Этому вампиру не нужна моя кровь!?

[Неделю спустя]

Красные крыши домов рассыпались по лону зелёных холмов, укрывая крохотную деревушку. Стены, щедро выкрашенные охрой и киноварью, купались в первых лучах рассвета, озаряя узкие переулки тёплым, медовым сиянием. Мужчины в просторных ханбоках, одни — в шелках, изукрашенных тончайшей вышивкой, другие — в грубой ткани рабочих одежд, спешили по своим делам, их голоса сливались в гулкий гомон. Тонкий луч восходящего солнца, скользнул к дому с окном, затянутым полупрозрачной рисовой бумагой. Внутри, в полумраке комнаты, на простой циновке покоился юноша. Лет пятнадцати, не более. Волосы цвета лазурного неба рассыпались по подушке, золотистое лицо казалось нежным и хрупким в этом призрачном свете. В мире, где альфы властвовали, а омеги ублажали, он был бетой — редким, почти забытым созданием. Он — Юн Су. Внезапно он резко сел, потягиваясь с такой силой, что в костях отозвался хруст. Лёгким движением размял затёкшую шею. В глубине его янтарных глаз промелькнула острая, почти отчаянная искра. Юн Су был не просто мальчиком из глухой деревушки. Он был перерождённым. С самого младенчества в нём жила память о другой жизни, о другом мире. И самое страшное — он помнил сюжет новеллы, в которую угодил. Книги, где ему была отведена роль жалкой пешки, обречённой стать наложником кровожадного альфы-императора. С тех пор, как в нём пробудилась память о прошлом, он посвятил свою жизнь лишь одному — избегнуть участи, уготованной ему рукой бездарного автора, который решил в средневековый сеттинг добавить систему для «уникальных». И уникальными, разумеется, были беты. Их рукам была подвластна не магия, а самые настоящие читы, строчки кода для взлома, если будет угодно! И зная всё это, Юн Су жил тихо, стараясь не привлекать внимания. Учился у старого травника, помогал отцу в поле, избегал шумных компаний и томных взглядов омег. Каждый его день был борьбой, каждым вздохом он вырывал у судьбы ещё один миг свободы. Но... — Айщ, и надо было этому буревестнику просто взять и сбежать! — в отчаянии пробормотал он вслух. — Этот Чонгук, мало того, что был бетой, так ещё и безумно красивым. Не знаю, откуда он взялся, но я так надеялся, что он приглянётся императору! А этот глупец просто исчез! С другой стороны, Юн Су понимал, что в этом мире, придуманном другим человеком не было никого, кто носил бы имя Чонгук. — «Дело не только в этом… В сюжете новеллы никогда не упоминалось о другом бете, кроме меня и того вампира из дворцовой знати…» — Задумался он, а затем поднялся, откинул рисовую перегородку и вышел в сад. Роса искрилась на траве под ногами, а в воздухе витал тонкий аромат жимолости. Он подошёл к небольшому пруду, где плавали несколько красных карпов, и задумчиво уставился на своё отражение. В глазах плясали тени сомнений. Что, если его знание сюжета не абсолютно? Что, если мир книги изменился под воздействием его действий? — «Или же… Этот Чонгук… Возможно ли что он тоже не из этого мира?» Он вздохнул. Альтернативы не было. Юн Су должен действовать, основываясь на том, что знает, и быть готовым к любым неожиданностям. «Я появился в этом мире, именно в тот момент, когда императорская стража изъяла пособие для омег, которое написал бывший владелец этого тела. Поэтому… Теоретически, по сюжету сам император должен был объявиться здесь. Но