Тот, кто ушёл

Олух дышал гневом. Крики, грохот, слёзы — всё слилось в одну точку памяти Иккинга, точку невозврата. Он стоял на утёсе, где ветер рвал плащ, а за его спиной гудели голоса деревни, к которой он больше не принадлежал. Слова отца резанули не хуже меча: — Ты мне больше не сын. Он ожидал ярости. Ожидал предательства. Но не этого. Не этой холодной, оттонченной, почти будничной фразы, как будто из уст чужака. Беззубик тихо прижался к нему. Большие глаза дракона смотрели с тревогой, почти с болью, как будто разделяя его изгнание. — Пошли, приятель, — прошептал Иккинг, запрыгивая на спину. — Здесь нам больше нечего делать. Беззубик издал низкий гортанный звук — почти согласие, почти прощание. Они взлетели в ночное небо, оставляя за собой остров, что когда-то звался домом. Дни сменялись неделями. Поначалу Иккинг просто летал. Без цели. Без мыслей. Он спал в пещерах, питался тем, что мог добыть, прятался от других людей, если встречал деревни. Беззубик был всегда рядом. Умный, терпеливый, верный. Он учился сам — охотиться, укрываться, чувствовать опасность. Иккинг наблюдал, учился у него, и с каждым днём они становились не просто всадником и драконом — они были напарниками, равными. Через месяц они нашли остров. Заброшеный, поросший туманом и мхом. Здесь никто не жил. Он именно это и нужно было — покой. Иккинг построил себе убежище — сначала примитивный навес, потом — дом, вросший в скалу. Он нашёл местные растения, научился сажать. Начал изучать анатомию драконов, поведение — без предубеждений викингов. Он начал записывать. Рисовать. Создавать свой собственный Трактат о драконах. Беззубик стал моделью, помощником и исследователем. Их связь укреплялась — Иккинг даже начал понимать язык жестов и звуков ночной фурии. Со временем на остров стали прилетать другие драконы. Поначалу одиночки. Потом — парами. Иккинг понял: Беззубик как-то передавал им, что здесь безопасно. Так родилась идея: Убежище для драконов. Он построил укрытия, научился лечить раны, снимать ловушки, которые попадали с материка. Он стал драконьим хранителем — единственным человеком, которому верили эти могучие существа. Иккинг рос. Его руки огрубели, плечи стали шире, а глаза — спокойнее. Он стал человеком, которого всегда хотел бы видеть в себе — не воином, не убийцей, а творцом, исследователем, другом. Но внутри оставалась боль. Пепел был развеян, но шрам остался. Он не забыл Олух. И однажды, когда снова начнутся охоты, когда люди решат, что дракон — враг… Он вернётся. Не как сын Стоика. А как Тот, Кто Понял. И тот, кто готов научить.

