Тот, кто ушёл

Утро на острове наступало быстро. Ветра с океана срывали туман с водопадов, солнце касалось вершин скал, а драконы, лениво потягиваясь, выползали на прогрев. Иккинг проснулся от звука: кто-то очень неаккуратно пытался вбить колышек в землю. Вышел из своей хижины — и замер. На поляне перед утёсом Забияка с Задиракой… ставили палатку. Их вещи были свалены в кучу. Корабля не видно. Они улыбались так, будто только что придумали по-настоящему гениальную идею. — Эм… что вы делаете? — медленно спросил Иккинг, прислонившись к столбу. — Мы решили остаться! — гордо объявила Забияка. — НАВСЕГДА! — добавил Задирака, пока его молоток улетал в кусты. — Вы ведь учили драконов… теперь учи нас. Мы будем… эм… как это… защитниками чешуйчатого мира! Ухаживателями огнедышащих! Хранителями пламени! Иккинг провёл рукой по лицу. — Вы хоть сказали родителям? — Да, — хором. — Ну, почти. — Забияка почесала голову. — Мы оставили записку. Очень трогательную. — Со стихами, — добавил Задирака. — И клятвой крови. Немного кровищи капнули — ну, как ты учил. Хотя ты вроде не учил… Иккинг вздохнул, но в глазах мелькнула тёплая улыбка. — Ладно. Но если вы и правда решили остаться, то больше никаких драк между собой. — Один раз! — закричали они. — Начнём тренировку. Иккинг повёл их к южной стороне острова — туда, где была «учебная площадка» для молодых драконов. Песчаная долина, обрамлённая скалами, защищала от ветров, а в центре был ровный участок, где можно было тренироваться в полётах, посадке и даже катании. — Сегодня вы начнёте с наблюдения, — сказал Иккинг. — Вон те — молодые буревестники. Очень чувствительны к звукам. Если вы закричите — они испугаются. — Вон там — слепой костекрыл. Он чувствует вибрации в земле. Не топать. — А тот, что жует дерево… ну, он просто странный. — Он наш любимец! — сразу сказали близнецы. — Его зовут Хрум, — сообщил Иккинг. — Он любит кору, но не любит, когда его гладят. Особенно в район хвоста. Забияка осторожно присела в траву. Задирака уронил в неё блокнот. Они стали наблюдать. Писать. Спрашивать. — Почему они зевают после еды? — Почему тот трет морду лапами? — У него сломанный рог? Как ты его лечил? Иккинг отвечал. Иногда сурово, иногда с усмешкой. Он видел: им не просто весело. Им интересно. Во второй половине дня началась физическая тренировка. — Если вы хотите ездить на драконе — вы должны быть в форме. Попробуйте сесть на Беззубика. — Пф, это проще простого! — сказал Задирака и побежал, но Беззубик лениво ткнул его в бок, и тот рухнул на землю. — Он тебя проверяет, — пояснил Иккинг. — Драконы не возят тех, кому не доверяют. А доверие — это не о «крутости». Это о связи. О честности. И терпении. Близнецы переглянулись. — Мы сделаем это правильно, — кивнула Забияка. — Даже если придётся не кричать пару дней, — добавил Задирака, морщась, как будто от боли. Иккинг рассмеялся. Беззубик посмотрел на него, потом снова на близнецов — и впервые не отвернулся. В тот вечер они снова сидели у костра. Слева валялись записи о повадках огнекрылов. Справа — куски плодов и рыбы. Близнецы молчали. Устало, но по-настоящему довольные. — Как думаешь, — сказала Забияка, — нас можно будет назвать всадниками? — Пока вы не сломаете ни одного седла — да, — усмехнулся Иккинг. Задирака прикрыл глаза. — А знаешь, я не думал, что когда-нибудь скажу это, но… здесь — хорошо. Без битв. Без соревнований, кто больше рыгнёт. Без «докажи свою силу». — Просто мы, — кивнула Забияка. — И драконы. Иккинг смотрел на огонь. Он вдруг понял, что они не просто остались. Они нашли в этом смысл. И где-то глубоко внутри, рядом со старым шрамом от слов отца, начало тлеть новое тепло. Он не был один. Прошла неделя. Забияка и Задирака обосновались как будто здесь родились. Их шатёр теперь был настоящим укреплённым лагерем — с мачтами, верёвками, сушкой рыбы и табличкой «ОПАСНО: МОЖЕТ ВЗОРВАТЬСЯ!» (Иккинг попросил убрать — безуспешно). Но… они менялись. Не