этого не произошло… Почему же?.. Возможно ли, что с императором что-то случилось?.. Как бы то ни было…» Он понимал, что бездействие равносильно смерти. Первым делом — покинуть деревню. Здесь он слишком уязвим, слишком известен. Ему нужно затеряться в толпе, в большом городе, где его редкий статус беты не будет вызывать такой бурной реакции. Он вернулся в комнату, собрал небольшой узелок с едой и самыми необходимыми вещами. Попрощался с отцом, сказав, что уходит на несколько дней к старому травнику за новыми знаниями. Отец, погружённый в свои заботы, кивнул рассеянно, не заметив тревоги в глазах сына. Юн Су вышел за порог, зная, что возможно, больше никогда не увидит дом, ставший ему родным. Путь до ближайшего города был долгим и трудным. Юн Су старался избегать больших дорог, предпочитая лесные тропы и горные перевалы. Он шёл быстро, не оглядываясь, чувствуя, как с каждой минутой растёт напряжение. В голове роились мысли, планы и контрпланы. Он понимал, что вступает в игру, где ставки слишком высоки, а противник — безжалостен и всемогущ. Добравшись до города, Юн Су первым делом нашёл неприметный трактир, где за небольшую плату снял скромную комнату. Он не планировал остаться здесь надолго. Всё, что ему было нужно - это собрать информацию. Однако, стоило ему, самую малость, расслабиться во время трапезы, как вдруг позади послышался незнакомый, надменный голос: — Вышел, наконец, из своей конуры, жалкое подобие вампира и еды? Юн Су замер, сглотнув слюну. Сердце бешено заколотилось в груди. Он медленно повернулся, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Перед ним стоял молодой человек, одетый в богатый шёлковый ханбок, расшитый золотыми нитями. Его тёмные глаза сверкали презрением, а тонкие губы скривились в насмешливой улыбке. Рядом с ним стояли два рослых охранника, чьи лица не выражали ничего, кроме холодной решимости. — Простите, вы, должно быть, ошиблись, — произнёс Юн Су. — Я впервые в этом городе и никого здесь не знаю. Молодой человек презрительно фыркнул. — Не притворяйся, ничтожество. Я знаю, кто ты такой. Ты — бета Юн Су, и мы наконец, смогли найти тебя. Хотя, оставалось-то всего одну деревню проверить, чтобы найти идиота, осмелившегося писать пособие о том, как подчинить себе альфу!.. И хотя, император приказал более не расследовать это дело, но поскольку ты сам попался в наши лапы, то здесь, похоже, сама судьба благоволит тебя поймать! Юн Су похолодел. Информация распространилась слишком быстро. Как они узнали, что он здесь? Он судорожно соображал, как поступить. Бежать было бессмысленно — охранники наверняка его схватят. — Что вам нужно? — спросил Юн Су, стараясь выиграть время. — Что нам нужно? — передразнил его молодой человек. — Разве ты не понимаешь? Ты — источник проблем. Твои мерзкие писания могли посеять смуту в умах омег. Император был через чур уж великодушен, на фоне пира в честь его первого наложника. Он приказал забыть об этом инциденте, но я не могу допустить, чтобы такая угроза оставалась безнаказанной. Ты заплатишь за свою дерзость! Юн Су окинул взглядом охранников. Они стояли неподвижно, готовые выполнить любой приказ. Побег невозможен. Придётся играть по правилам этого наглого аристократа. — И что вы собираетесь со мной сделать? Убить? Молодой человек усмехнулся. — Смерть была бы слишком лёгким наказанием. Нет, я