Чикагский треугольник

Никки по умолчанию уже неделю жил в квартире над прачечной. Йен каждый раз боялся, что тот не вернётся сюда к ним после салона или просто решит, что с него хватит и свалит к себе в особняк, оставив Йена и Микки не у дел. Но прошла неделя, потом вторая третья, а Ник и не думал сваливать, чему альфа был несказанно рад и даже тему эту не поднимал, видя только, как в шкафу прибавляются шмотки омеги, а места становится все меньше. За это время их феромоны окончательно перемешались и выдавали стойкий аромат, говорящий окружающим, что эти трое заняты. Йен мотался по ювелирным, ища самое лучшее кольцо для своего омеги. Для Микки кольцо было выбрано давно, потому как бета сказал, что если Йен купит что-то с камешками и прочей ебалой, то он пошлет его нахуй и в этом мероприятии не участвует. Поэтому это было серебряное гладкое обручальное кольцо без каких либо украшений. Лишь на внутренней стороне обручалки были выбиты первые буквы их имён. Такую же гравировку Йен сделал и на своем кольце, тоже простом и гладком. А вот кольцо для их омеги предполагалось красивое, дорогое и достойное своего носителя. И нашел. Правда пришлось снять половину своих накоплений со счета, чтобы оплатить это мега дорогое, вычурное кольцо именитого ювелирного дома, но Йен был готов отдать за него и все сбережения, лишь бы его омега чувствовал себя бесценным. Никки сократил график своей работы и теперь брался только за самые интересные проекты. Он нашел кулинарные курсы и тайком посещал их, говоря, что работает в салоне, сам упорно учился готовить. Он хотел быть достойным омегой, настоящим. Чтобы мог создать уют для своих мужчин, приготовить им нечто вкусное и сытное, чтобы никто не мог в нем разочароваться. За это время парень стал совсем ручной, был покладист и нежен, заботлив и внимателен к Йену и Микки. Йен часто заставал Никки за разбиранием шкафа с одеждой: он складывал все ровными стопочками и вешал на плечики одежду по цветовой гамме. Зачем-то часто перестирывал постельное белье и гладил его сам, не доверяя эту работу Марии. А ночью все время старался спать по середине между парнями, прижимаясь к альфе и держа руку беты у себя на талии. В один прекрасный день Микки и Йен сидели за стойкой в прачечной: Мик бесцельно лазил по интернету в телефоне, а Йен занимался счетами за электричество и газ. Никки припарковался рядом с пикапом своего альфы сбоку от прачечной и вошёл в дверь, звеня дверными колокольчиками. — Привет! Я купил курицу и сейчас буду варить суп! — широко улыбаясь сообщил омега, показывая пакет из супермаркета. Йен и Микки одновременно вскинули головы и также одновременно втянули ноздрями воздух. — Какого черта... — тихо шепнул Йен. — Привет, маленький! А ты где был? — Микки аккуратно положил руку на предплечье Йена. — Я не скажу! Это сюрприз! — радовался чему-то омега, а Йен утробно зарычал. — Можешь подойти, маленький? — попросил бета и вышел из-за прилавка. Никки шагнул к брату и тот обнял его, утыкаясь носом в железу на шее. Он несколько раз глубоко втянул новый запах Никки. — Как ты себя чувствуешь?— спросил Микки, сдерживая улыбку на лице. — Галлагер, ну-ка иди сюда. И прекрати рычать, придурок. Иди же!!! Йен медленно вышел и встал рядом со своими. Он все дёргал крыльями носа и не мог понять, что, сука , происходит? Почему его омега пахнет кардинально по-другому. — Давай, иди, понюхай его получше. — Пихал Микки альфу. — Чё случилось то?? — насторожено спросил Никки. Йен сгреб омегу в охапку и уткнулся ему в шею, шумно втягивая феромоны Ника. — Да!? — Йен повернулся лицом к Микки и его конопатое ебальце было настолько счастливым, что Мик громко и весело засмеялся. — Да, я уверен. Я чувствую это в нем. — улыбался Мик — Да че происходит то?!