внешне, нет. Всё те же громкие, нелепые, непоседливые. Но с каждым днём их движения становились осторожнее. Они не бегали — они наблюдали. Они не кричали — они внимательно спрашивали. — Почему этот дракон не ест мясо? — А как ты понял, что у неё повреждён слух? — Почему Беззубик спит на боку, когда рядом незнакомцы? Иккинг отвечал. Сначала просто. Потом — развернуто. А потом — начал учить не только драконов, но и их самих. Настоящим вещам. Что значит слушать. Что значит заботиться. Что значит выбирать не силу, а понимание. Однажды Забияка, сев у костра после долгого дня, бросила коротко: — Ты, Иккинг, стал… крутым. — Это был комплимент? — прищурился он. — Это была правда, — буркнула она и ушла спать, оставив оглушённого брата и слегка озадаченного Иккинга у костра. Задирака стал меняться особенно странно. Он всё ещё шутил. Всё ещё устраивал утренние «боевые кличи пробуждения». Всё ещё писал на табличках «СТОЙ! МОЖЕТ УКУСИТЬ» (даже на Иккинга — Забияка сорвала эту с хижины с ругательствами). Но в моменты, когда Иккинг отворачивался — например, разговаривая с Беззубиком или объясняя повадки новорождённого вихряка, — Задирака смотрел на него иначе. Сначала — с лёгкой задумчивостью. Потом — с чем-то странным, неловким. А однажды — с почти невысказанным вопросом. Когда Иккинг повернулся — взгляд исчез. Вместо него была усмешка, пара идиотских слов, и какая-нибудь реплика вроде: — Эй, учитель! Сними рубашку — мы хотим проверить, как работает дыхание дракона при виде тощего вожака! — Хочешь сказать — сексуального? — поправляла его Забияка. — Нет, я не это… ну, может, это… я просто про вентиляцию! Иккинг лишь качал головой, принимая это за привычную глупость. Но однажды ночью, когда все спали, Задирака не смог уснуть. Он лежал, глядя в крышу палатки, а потом вышел и подошёл к хижине Иккинга. Он не постучал. Просто сел неподалёку. Смотрел на огонь. И — опять — на дверь. Он не понимал, что с ним происходит. Он просто знал, что не хочет уезжать. Что не хочет, чтобы Иккинг снова был один. И… что он сам не хочет быть без него. На следующий день Иккинг устроил новую тренировку: «Слепой полёт» — практику доверия между всадником и драконом. Один из учеников закрывает глаза и слушает только указания с земли, чтобы не сбиться с курса. — Сегодня ты, Задирака, — сказал Иккинг. — Беззубик тебя подбросит, а я буду говорить — «влево», «вправо», «замедлиться». Понял? — То есть ты… будешь говорить мне, куда идти? — Да. — И я буду тебя слушать? Полностью? — Именно. Задирака молча взобрался на Беззубика. Закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Они поднялись в воздух. — Вправо! — Выше! — Резко влево! Стоп, замедляйся — ниже! Теперь ровно… И Задирака слушал. Без смеха. Без колкостей. Только его голос и голос Иккинга. Он летел — и впервые чувствовал себя… спокойным. Когда он приземлился, ноги дрожали. Не от страха — от ощущения полной уязвимости и… полного доверия. Иккинг подошёл, положил руку ему на плечо. — Ты справился. Честно говоря — лучше, чем я ожидал. Задирака быстро отвернулся, чтобы не выдать выражения лица. Но сердце билось с такой силой, что казалось — драконы услышат. Он не знал, что это значит. Но знал, что рядом с Иккингом он чувствует себя… собой. После тренировки что-то изменилось. Иккинг начал ловить на себе взгляды. Не мимолётные, не те, что бросают друзья — а дольше, внимательнее, почти сосредоточенные. И исходили они, как ни странно… от Задираки. Он пытался не обращать внимания. Ну, мало ли. Может, Задирака задумался. Может, смотрит мимо. Может, просто под глазами соринка. Но однажды утром, когда Иккинг чинил седло Беззубика, он поднял голову — и поймал взгляд. Задирака сидел на обрыве, якобы лениво жевал травинку… но смотрел прямо на него. А когда Иккинг встретился глазами — Задирака резко дёрнулся, повернулся к морю и как ни в чём не бывало закричал: — КАК ЖИЗНЬ, ВЕЛИКИЙ МАСТЕР ЗАДНИЦ?!! — …Что? — не понял Иккинг. — Я