***

Иккинг сидел на обрыве, чертя в своём дневнике новый эскиз — молодой буревестник, редкий вид, прилетел на остров с перебитым крылом. Беззубик дремал неподалёку, лениво пошевеливая хвостом. Всё было спокойно — как должно быть. Но в тот день ветер изменился. Запах дыма пришёл раньше звука. Резкий, не природный — горелый металл, масло, смола. Иккинг встал. Беззубик мгновенно напрягся, уши прижаты, зрачки сузились. Их не было видно, но они чувствовались — чужаки. Люди. Иккинг поднялся в воздух. Впереди, со стороны океана, на фоне заката плыли два корабля. Они были тяжелыми, низкими, и от них тянулись длинные цепи — в них извивались пленные драконы. Огромный громорог бился в железных обручах. Маленькая змейка висела без сил. — Охотники, — выдохнул Иккинг. — Чёрт. Он спустился на берег раньше, чем корабли успели сбрасить якорь. Беззубик рычал, почти срываясь на ярость. Иккинг положил руку на его шею: — Нам нужно знать, кто они. И чего хотят. Ночью Иккинг прокрался на корабль. Тихо, как его учил Беззубик — не ступать по доскам, не дышать громко. Он услышал разговоры: — Мы видели, как сюда слетались драконы. Этот остров — улей. Представь, сколько мы сможем поймать… — Один выстрел — и они наши. Хозяин заплатит за ночную фурию вдвое. Иккинг замер. Они знали про Беззубика. Возвращаясь, он мысленно чертил план. В лоб не пойти — они вооружены гарпунами и сетями. Но остров — его территория. И у него были драконы. Не оружие — союзники. Утром охотники высадились. Но не нашли ни одного дракона. Только лес, мрак и подозрительную тишину. И тут началось. Сначала — рёв. Могучий, громовой. Затем на головами пронеслись тени. Из леса на цепях вырвались ловушки, заранее подвешенные Иккингом. Несколько охотников были выбиты с ног. Из воздуха на них обрушился Беззубик, швыряя огонь короткими точными вспышками. А из деревьев срывались остальные — громороги, смертокрыл, даже старый костекрыл, которого Иккинг выходил еще полгода назад. Это была не бойня. Это была операция. Каждый дракон действовал точно. Они не убивали, только обезоруживали. И тогда Иккинг вышел сам. — Я не дам вам забрать ни одного. Это земля свободы. Здесь не место для рабства. — Мальчишка! — рявкнул предводитель. — Ты хоть знаешь, кто мы? Мы работаем на… — Мне плевать, — Иккинг взглянул на него с холодной решимостью. — Ты не выйдешь отсюда с цепью в руках. И охотники, наконец, поняли: они не напали на деревню слабоумных дикарей. Они вторглись в обитель драконов, построенную человеком, который их понял. Они отступили. Оставили суда, пленных — и бежали. После боя Иккинг стоял у костра, где оживлялись бывшие пленники. Он чувствовал, как напряжение отступает, но что-то не давало покоя. Если охотники нашли этот остров — значит, найдут и другие. И однажды, возможно, вернутся. Он посмотрел на Беззубика. — Нам нужно не просто защищать остров. Нам нужно сделать что-то большее. Он поднимет сеть укрытий. Начнёт искать другие безопасные места. Начнёт спасать драконов не только здесь. Он больше не был сыном Стоика. Он стал чем-то другим. Тем, кто соединяет два мира. Тем, кто верит, что люди могут понять — если найдётся кто-то, кто покажет как. Иккинг вдохнул свежий воздух. А потом — снова взмыл в небо.