— встрепенулся Никки, не понимая о чем говорят эти двое. Йен снова уткнулся в шею омеги. — Ммм, жасмин. И миндаль. Что-то горькое. Миндаль или вишня? — Йен снова тыкался носом в шею омеги. — Вишня скорее всего. — предположил Микки. Потом он протянул руку и провел по груди Никки. У него были красивые грудные мышцы, но сейчас сквозь ткань рубашки торчали соски сильнее, чем обычно. Он аккуратно обхватил один из них пальцами, ощущая крупную припухшую ареолу. Никки шлёпнул Микки по руке и возмущённо фыркнул. — Да вы блять издеваетесь?? Можете мне объяснить, какого хера вы меня уже полчаса тут обнюхиваете и лапаете?? Йен провел большими пальцами по соскам Никки убеждаясь, что Микки прав. —Стой здесь, малыш и никуда не уходи. Мик, проследи. — Йен метнулся наверх и через минуту вернулся снова. Его лицо было румяным от волнения, а глаза счастливо блестели. Никки смотрел то на Йена, то на брата, пытаясь хоть что-то понять из того, что сейчас происходит. Альфа же, медленно опустился на одно колено перед близнецами и достал красивую темно-синюю бархатную коробочку. — Оу...— выдохнул Никки. — Ебать.. — присвистнул Мик. — Никки. Микки. Я знаю, что я не предел мечтаний. Я знаю, что вы могли бы жить в более подходящем для вас месте. Ты, Ник, конечно, достоин всего самого наилучшего, как и твой брат. Вы оба этого достойны. Но по роковой случайности вам достался всего лишь я. Не могу обещать вам яхты, пентхаусы и россыпи бриллиантов, но могу обещать, что вы никогда не останетесь без моей защиты, поддержки и любви. Я люблю вас, люблю настолько сильно, что готов на все ради вас. И если вы согласитесь разделить со мной эту скромную жизнь, я почту это за большую честь. — Йен открыл коробочку в которой лежало два кольца: простое серебряное и платиновое с бриллиантами. — О, чур это мое! Я , кстати, согласен. Меня все устраивает без яхты, потому что меня укачивает на воде. — Мик схватил свое гладкое, простое колечко и напялил себе на палец. Никки же вдруг заревел и спрятал свое личико в ладонях. — О, бля. Это гормоны, Йен. Не обращай внимания. Он согласен. Да, Ник?? Ты же выйдешь за этого рыжего нищеброда с конским членом и плодовитой спермой? — Никки утвердительно затряс головой, кивая и всхлипывая. Йен встал и аккуратно взял кисть левой руки омеги в свою. Микки подержал коробочку, а Йен вытащил кольцо и надел на безымянный палец Никки. — Йен, ты псих. Это же "Cartier"!!! Это же дорого!!! — Никки снова зарыдал, но уже на груди альфы. Мик гладил брата по белокурой голове, а Йен прижимал Микки к себе другой рукой. — Так. Все. Иди собирай вещи. Мы переезжаем в твой особняк. Негоже беременному омеге корячиться по ублюдской лестнице на второй этаж. — А кто беременная омега?— спросил Ник, шмыгая носом и вытирая глаза. Он все смотрел на свою руку и не мог прверить, что выйдет замуж так скоро. Да и ещё за самых любимых мужчин. — Пиздец ты тормоз, братик. — расплылся в улыбке Микки. — То-то я смотрю он то у плиты, то в шкафу, то с утюгом...Нечего тут гнездо вить. Собирайся, поехали к тебе. — уверенно говорил Йен. — Я... Не... Я... Как беременный?... — Как, как... Жопой об косяк. — хихикал Микки. — Но... Нет, вы уверенны? — Никки даже забыл, что скоро выйдет замуж. — Абсолютно, блять! — утвердительно сказал Йен. — Да я даже... Я ничего такого не чувствую. — Никки совсем растерялся. — Малыш, зато мы чувствуем. Так ты согласен переехать? — Йен гладил омегу по голове и плечам. — А ты, Йен? Ты поедешь же тоже? — Господи блять, конечно я поеду тоже!! Ты должен жить так, как привык, а не в этом... — Мне тут хорошо! — Детям будет тесно. — Детям?? В смысле?? Что значит детям...? — Жасмин. И вишня. Два абсолютно разных аромата. У тебя двойня или я не Галлагер. Никки даже присел на кресло в зале. Столько всего произошло за несколько минут... Ну, вернее много произошло раньше, но вот осознавать, что ты беременный, двойней, тебе сделали предложение, на пальце у тебя ахуенное кольцо и ты переезжаешь снова в просторный дом, а твои истинные едут с тобой... Этого очень много. *** Свадьба была по сценарию, о какой мечтал Никки. Милковичу было в принципе похуй, а вот Никки хотел красивую, пышную церемонию. Йен соглашался со всем, что хотел омега, хотя понимал, что за это мероприятие ему придется отвалить кучу денег и уже просматривал варианты кредитов в разных банках, потому как если ему не дадут кредит, ему придется продать почку, чтобы оплатить и организовать