ИМЕЛ В ВИДУ — СЕДЛА! ЗАДНИЦ! СЕДЛА ДЛЯ НИХ! АААААА… — и он упал с обрыва в куст. Иккинг тихо выдохнул. — Вот теперь это точно было странно. — Эй, братец, — тихо начала Забияка тем же вечером, подходя к Задираке, пока тот пытался закопать косточку, которую дал им Беззубик «на счастье». — Ты как-то… мечтательно смотришь на нашего общего бывшего командира. — Я НИЧЕГО НЕ СМОТРЮ! — тут же вскинулся он, чуть не уронив косточку себе в лицо. — Это… это просто… уважение! Учёба! А… и вообще — у него смешной затылок! Я просто следил за ним… ради науки! — Наука у тебя в глазах, как у оленя перед мясником, — ехидно фыркнула Забияка. — Ты влюблён в Иккинга. ААААААА! — она тут же прыгнула вокруг него, раскидывая траву и понижая уровень достоинства брата до отрицательных значений. — НЕ ГОВОРИ ЕМУ! — зашипел Задирака, прячась за веткой. — Он всё испортит! Он подумает, что я идиот… хотя… ладно, он это и так знает. Забияка вдруг стала серьёзнее. — А ты сам это понял? Задирака замер. — Я… не знаю, что именно. Но когда он говорит, мне хочется слушать. Когда он рядом — я меньше несу чепухи. Ну… немного. И когда он смеётся… — он сжал кулаки. — Я чувствую, будто… я на правильном месте. Забияка тихо кивнула. Потом ухмыльнулась. — Ну, ты точно на своём месте, раз я теперь могу шантажировать тебя этим до конца жизни. — Ты чудовище. — Спасибо, дорогой брат. Иккинг не был глуп. Он жил с драконами, понимал нюансы эмоций, едва заметные движения, повадки и намёки. И теперь, спустя дни, он начал видеть то, что раньше игнорировал. Взгляд Задираки, когда он думал, что никто не смотрит. То, как он замолкал, когда Иккинг подходил ближе. И особенно — как он старался выглядеть лучше. Спокойнее. Честнее. Иккинг не знал, что с этим делать. Он никогда не был объектом чьего-то… особого внимания. Тем более — от Задираки. Этого сумасшедшего, неугомонного, шумного… и теперь вдруг такого тихого внутри. Он решил — пока ничего не говорить. Но начал смотреть внимательнее. Честнее. Он начал замечать. А это — уже многое значило. Полет был долгим. Иккинг и Задирака отправились вдвоём: Беззубик и молодой громорог по имени Брыкун уносили их всё дальше от острова в поисках нового укрытия — безопасного, удалённого, с пресной водой и местом для полётов. Драконов становилось всё больше, и одного острова уже было мало. Они пролетели над расщелинами, лесами, скалами, парили над облаками. Поначалу Задирака пытался шутить, но ветер был слишком сильным, и вскоре он замолк, оставив только ритм полёта и редкие переклички между ними. К полудню они достигли перевала. Узкая горная седловина, с одной стороны — обрыв, с другой — туманный хребет. Беззубик устало фыркнул и опустился на каменный выступ, Брыкун тяжело плюхнулся рядом, разваливаясь на животе. — Перерыв, — скомандовал Иккинг, стянув шлем и вытирая лоб. — Воздух здесь тонкий, не будем переусердствовать. — Ага, я уже начал видеть птиц, у которых лица, — прохрипел Задирака, соскальзывая с седла. — Летающих, мерзких, усмехающихся птиц. Как твоя бывшая учительница. Иккинг фыркнул. — Ты про Вальку? — НЕ НАПОМИНАЙ. Её голос до сих пор во снах мне говорит: «Ты неправильно держишь копьё, идиот». — Потому что ты держал его за лезвие. — Это был стиль. И немного самоубийство. Они сидели на краю утёса, поедая сушёную рыбу и смотря вдаль. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая всё в оттенки меди и золота. Внизу мерцали озёра и зелёные пятна лесов. Было спокойно. До тех пор, пока Задирака не сказал: — А ты ведь… серьёзно не хочешь возвращаться, да? Иккинг медленно повернул голову. Он не ждал такого вопроса именно сейчас. Именно здесь. — Нет. Не хочу. — Даже если Олух изменится? Даже если отец перед тобой извинится? — Это не про них, — тихо сказал Иккинг, глядя вперёд. — Это про меня. Там… я всегда был не тем, кем должен. А здесь… я такой, какой есть. Без нужды прятать мысли. Без нужды бороться с каждым за право просто сказать