придумал кое-что более интересное. Ты отправишься со мной. Я покажу тебе, что значит перечить воле альфы. И клянусь, ты пожалеешь о каждом слове, которое посмел написать! Охранники сомкнули кольцо, готовые схватить Юн Су. Он зажмурился, принимая неминуемое. Но вдруг трактир сотряс оглушительный взрыв. Дверь с треском вылетела из петель, впуская в комнату вихрь пыли. Воздух наполнился запахом крови и предгрозовой свежести. Щелчок — и следом звон разорванных цепей, серебряным змеем обвивавших чужую руку. В тот же миг цепь вспыхнула, как ожившая молния, и устремилась к ближайшему охраннику. — Живо ко мне! — Проревел красноволосый спаситель. Юн Су узнал его: — Чонгук?! Тот кого прозвали Чонгуком мысленно поморщился: «Блять, забыл, что так представился ему…». Охранники, словно подкошенные, рухнули на пол, не успев даже издать стон. Молодой аристократ побледнел, отшатнувшись назад. Ярость в гранатовых глазах спасителя была столь всепоглощающей, что казалось, он готов разорвать любого, кто осмелится приблизиться. — Ты! — Прошипел аристократ, трясущимся пальцем указывая на дерзкого наглеца. — Пожалеешь, что вообще родился на этот свет, щенок! Ты даже не представляешь, с кем связался! В ответ на это «Чонгук», как его окрестили, лишь криво усмехнулся. — О, да я-то знаю, с кем имею дело. С тобой, ничтожным трусом, который без охраны и шагу ступить боится! Ах да, и прежде чем ты продолжишь трясти своими дворянскими погремушками, посмотри-ка сюда, — с этими словами он распахнул свой ханбок, являя ошалевшей публике метку императора: изящную паутину, раскинувшуюся от плеч до самых ключиц. — Я, между прочим, первый и единственный наложник Его Величества, Сонхуна — Ли Хисын! Так что, кровосос, если хоть пальцем посмеешь тронуть Юн Су, клянусь, я тебе не просто башку сверну — я ею в футбол сыграю! Не дожидаясь ответа, Хисын стремительно приблизился к аристократу и схватил его за горло. Тот попытался вырваться, но хватка была слишком сильной. Хисын поднял его в воздух и швырнул об стену. Аристократ сполз на пол, хрипя и хватая ртом воздух. — Уходим! — Рявкнул Хисын, схватив Юн Су за руку. Они выбежали из трактира и скрылись в лабиринте узких городских улочек. Юн Су не мог поверить своим глазам. Тот, которого он считал обычным бетой, оказался невероятно сильным и ловким. — Ты…? Наложник императора? — спросил Юн Су, когда они наконец остановились, чтобы перевести дух. — Почему ты… спас меня и как нашёл? Хисын посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом. — Это не имеет значения. — Он достал потрёпанную книжку из внутреннего кармана, — Это ведь ты написал этот трактат? Так вот, мне нужно больше информации о магии крови. Юн Су молчал. «Если бы я был писателем этой чёртовой книжонки, то знал бы об этом хоть что-то. Но я ведь всего-лишь иномирец!» Разумеется, он знал о магии, но все эти знания были ограничены той книгой, которую он читал до того, как оказаться в этом мире. «Как бы то ни было, похоже этот бета умеет пользоваться вампирской магией. Но для того, чтобы использовать её, необходимо каждый раз пить кровь вампира. Одна капля крови — одно заклятие… Чем сильнее вампир, тем сильнее эффект. Больше крови — больше потенциала для разгула. Но… Судя по его силе, вампир которого испил этот Хисын был не просто могущественным… И похоже он выпил этого вампира досуха… Если