***

Пятый день полётов выматывал. Иккинг обълетел дюжину скалистых островов, два вулкана и один ледяной массив, где даже Беззубику пришлось держаться ближе к телу, чтобы не замёрзнуть. Но всё было не то. Один остров — слишком мал. Другой — с признаками охотничьих лагерей. Третий — слишком близко к торговым маршрутам. Они летели низко, почти касаясь гребней волн, когда вдалеке показалась лодка. Маленькая. Всего трое человек. Он бы пролетел мимо — но одна из фигур прыгала по палубе, размахивая веслом и… сражаясь с рыбой? Иккинг прищурился. Узнал походку. Манеру кричать на всё живое. Слишком шумно, слишком… по-задираковски. Он опустился ближе. Беззубик, почуяв людей, занервничал. — Тихо. Я тоже не верю в совпадения… но это они. На борту лодки действительно стояли Забияка и Задирака — как всегда, в ссоре, одновременно тянущие одну сеть в разные стороны. За ними — их отец, Петривар, сидел с выражением вечного страдальца. Иккинг остановился в воздухе, неуверенный. Пролететь мимо? Улететь? Но их глаза уже поднялись. Секунда. Узнавание. Широкие глаза. Открытые рты. И крик: — ИККИНГ?! — ЧТО-О-О?! — истошно заорал Задирака, швыряя сеть прямо в Забияку. — ЭТО ЧТО, ЕГО ПРИЗРАК?! — Или двойник! Или иллюзия! — подхватила сестра. — Или… ОН СТАЛ ПОЛУДРАКОНОМ??! — Вы оба идиоты, — тихо сказал Петривар, вытирая лицо. — Это явно он. И он жив. А значит — Олух снова в беде. Иккинг приземлился на каменистый риф рядом с лодкой. Беззубик зарычал, но спокойно улёгся за его спиной. — Привет, — сдержанно сказал Иккинг. — ТЫ! — Забияка вбежала по борту, не раздумывая, и чуть не свалилась в воду. — Ты… ты жив! Но… тебя же… — …Все считали мёртвым, — закончил Иккинг. — Я знаю. Простите. Задирака поднял руку: — Подожди. Мы должны задать главный вопрос. Самый важный. Готов? Иккинг удивлённо кивнул. — ГДЕ ТЫ БРОДИЛ ВСЕ ЭТИ ГРЁБАНЫЕ ГОДЫ?! На скалистой косе Иккинг коротко рассказал: как ушёл, как выживал, как нашёл остров, построил убежище и стал другом драконов — по-настоящему. Без границ, без цепей, без страха. Близнецы слушали. Без привычных выкриков. Даже без перебиваний. — Значит… ты всё это время был… героем? — тихо сказала Забияка. — Нет, — Иккинг покачал головой. — Я просто… ушёл. Потому что не мог дышать среди тех, кто ненавидит то, что я люблю. Наступило молчание. Задирака неожиданно встал. — Слушай… Отец говорит, что ты поступил как трус. Что сбежал. Но я думаю… если бы ты не ушёл, то ты бы исчез внутри. Насовсем. — И ты стал… настоящим собой, — добавила Забияка, почесав затылок. — Без шлемов, криков и странных битв подушками. — Хотя подушки были крутыми, — добавил Задирака. Они переглянулись. — Иккинг. — Забияка подалась вперёд. — Можно… нам увидеть твой остров? Только ненадолго? Мы никому не расскажем. Честно. Иккинг взглянул на Беззубика. Потом на небо. Потом — снова на них. Медленно, но с лёгкой улыбкой, кивнул. — Хорошо. Но только если по дороге вы не свалитесь с седла. — Это мы?! — воскликнули они хором. — Мы — чемпионы сидения на драконе! Беззубик со страдальческим вздохом скосил на Иккинга глаза. — Потерпи, друг. Мы оба знали, что однажды это случится. Остров показался из тумана как мираж. Никаких башен, заборов, костров — только леса, скалы, врезанные в горизонт, и водопады, падающие прямо в лазурные бухты. Всё казалось диким, но… живым. Не приручённым — принятым. Беззубик мягко приземлился на травянистую террасу у подножия утёса. Сразу же откуда-то сверху пролетела пара змеек. Слева, из кустов, высунулась любопытная морда громорога. На скале восседал старый смертокрыл и сонно смотрел на новичков. Забияка вытаращила глаза. — Это… это… РАЙ?! Задирака сделал круг на месте, подняв пыль: — Ты поселился в чертовом драконьем СПА! А это что? Это ВАННЫ?! — он ткнул в горячие источники, из которых дымок ласково поднимался в небо. Иккинг едва сдержал улыбку. — Это их территория. Я просто… гость. Или скорее — сосед. — Ты ВСЁ это построил? — Забияка ткнула в аккуратные навесы, выдолбленные в скалах тоннели и деревянные переходы между выступами. — Ну… не один. Они помогали. Я прислушивался. Когда не орёшь на драконов, они довольно умные. Беззубик потянулся и ткнул Задираку в грудь носом, сбив с ног. — Пфхах! — хохотнула Забияка. — Видел? Ты ему понравился. — Это была любовь с разбега, — простонал Задирака, лёжа в траве. Они провели на острове весь вечер. Иккинг показывал, как драконы выбирают себе место для сна, как между ними существуют правила, как они лечат раны, обмениваются пищей, как малыши учатся у старших. Забияка и Задирака внимательно слушали. Даже не перебивали. Что было уже достаточно странно. Когда солнце клонилось к горизонту, они сидели у костра на обрыве. Беззубик, как тень, лежал рядом, охраняя. И тогда Задирака заговорил — впервые без шутки в голосе: — Иккинг… Ты показал нам то, чего мы никогда не видели. Мы дрались с ними… по привычке. Нас так учили. Но мы не знали. — Мы… — продолжила Забияка, сжав кулаки. — Мы не хотим больше причинять боль. Ни одному дракону. Ни лапке, ни хвосту. Мы клянёмся. — Да, вот прям… вот так! — подскочил Задирака и изобразил пафосный рыцарский поклон, но тут же запнулся. — Ну… ты понял. Мы серьёзно. Иккинг молчал. Он смотрел на них, изучая. И вдруг понял: они — такие, какими он когда-то был. Глупые, смешные, но… готовые меняться. Как только им кто-то протянет руку. — Тогда слушайте, — сказал он, вставая. — Если вы хотите понять драконов, нужно забыть всё, что учили на Олухе. Здесь всё по-другому. Здесь не воюют. Здесь учатся. Он протянул им по деревянной табличке, на которой были наброски крыльев и схемы дыхания. — Завтра начнём с анатомии. Потом — поведение. А потом, если будете слушаться, — полёты. Забияка сияла. Задирака упал на колени: — УЧИТЕЛЬ ИККИНГ! НАСТАВНИК ДРАКОНОВ! ВЕЛИКИЙ ВОЖДЬ ГАДСКИХ ЧУДОВИЩ! — Я передумал, — хмыкнул Иккинг. — Начнём с тишины. Они рассмеялись. Но в этом смехе уже не было старой насмешки. Была благодарность. И обещание.