правду. — Правда, — пробормотал Задирака. — Ты всё время говоришь про неё. Но что если… ты сам чего-то не замечаешь? Иккинг нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Задирака замялся. Пальцы его скребли по камню. — А если кто-то… ну… был всю жизнь идиотом, потому что ему никто не показывал другого пути? Если он начинает видеть, как можно иначе, только когда рядом кто-то, кто… ну… совсем другой. Иккинг внимательно смотрел на него. — Задирака… — Подожди, не перебивай, — быстро выдохнул тот. — Ты не понимаешь, насколько ты… поменял меня. Не криками. Не наказаниями. А тем, как ты просто есть. Ты веришь в то, что делаешь. Ты живёшь этим. И когда ты говоришь — мне хочется верить тоже. И… быть частью этого. Повисла тишина. Тонкая, прозрачная, как горный воздух. — Иногда, — добавил он ещё тише, — я думаю, что если бы не ты… я бы просто остался тем самым идиотом с острова. Громким, бесполезным, злым. А теперь… я хочу больше. И да… — он сорвался, но всё-таки выдохнул: — Я смотрю на тебя. Иногда — слишком долго. Я знаю. Потому что рядом с тобой я не боюсь быть… другим. Иккинг молчал. Это не был разговор, которого он ожидал. Но правда… была в голосе Задираки. Не в словах даже, а в том, как он дрожал, как он говорил не так, как всегда. Без маски, без шутки, без бравады. Он медленно перевёл взгляд с облаков на лицо Задираки. В этом лице всё ещё читалась старая сумасбродная искра. Но теперь — и что-то совсем другое. Что-то хрупкое. Честное. Живое. — Я не знаю, что ответить, — наконец проговорил Иккинг. — Это… неожиданно. — Я не прошу ничего, — поспешно сказал Задирака. — Я просто… хотел, чтобы ты знал. Если вдруг… ты увидишь меня и подумаешь: «Он смотрит странно». Да. Смотрю. Странно. Потому что ты мне… важен. Молчание снова. Но оно уже не тяготило. Было в нём что-то… простое. Как будто между ними рухнула тонкая стена, и воздух стал чище. Иккинг кивнул, медленно. Подумав. — Ты не идиот. Ты был просто в броне. Сейчас ты снимаешь её — и мне это нравится. Потому что настоящий ты — стоящий человек. И я вижу, как ты растёшь. Как ты слушаешь. Как ты смотришь — пусть и странно. Но честно. Ты уже часть этого. Всего. Моего мира. И… я рад, что ты рядом. Задирака резко вдохнул. Потом снова уселся на край утёса, глядя на горизонт. — Не буду лгать. Это звучит лучше, чем любая похвала за "боевой клич дня". — О, боевые кличи останутся под запретом, — усмехнулся Иккинг. — Да, но… ты ведь теперь точно будешь знать, когда я на тебя смотрю, да? — Задирака… — Ага-ага, молчу. Но улыбка уже была. На обоих лицах. Тихая. Простая. Настоящая. Ветер стал резче, чем утром. Беззубик парил плавно, чуть ниже, прикрывая Иккинга от сильных порывов. Брыкун, верный как всегда, шёл следом с Задиракой. Горные хребты позади, впереди — бирюзовое море и свет далёкого заката. Дом был близко. — Эй, — крикнул Задирака, вытягиваясь в седле. — А ты… правда не думаешь об Олухе вообще? Иккинг, не поворачивая головы: — Думаю. Иногда. Особенно когда ты говоришь слишком громко — ностальгия по тишине Олуха накатывает. — Эй! Моя громкость — это искусство! Иккинг усмехнулся. Уже хотел ответить — как вдруг Беззубик дёрнулся в воздухе. Замедлил ход. Ноздри его раздулись. И он зарычал — глухо, предостерегающе. Иккинг напрягся. Он посмотрел вниз — и сердце на миг сбилось с ритма. Внизу, в бухте между двух отвесных скал, стоял корабль. Корабль, чьи паруса он узнал мгновенно. Чёрная ткань. На ней — злая белая морда дракона, и два скрещённых топора. Берсерки. Дагур. Судно было пришвартовано, люди на палубе копошились, кто-то кричал в мегафон, указывая на каменистый берег. Но самое главное — их курс был в сторону островов, недалеко от убежища драконов. Иккинг мгновенно подался назад, жестом остановив Задираку. — Тихо. Не издавай ни звука. — Что?.. — Задирака нахмурился, взглянул вниз и тоже побледнел. — Это же… Подожди. Это судно Дагура, да? — Да. — Это плохо, да? — Очень. Они скрылись за облаком