все то, что хотел Ник. Но в итоге Никки на очередном ужине и семейном совете сказал, что никаких кредитов брать не надо: его родители оставили ему отдельную сумму на свадьбу, которая у Никки обязательно когда нибудь будет, правда они не смогут на ней присутствовать. Деньги на бракосочетание лежали на отдельном счёте и Никки даже слышать не хотел про кредиты и займы. Подготовка шла в авральном режиме, чтобы можно было как можно скорее провести церемонию, пока живот Никки не был слишком большим и он мог влезть в тот костюм, который присмотрел для себя. Все было идеально: и арка из белых пионов и красивый небольшой ресторан для ближайших друзей и родственников, и три прекрасных мужчины. Никки был весь в белом, не считая бабочки на шее, она была черной. Микки же наоборот, был одет в черный костюм с черной же рубашкой, завершающей его образ белой бабочкой. Йен выглядел классически: черный костюм, кипенно- белая рубашка и черная бабочка. У каждого из кармашка на пиджаке торчал бутон белого пиона. Пуговицу на пиджаке Никки все же пришлось максимально сдвинуть, потому что на четвертом месяце его животик начал увеличиваться. И если сзади парень оставался таким же стройным, то спереди уже скрыть интересное положение омеги было трудно. Это был красивый союз: хрупкий стройный (уже относительно) блондин, яркий голубоглазый крепкий брюнет и высокий широкоплечий рыжий. Никки нанял того самого фотографа, с которым был давно знаком и который делал для него прекрасные сеты и портфолио раньше. Фотографии получились просто потрясающие, многие из которых заняли свое место в их доме на каминной полке и на стенах. С момента свадьбы ничего не изменилось, потому что это никак не решало из отношений. Все та же нежность и забота, все те же прикосновения и участие. Они также тонули друг в друге, поддерживая и заботясь. Йен работал за троих, стараясь быть настоящим альфой и главой семьи. Он открыл ещё две прачечных и одну маленькую химчистку, пропадая с утра до вечера там. Но ровно в семь он был дома, потому что ужин в их семье был ровно в семь и никакие важные дела не могли нарушить эту их семейную традицию. Йен запретил Никки ездить за рулём, когда срок беременности перевалил на шесть месяцев, приставив Микки к омеге в виде водителя, телохранителя, няньки и компаньона в одном лице. Ник пытался возражать, но услышав низкий рык " Я запрещаю!", смирился со своей участью беременного омеги и больше этот вопрос не поднимался. Микки раз в неделю менялся местами с Йеном: ездил по прачечным и наблюдал за работой машинок, а Йен оставался дома с Никки, развлекая его и сопровождая туда, куда захочет омега. Субботние вечера проходили на большом удобном диване в гостиной: попкорн, хорошее кино или сериал, пиво для Микки и Йена и холодный чай с мятой для Никки. Ник обычно лежал между ног у Йена, а Мик клал голову на колени омеги. Он тёрся щекой о немаленький уже живот омеги, а тот запускал руку в волосы беты, лениво массируя его голову и пропуская блестящие пряди сквозь пальцы. Йен же одной рукой поглаживал живот Ника, а другой сцеплялся пальцами в замок с Микки. Три года спустя... — Мик, ты его избалуешь! Ему уже полтора года, а ты его не спускаешь с рук. — недовольно возмущался Никки. — Мик, правда. Был бы он ещё омегой, ладно. Но он альфа, а ты с ним сюсюкаешь, как с омежкой. — подхватывал Йен. — Пошли в жопу. Оба. Ребенку нужна любовь и не важно кто он, альфа или омега, неважно сколько ему лет. — отмахивался Мик. — Да, мое солнышко?! — он обращался со вселенской нежностью уже к полуторагодовалому Томи, висящему в кенгурухе- рюкзаке у беты на груди. Дело в том, что через полгода рождения близнецов, Никки снова запах по-другому. Они только смогли наладить быт и график, немного высыпаться и менять друг друга в ночные кормления. Их интимная жизнь тоже начала налаживаться и видимо слишком активно, потому что однажды придя домой с работы Йен обнял со спины Никки, стоящего у плиты, втянул носом аромат омеги и посмотрел удивлённо на Микки. Тот хитро улыбался и молча приподнял брови, глядя на альфу. — Это будет, блять, не