только…» — думал Юн Су, пока его спаситель ждал ответа. — «Вампир, чью кровь он выпил был императором Пак Сон Хуном, самым сильнейшим во всём мире…» — Значит, так, — резко прервал его размышления Хисын. — У меня нет времени на сопливые объяснения. Либо ты рассказываешь мне всё, что знаешь, либо я оставляю тебя на растерзание тем ублюдкам. Выбирай. Юн Су понимал, что у него нет выбора. Этот красноволосый демон, с меткой императора на коже, был единственной его надеждой. — Хорошо, — выдохнул он, поднимая руки в знак капитуляции. — Я расскажу тебе всё. Но учти, мои знания — лишь отрывки из книги. Я не уверен, что они пригодятся тебе в реальном мире. Хисын горько усмехнулся. — Реальный мир? Мальчик мой, ты понятия не имеешь, насколько нереальным может быть этот мир. — А? — Лишь мгновения Юн Су хватило, чтобы кое-что понять. — Погоди-ка, неужели ты тоже переродившийся?! И кто бы знал, что после твоего побега из деревни мы снова с тобой встретимся! Почему ты вообще сбежал?! Хисын замер, глаза расширились от удивления, затем сузились в подозрительную щель. — Переродившийся? Побег? Ты что, вообще, несёшь, писака?! Я тут рискую своей задницей, спасаю тебя от неминуемой расправы, а ты мне про какие-то параллельные вселенные заливаешь! — взревел он, но в голосе звучала неуверенность. Юн Су не сдавался: — Ну же, не прикидывайся! Этот мир с иерархией, дворцовыми интригами и магией… Это же чистейшее фэнтези! И ты, внезапно, оказываешься первым наложником императора, хотя им должен был стать я по сюжету книги?! Хисын взвыл, схватившись за голову. — Да что ж такое! — Он злобно пнул валявшийся под ногами камень. — Сбежал я, потому что надоело притворяться послушной куклой! Император, видите ли, решил, что я должен сидеть в его золотой клетке и радовать глаз. Ага, щас! Я, блин, не попугайчик, чтобы в клетке чирикать! У меня тут дела поважнее, чем перед этим нарциссом выпендриваться!.. А… Погоди, или ты о том побеге из деревни?.. Ну, это был не то, чтобы побег, мне просто стало скучно! И вообще! Я не переродившийся! Я сюда телепортировался из пространственного разлома в нашем реальном мире! Юн Су, ошарашенный, едва успел увернуться от летящей в него слюны. — Э?.. Телепортация из пространственного разлома? Да ты круче любого попаданца из дешёвой новеллы! — он присвистнул. — Ладно, проехали. Но откуда тогда ты знаешь о магии крови, если не из книги? Лицо Хисына омрачилось тучей воспоминаний. — Лучше не спрашивай, — процедил он сквозь зубы. — Это долгая и раздражающая история, в которой замешаны предательство, ложь и один безумно влюбленный император, готовый на всё ради… ну, скажем так, моей крови. Юн Су поёжился. Атмосфера вокруг Хисына сгустилась. Он чувствовал, что за этой показной бравадой скрывается бездна боли и отчаяния. — Ладно, оставим прошлое в прошлом, — поспешил он сменить тему. — Что теперь? Что ты собираешься делать дальше? И, самое главное, что я должен делать? Хисын окинул его оценивающим взглядом. — Ты, писака, будешь моим проводником в мир магии крови. А я… я собираюсь перевернуть этот чёртов мир с ног на голову. И если ты хочешь выжить, тебе придётся держаться рядом со мной. И молись, чтобы я не свихнулся окончательно, пока мы будем копаться в этих грязных тайнах. Потому что, поверь мне, Юн Су, этот мир полон чудовищ, и я — одно из них. И самое опасное.