и зависли на высоте. Беззубик нервно рыкал, крутя головой. Брыкун сопел, почуяв атмосферу опасности. — Что он здесь делает? — прошептал Задирака. — Искал нас? — Возможно. Или драконов. Он был одержим ими ещё до того, как я ушёл. Считал, что их сила должна принадлежать Берсеркам. Трофеи. Оружие. Подчинение. Иккинг прикусил губу. Он чувствовал, как внутри снова поднимается то, что он давно научился гасить — страх. Страх за драконов. За близнецов. За всё, что он построил. — Мы не можем привести его за собой, — сказал он. — Если он увидит наш маршрут, он найдёт остров. Задирака, впервые за всё время, не шутил. Он серьёзно смотрел на Иккинга. — Тогда что делаем? Иккинг сжал поводья. Подумал. И медленно произнёс: — Мы летим в обход. Через западные рифы. Дольше, но безопаснее. Пусть думают, что мы просто разведка — если вообще нас заметили. Он взглянул на Задираку. — Ни слова Забияке. Пока что. Не хочу паники. Если они начали искать нас — это уже плохо. Но если не знают, где мы — у нас есть шанс опередить их. — Понял, — кивнул Задирака. — Я с тобой. До конца. Иккинг чуть удивлённо кивнул в ответ. Он почувствовал — Задирака больше не просто ученик, не просто друг. Он — союзник. Беззубик рванулся вперёд, ведя маршрут через затянутый туманом западный пролив. Ветер обжигал кожу, но Иккинг не думал об этом. Впереди — их остров. Позади — тень прошлого. А между ними — решение, которое он должен принять. Они летели почти без слов. Маршрут через западные рифы был опаснее — много резких воздушных потоков, ядовитые испарения с болотистых островков и летучие твари, которые не разбирали, кто друг, а кто враг. Но Иккинг знал: рискнуть маршрутом — меньшее зло, чем привести Дагура к вратам нового дома. Беззубик шёл низко над водой, скользя, как тень. Брыкун пыхтел, тяжело дыша от усталости, но держался рядом. Только когда над горизонтом показался туманный контур родного острова, Иккинг выдохнул. И тут же напрягся снова. — Забияка не должна узнать, — сказал он, перекрывая ветер. — Не сразу. Мы не знаем, что именно замышляет Дагур. Паника может всё испортить. — Понял, — кивнул Задирака. — Только ты сам понимаешь, она врежет мне, если что-то почувствует. — Тогда… не давай ей повода. — Я — её брат! Моё лицо уже повод! Иккинг даже усмехнулся. Но только краем губ. Приземлились они поздно, уже после заката. Костры горели между хижинами, драконы лениво потягивались после дня тренировок. Всё казалось привычным. Спокойным. Таким, каким должно быть. Забияка сидела у своего шалаша, подкидывая в костёр ветки. Как только она заметила их — вскочила. — АГА! Вот и герои разведки! — она с шумом подошла, ударила брата кулаком в плечо. — Живой, не сгорел, не захлебнулся — чудо! — Приятно, когда тебя встречают с любовью, — проворчал Задирака, потирая плечо. — Ну, колени я не целую, если ты об этом. Так, что там у вас? Нашли супер-драконий рай? Гейзеры? Песчаные пляжи? Самоочищающиеся латрины? — Эээ… — Иккинг осторожно шагнул вперёд, врубая в голос будничность. — Мест несколько. Одно перспективное. Но далековато. Возможно, позже переберём туда часть особей, особенно крупных. — Хм, — Забияка прищурилась. — Ты не слишком… спокойный? — Я всегда спокойный. — Ага. Как акула перед атакой. Задирака фальшиво зевнул: — Ты просто завидуешь, что мы летали, а ты осталась здесь нюхать дым. — Да мне и без полётов понятно, что вы что-то мутите, — холодно бросила Забияка. — Брат, ты смотришь на Иккинга, как будто хочешь предложить ему ужин при свечах. А он на тебя — как на взведённую бомбу. Оба замерли. — Мы… устали, — выдавил Иккинг. — Да. Очень, — добавил Задирака. — Столько миль, столько воздуха… столько… облаков. — Я… пойду проверить Беззубика, — сказал Иккинг и развернулся, прежде чем она могла снова уколоть. Задирака быстро последовал за ним, оставив сестру у костра. Забияка села обратно. Не улыбалась. Не шутливо фыркала. Она смотрела им вслед. Что-то случилось. И она узнает, что.