просто. — тихо сказал бета. — Ничего. Справимся. — ответил Йен, снова втянув носом новый феромон омеги. — Ммм, персиками пахнет. — Вы о чем? — не отвлекаясь от готовки поинтересовался вновь постройневший Ник, ещё не подозревая, что его стройность ненадолго и что его ждёт в ближайшее время ещё одна беременность. Они прогуливались воскресным утром всей семьёй, неспешно идя в сторону детской площадки. Никки катил коляску, в которой лениво рассиживал Алекс. У Йена на плечах сидел Кристиан, копия своего брата из коляски, такой же голубоглазый, черноволосый мальчишка. Йен придерживал Кристиана за ножку, а тот держался за отца-альфу обеими ручками, обхватывая его за голову. Микки нес в кенгурухе зеленоглазого конопатого Томи, переодически поглаживая того по мягким рыжим кудряшкам. Близнецы были копией своих бета и омега отцов, а вот Томи полностью походил на Йена. Алекс и Кристиан были сорванцами и вечно придумывали, как веселее провести время. Алекс был альфой и заводилой, а Крис -омега - смотрел брату в рот, восхищался им и с удовольствием проделывал всю ту дичь, что придумывал Алекс. За ними нужен был глаз да глаз, так как они уже и холодильник успели перекрасить в зелёный цвет с помощью гуаши, и устроить в ванной бассейн с пузырями, причём прям на полу самой ванной комнаты , и пописать с балкона на спор, у кого дальше получится струя. Томи тоже тянулся за старшими братьями, но его обычно не брали в свои игры старшие. Поэтому он громко ревел, как пожарная сирена, пока Микки не прибегал на этот вой и не хватал мальчишку на руки. Нет, он не ругал старших, он их очень любил и понимал, что в этом возрасте полтора года это огромная разница. Пройдет время и бандитов станет трое, а это уже целая шайка рецедивистов. Поэтому пока Микки просто пытался отвлечь маленького Томи чем-то не менее интересным, чем копать червяков в саду или лить гель для душа в бассейн на заднем дворе. Никки порой зашивался с тремя сыновьями, но никогда не жаловался. Он мог стоя у плиты варить обед, держа в одной руке ложку и помешивать суп, в другой держать Томи и одновременно громко рассказывать сказку двум оболтусам, сидящим рядом на полу с открытыми ртами и распахнутыми глазами. Но Микки и Йен часто перехватывали у него мальчишек, отправляя свою омегу либо в спа, либо в салон или просто на шоппинг, чтобы дать тому продохнуть от бытовых забот и озорных мальчишек. Но порой в Никки просыпался истинный омега и он готов был тащить на себе весь дом и отнекивался от помощи, пытаясь быть идеальным папой и мужем. Йен, приходя вечером с работы старался заниматься с близнецами, пока маленькое конопатое чудо дрыхло у Микки на животе, раскинув морской звездой ручки и ножки и пуская слюни на его футболку. Но все не всегда было идеально гладко. Йен обычно кидал свой портфель с рабочими бумагами и документами в гостиной и спешил вымыть руки и переодеться в домашнее. Однажды, вернувшись уже в спортивках и майке в гостиную Йен замер, сжав кулаки и тихо утробно зарычал. Мик и Никки прискакали с кухни, наблюдая картину маслом. Портфель Йена был наглым образом распотрашен. Бумаги и какие-то документы валялись вокруг журнального столика. Алекс красным маркером писал что-то на листах А4, с умным видом черкая напечатанное и серьезно говоря Крису что-то на своем малышковом языке. Никто не понимал, о чем они вообще договариваются, но эти двое понимали друг друга, как будто у них был свой близнецовский язык. Кристиан с такой же серьезной мордочкой слушал брата и черкал уже зелёным маркером по не менее важным бумагам альфы. Чуть в стороне сидел Тони и с блаженным удовольствием брал исчерканные братьями листочки и медленно разрывал их, переодически пробуя на вкус. Йен не шевелился и только запах горелого дерева струился по гостиной. — Эй, не дыми, пожар. Нехуй оставлять свой портфель на диване без присмотра. — тихонько подошёл к Йену Микки. — Это для банка. Я полдня сегодня угробил на их печать и сбор. — сказал альфа сквозь зубы. — Надеюсь, у тебя есть в компе эти бумаги, чтобы распечатать их ещё раз.? — Никки осторожно собирал