— Три дня назад —

След Юн Су возник перед Хисыном словно из ниоткуда, почти как случайная отметина на безупречном полотне судьбы. За три дня до побега, во дворцовых коридорах, он невольно стал свидетелем змеиного клубка слов, сплетённого двумя высокопоставленными вельможами. Они шептались об еретике, о писателе-бете, чьё перо, казалось, купалось в чернилах самой тьмы. Его книги, словно запретный плод, разлетались по трущобам, подобно глотку живительной влаги в безжалостной пустыне. И когда в их шёпоте прозвучало название книги, лёд в венах Хисына стал ещё тоньше: это был тот самый запретный трактат, из которого он черпал знания о колдовстве крови, о способах подчинения альф. Из их ядовитых слов он также узнал о деревне, где можно было отыскать этого писателя. В тот миг судьба словно подмигнула Хисыну, играя с ним, как кошка с мышкой: «Деревня… та самая деревня, из которой я сбежал…» — пронеслось в его мыслях, словно эхо из не такого уж и далёкого прошлого. И вдруг, словно удар кнута, за спиной раздался до боли знакомый, издевательский голос: — Эй, меченый, чего притих? — Это был Джейк. Самый мерзкий из всех альф-вампиров, словно воплощение ночного кошмара. Как всегда, подкрался бесшумно, и в глазах его плясало то самое зловещее веселье, от которого хотелось бежать, не разбирая дороги. «Тц… Хоть не Сонхун…» — промелькнуло в голове Хисына, горькой усмешкой. Хисын резко обернулся, в глазах его сверкнула ярость. — Какое тебе дело? Следи за собой, и держись от меня подальше. И вообще, как ты меня тут вынюхал? Я вроде не благоухаю как роза. — Лучше, человечинка. Ты пахнешь как галбитан. — Прозвучало с нотами ехидства в ответ, — Остренький, с рёбрышками. Лёгкий, восхитительный аромат. Мой названый брат, пожалуй, отлично разбирается… в еде. Хисын скривился, словно от зубной боли. Этот Джейк вечно говорил так, от чего зубы сводило в попытке сдержать себя, чтобы не ударить. — Слушай, тебе правда лучше уйти, — процедил Хисын, стараясь держать себя в руках. — Я не в настроении болтать, да и ты мне не особо приятен. Джейк лишь расхохотался в ответ. — Ой, да ладно тебе, не строй из себя неприступную крепость! Я ведь вижу, что ты что-то задумал. И мне это интересно. Может, поделишься? А я, в свою очередь, помогу тебе… ну, если ты, конечно, будешь… хорошим мальчиком. Хисын стиснул кулаки. Этот альфа играл с ним, и он чувствовал, как его терпение иссякает. Но он не мог позволить себе сорваться. Ему нужна была информация, а Джейк, как ни крути, был ценным источником. — Ладно, — выдохнул Хисын, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я ищу одного человека. Писателя. Его зовут Юн Су. Ты случайно не слышал о таком? Улыбка сползла с лица Джейка. Он нахмурился, словно вспоминая что-то. — Юн Су? Писатель? Хм… кажется, слышал что-то такое. Говорили, что он пишет всякую ересь, подрывает устои империи. Но зачем он тебе? Неужели ты решил стать его покровителем? — Промурлыкал вампир. — Просто хочу задать ему пару вопросов, — уклончиво ответил Хисын. — Если ты знаешь, где его найти, то скажи. Джейк помолчал, словно взвешивая все «за» и «против». — Ладно, человечинка, — наконец сказал он. — Я знаю, где его искать. Но у меня есть одно условие. — Он хищно приблизился, широко улыбнувшись, а его рука беспрепятственно легка на плечи Хисына, словно бы они старые друзья. — Хочу попробовать немного твоей крови… Но вот так, досада. Тебя пометил Сонхун. Так что сначала я помогу тебе избавиться от этой метки, но потом ты должен будешь заплатить мне за это сполна. Согласен? Хисын замер. Предложение Джейка было столь же опасным, сколь и соблазнительным. Кровь для вампира — это не просто напиток, это связь, власть, унижение. Он знал, что Джейк не станет довольствоваться малым. — И что ты предлагаешь? Убить Сонхуна? — Скептически спросил Хисын, стараясь скрыть под маской безразличия