро упирался крепкий утренний стояк беты, который ещё ко всему прочему активно потирался о него. Мик во сне присосался к шее Йена и невозможно сладко урчал.   — Микки. — тихо позвал рыжий, но брюнет не просыпался, лишь ещё больше тёрся о ногу альфы, переместил рот на железу Йена и урчание перешло в режим мокрых рыков и постанываний. — Микки, мать твою...— пытался разбудить Йен бету и попробовал отползти от провоцирующего его парня. Микки рыкнул, чувствуя, как Йен пытается отлипнуть от его тела и перекинув через него ногу, прижал его сверху собой. — Ох ты ж блять. Что же ты делаешь то, блинчик...— Йен подтянул брюнета на себя так, что их члены прижались друг к другу через ткань боксеров. — Ну ладно. Хорошо. Попробуем так. — выдохнул  Йен, поддаваясь соблазну. Мик держался за плечи рыжего, облизывал его шею и все сильнее тёрся о член альфы. Йен запустил свои руки под резинку миккиных трусов, наглаживал и мял его ягодицы, пробираясь всё глубже. Он запустил палец между половинок и нежно массировал вход. Микки уже громко урчал, делая движения бедрами все резче и быстрее, пока не задрожал и не кончил, прикусив Йена за шею. Микки все ещё продолжал медленно потираться, вылизывая ухо Йена и засасывая его мочку в свой рот, когда он наконец-то проснулся. Мик резко замер лежа сверху на Галлагере, боясь пошевелиться и обнаружить себя в компрометирующей позе. Микки перестал урчать и Йен понял, что Микки уже не спит. Он все ещё гладил ягодицы беты, не вытаскивая рук из боксеров брюнета. — Наверное, доброе утро, да, блинчик? — нарушил тишину Йен, обнаружив их в такой чудесной позе. Мик резко сел и придавил задницей член альфы. — Оу, полегче. Сломаешь. —Какого хуя тут происходит?— возмутился Микки, не пытаясь слезть с рыжего. — Ну, я проснулся, а ты вот. Залез на меня и урчишь. Мне кажется, тебе понравилось. — улыбался довольный Йен, указывая глазами на мокрое расплывшееся пятно на белье Микки и не давая ему улизнуть. — Извращенец. — Ага. Я тоже так подумал. Тычешься мне в ногу членом, урчишь, как трактор, а потом седлаешь меня и нагло в одного кончаешь. Просто конченый извращенец. —Да я не.. я спал! Я не .. — Ну так ты может ещё немного потрешься и поурчишь для меня или я пойду уже в душ и решу свою большую проблему сам? — рыжий махнул головой уже на свой пах,  указывая на большую проблему. Он улыбался, видя, как Микки смущен своим  совершенным во сне неконтролируемым действием. Мик смотрел на альфу и думал, как стоит поступить. —  Решай свою проблему, но тут. При мне. — выдал Микки третий вариант. — Помочь не хочешь? — Посмотрю. — Любишь смотреть? — Не знаю. На тебя посмотрю. — Микки сдвинулся чуть ниже и стянул с Йена трусы за резинку, освободив то, на что желал смотреть. — Ладно.— согласился Йен и взял свой прибор в кулак. Он дважды провел вверх и вниз, когда на его головке выступила капля смазки. Микки не отрывал глаз от кулака Йена, а рыжий смотрел на реакцию Микки. Мик пожирал глазами, как Йен ласкает себя: открыто, пошло, бесстыдно. Микки большим пальцем дотронулся до влажной головки и покружил подушечкой, отчего альфа зарычал. Мик ещё какое-то время ласкал головку рыжего подушечкой пальца, пока Йен набирал скорость, а потом сдвинулся дальше вниз, наклонился и взял головку альфы в рот, нежно посасывая и лаская ее языком. — Боже блять... — выдохнул Йен и тут же кончил. Микки высосал все до капли, не возмущаясь и проглотил сперму альфы, чем несказанно порадовал своего бету внутри.  — Ну ты даёшь, блинчик. Удивил. — Заткнись. Это разовая акция, даже не рассчитывай! И это ничего не значит! — Как бы там не было. Спасибо. Ты сделал мое утро. — Я в душ. — буркнул Микки и хотел было смыться, но альфа, не смотря на свой размер был быстр и ловок. Через секунду Микки лежал под Йеном, который довольно улыбался, ловя  стыдливый взгляд брюнета. — Поцелуешь — отпущу. — Я только что целовал тебя в головку? Не? — В губы. — Я говорил, что не целуюсь. — Ну один раз. Прошу. Один поцелуй. — Блять. Ладно, только держи свой наглый язык при себе! Йен наклонился и нежно засосал нижнюю губу парня. Потом верхнюю, потом обе. А через минуту Микки уже сам вылизывал рот Йена своим языком, держа его за затылок и не давая отстраниться.   — О, блинчик, да тебе нравится! — сказал Йен, оторвавшись от беты. — Ты, сука, вкусный. А я не завтракал. Вот поэтому. Отпусти меня в душ. — выкручивался Микки из под рыжего, который не напрягаясь удерживал брюнета. — Может ещё разок, м?   — Вот наглый! Пусти! Йен выбросил дозу феромона и Микки застонал. — Йееен.. прекрати...Ты же обещал... — уже задыхался от возбуждения брюнет, а Йен снова накинулся на припухшие губы парня, обсасывая их с новым желанием. — Твоя бета устраивает революцию, да Мик? Без твоего ведома творит, что ей угодно. Злишься? — А ты пользуешься ситуацией, альфа. — Делаю лишь то, что ты хочешь, блинчик. —Пусти!! — Конечно. Иди. — Йен резко скатился с брюнета освободив его. Мик тут же перекатился и лег на Йена сверху. Йен улыбнулся и притянул Микки к себе, обняв за теплое тело.— Вот почему так? Как только я к тебе тянусь, ты бьешь меня по рукам. А когда я выравниваю свои хотелки и держусь от тебя на расстоянии, ты меня провоцируешь. — По рукам бью я, а провоцирую не я. — Ммм, вали все на бету. Ещё скажи, что тебе не нравится все то, на что бета провоцирует. Микки не стал ничего отвечать, только уткнулся снова губами в железу Йена и посасывал ее, начиная урчать. — Боже, как мне нравится этот звук!  Запиши мне его на телефон, я буду слушать его круглосуточно. Мик с усердием насасывал шею Йена, чувствуя, что он уплывает и тарахтел уже без остановки. — Твоя бета хочет меня в чем-то окончательно убедить? Да, Микки? Потому что я уже приближаюсь к точке невозврата и если тебе дорога твоя нерастянутая дырочка, то остановись и иди в душ. Я не железный. — Микки нехотя оторвался от альфы и сполз на место рядом. — Успокой свою ревнивую бету. Я тебя ни на кого не променяю и не отдам никому. Даже если мы будем держать целибат ещё туеву хучу месяцев. — Ты мне нравишься, альфа. Но это все равно ничего не значит! — Конечно. Я так и понял. Иди в душ. Микки сам сорвался и накрыл губы Йена своими, страстно целуя. Потом также резко отстранился и уходя в душ показал альфе "фак". — Да, да, я понял. Это ничего не значит! — вслед Микки кинул Йен с победой улыбкой. —Именно, блять! — услышал он в ответ из-за закрытой двери ванной.