полностью уничтоженные рецензиями сыновей листы с пола. — Потому что эти вряд ли примут в банке. — он повернул один листок к мужьям и многозначительно посмотрел на Микки. Красным маркером коряво выведенные буквы "Fuc u pu" четко обозначали кому куда пойти, даже неправильно написанные слова и поменяные местами буквы указывали, откуда ветер дует. Микки непроизвольно засунул руки в карманы штанов. — А я чо? Я ж не учил его писать это!!! — Это что, сынок? — обратился Никки к Алексу и показал лист с надписью. — Папа! —произнес тот довольно и указал пальчиком на отца-бету. — Вы тут чем вообще занимаетесь, пока я на работе?! —запах дыма становился сильнее. — Пойдем, Галлагер. Надо выпить. Виски будешь? — Микки потянул альфу на кухню, делая страшные глаза Нику и тот поторопился собрать ещё не уничтоженное и занять детей чем-то более безобидным. Вообще Алекс был очень смышлёный. Нельзя сказать, что Кристиан был не столь умен, но Алекс все схватывал на лету и все что связано с рисованием особенно. Разукрасить холодильник или написать что-то на обоях найденным в кухонном ящике карандашом — это его идеи. Так что запомнить синие буквы на пальцах беты-отца у него тоже не составило труда даже в его маленьком возрасте. Кристиан же больше копировал брата, тянулся за ним и если один рисовал на стене что-то похожее на человечка, то рядом тут же появлялся второй кривой человечек в исполнении Криса. Микки полностью оттрубил свое УДО и семейство с удовольствием выехало в отпуск к морю. Три недели пляжей, ресторанов, праздного отдыха и нарушение всех режимов. Микки каждый раз в течении всего своего не выездного срока говорил ехать в отпуск без него, но никто даже не рассматривал такой вариант отдыха. Или все вместе или никто. Даже когда Микки давил на то, что детям полезен морской воздух и солнце , не давало никаких результатов. Все ждали, когда бета сможет беспрепятственно передвигаться по миру и только тогда выкупили путевки и укатили на юга. Отпуск с детьми, это тот ещё отдых. Такое себе удовольствие, ниже среднего. Но они установили себе график: один с детьми, двое отдыхают. Так и менялись, давая возможность всем по очереди отрываться. Трижды они были на пляже все вместе, все остальное время посвящали себе, поэтому отпуск удался и все приехали отдохнувшими, загорелыми и довольными. Очень здорово помогала Дебби. Она забирала порой близнецов на пару дней себе и те тусили в старом доме Йена с Френни и Карлом на подхвате. Томи же Мик никому не доверял, ссылаясь на то, что он ещё маленький и практически не выпускал его из рук. Томи же обожал отца-бету и лип к нему постоянно. У них была какая-то своя незримая связь. А может Микки так восполнял пробелы, совершенные его отцами в его детстве, но суть дела не меняла: если в зоне видимости появлялся Микки, то маленький зеленоглазый рыжик не сидел на руках ни у альфы, ни у омеги, сразу же направляясь к Милковичу. Теперь к сексу омега подходил с особой осторожностью: он лично закупал тоннами гандоны в аптеке и даже распечатал на принтере девиз, повесив его над кроватью в спальне, после очередного "Ой, я про резинку забыл!", Никки чуть не убил Йена. Теперь, входя в спальню каждый видел крупный шрифт: " Встал хуй — надень гандон!". Но после того, как Алекс скопировал партаки с пальцев Милковича, распечатку пришлось снять. Сыновья часто бывали в спальне у родителей , а в сентябре близнецы должны были пойти в садик, поэтому никому бы не хотелось краснеть перед воспитателями, если бы Алекс написал нечто подобное в своей разукрашке. Никки не был против ещё новых детей, но решил, что надо взять перерыв в деторождении. Возможно когда нибудь, когда трое мальчиков станут более самостоятельными и повзрослеют, он решится родить Йену и Микки парочку маленьких спиногрызов, чтобы вспомнить, как это было. Этот мир давал им возможность жить так, как они хотят, с теми, кого любят, не осуждаемые обществом, не скрывая своих чувств от окружающих. Жить в гармонии с собой, растить счастливых детей в полной семье, где тебя любят, заботятся о тебе, где тебя не бросят и всегда поддержат.