бурю эмоций. Джейк вновь расхохотался. — О, нет, что ты! Убить названого брата? Я пытался. Это невозможно. Среди бессмертных, он истинно бессмертен. Ведь ему даже кровь не нужна, знаешь ли, чтобы продлевать свою жизнь. — Хмыкнул он, — Есть другие способы. Более… изощренные. Например, можно использовать один из древних ритуалов, который позволит перенести метку на другого. На того, кто достаточно глуп, чтобы согласиться. Или на того, кто достаточно слаб, чтобы сопротивляться. Хисын похолодел. Он понял, к чему клонит Джейк. Но какая гарантия, что после этого он не станет игрушкой в руках нового мучителя? Какая гарантия, что он вообще останется в живых? — И зачем тебе это? — Тихо спросил Хисын. — Зачем тебе избавляться от моей метки? — Неужели не ясно? — Проворковал Джейк, опасно приближаясь к лицу Хисына, так, что их дыхание смешалось. — Сонхун… слишком предсказуем. Слишком погряз в традициях. Мне же претит эта узость. И ты, мой маленький смертный, — он обвёл пальцем контур губ Хисына, — можешь стать ключом к моей клетке. К тому же, эту метку он сможет вернуть, лишь вкусив тебя вновь. Если ты снова не решишь соблазнишь его своими длинными ногами, конечно. — В его глазах мелькнул огонёк. — Ах да… И ещё кое-что. Когда ты избавишься от метки Сонхуна, твоё собственное клеймо на нём заиграет с новой силой, словно часовой механизм, отсчитывающий мгновения. Никакие его феромоны больше не смогут тебя опьянить. Что скажешь, человечинка? У нас сделка? Хисын молчал, обдумывая каждое слово Джейка. В его голове бушевал вихрь мыслей. С одной стороны — свобода, шанс вырваться из-под гнёта Сонхуна, с другой — неминуемая зависимость от ещё более коварного вампира. Риск был огромен, но и награда за него — бесценна. Он устал быть марионеткой, пешкой в чужой игре. — Что ты получишь, перенеся метку? — Спросил Хисын, стараясь не выдать волнения. — Какая тебе от этого выгода? Джейк отстранился, вновь расплывшись в зловещей улыбке. — О, выгода огромна, смертный. Император будет в ярости, унижен. А я смогу насладиться его бессилием. К тому же, наблюдать за тем, как ты будешь пытаться сбежать от своей судьбы, будет весьма забавно. Хисын стиснул зубы. Джейк говорил откровенно, не скрывая своих садистских наклонностей. Но у него не было выбора. — Хорошо, — выдохнул Хисын. — Я согласен. Но сначала ты рассказываешь мне, где найти Юн Су. И только потом мы займёмся ритуалом. Джейк довольно осклалился. — Отлично! Всегда приятно иметь дело с разумными существами. Юн Су… Сейчас он скрывается в таверне на окраине города. Там его и ищи. Ну что ж, меченый, пришло время заключить нашу сделку… кровью. Хисын застыл, словно перед прыжком в бездну. Он знал, что Джейк не оставит попыток заполучить его кровь, и оттягивать этот момент бессмысленно. Собрав остатки самообладания, он кивнул. Джейк довольно облизнулся, его глаза загорелись нездоровым блеском. Он притянул Хисына ближе, оглаживая его шею холодными пальцами. В этот момент Хисын почувствовал прилив отвращения, но заставил себя не отстраняться. Джейк прошептал что-то неразборчивое, и клыки его удлинились, превращаясь в смертоносное оружие. Боль вспыхнула мгновенно, словно удар кинжала, но Хисын стиснул зубы, не издав ни звука. Он чувствовал, как Джейк жадно пьет его кровь, как его силы покидают тело. Вампир оторвался от его шеи, весь наэлектризованный, облизывая губы. На его лице сияла довольная улыбка, несмотря на то, что пить кровь меченного другим альфой, приносило ему нестерпимую боль. — Превосходно! — промурлыкал он. — Твоя кровь… действительно особенная. Теперь ты мой должник, смертный. Так что помни мою доброту. Хисын, обессиленный, отшатнулся от Джейка. В голове шумело, перед глазами плыли тёмные пятна. Он обхватил шею руками, пытаясь остановить кровотечение, но пальцы лишь скользили по влажной коже. Голова кружилась, и мир вокруг словно расплывался в тумане. Он чувствовал, как силы покидают его, но усилием воли заставил себя оставаться на ногах. — Да ты, я смотрю, не только садист, но и грёбаный мазохист, — прохрипел Хисын, отчаянно пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающейся ухмылке Джейка. — Неужели после того, как ты позарился на его «собственность», Сонхун не захочет тебя прикончить? Джейк лишь беспечно пожал плечами, с каким-то отстранённым любопытством наблюдая за мучениями умирающего. — Именно этого я и добиваюсь. Давно ищу предлог, чтобы с ним схлестнуться. А он сейчас ослаб, благодаря тебе, жалкая человечишка. Ты даже не представляешь, как его мерзкая привязанность к тебе день ото дня делает его слабее. Сплюнув кровью на пол, Хисын с трудом выпрямился. «Отлично, просто замечательно», — пронеслось у него в голове. Он чувствовал себя выжатым, но нужно было двигаться дальше. Юн Су «ждал», и каждый шаг в сторону этого писателя казался шагом по минному полю. Он покинул дворец, словно призрак, растворяясь в тенях, ведомый инстинктом загнанного зверя. Знал, что Джейк, словно неусыпный демон-хранитель, следит за каждым его движением, не позволяя угодить в лапы стражи. Хысын обрёл временного союзника, но союз этот был скреплён кровью, словно клятвой на костях, и отдавал горьким привкусом пепла на языке…

[Настоящее время]

В огромном тронном зале, где густой аромат сандала смешивался с терпким запахом предчувствия беды, Император, словно изваяние из слоновой кости под лучами луны, застыл у окна. Город, распластавшийся у его ног, казался обманчиво безмятежным, словно полотно, скрывающее бушующий океан. Но в душе вампира свирепствовала буря, подобная той, что способна сокрушить горные хребты. Мир вокруг Сонхуна словно погрузился в пепел, потеряв все краски и звуки. Боль, острая и безжалостная, пронзала его сердце, словно клинок из ледяного ада, оставляя после себя лишь выжженную пустошь. «Предательство — вот плата за доверие,» — шептали тени прошлого. Он чувствовал себя не просто преданным, но и оскорблённым до глубины души, обесчещенным, словно его имя вымарали из Книги Жизни. Его метка, его собственность, его клятва верности… осквернена грязными губами Джейка, словно цветок лотоса, втоптанный в грязь! А эти жалкие идиоты из стражи, чьи жизни он держит в своей ладони, не только позволили его наложнику сбежать, но и до сих пор не смогли отыскать даже тень Хисына! «Некомпетентность должна быть наказана», — прорычал он, и в зале эхом отозвался гнев Императора. Рядом, как тень, отделившаяся от стены, стоял советник Ники. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас отражало лишь тревогу. Он был тем самым острым клинком, что всегда под рукой Императора, готовым обрушиться на врагов, но сейчас, казалось, он был бессилен перед бушующей стихией. — Ваше Величество, — произнёс Советник, голос его был тих, как шёпот ветра, но уверен, как сталь, — Стража удвоила усилия. Каждый уголок города прочёсывается. Хисын будет найден. И Джейк… понесёт заслуженное наказание. Сонхун повернулся, взгляд его был холоден, как дыхание вечности. — Наказание? Недостаточно просто сломать ему крылья, Ники. Нужно вырвать их с корнем, чтобы он знал, каково это — падать в бездну, навсегда лишённый возможности взлететь. А что до Хисына… Он должен понять, что свобода, купленная ценой предательства, — это лишь мираж в пустыне, обещающий жизнь, но на деле несущий лишь смерть. Император приблизился к советнику, жестом руки повелевая слугам сомкнуться в единый строй. Мигом, словно скошенные бурей колосья, они пали на колени, готовые внимать и исполнять. Голос его, низкий и гулкий, прозвучал погребальным набатом: «Отыщите их. Обоих. И приведите ко мне. Можете ломать кости, плести чары, но не смейте погасить искру жизни! Иначе клянусь, каждый из вас испьёт чашу моей казни до дна. За ошибку одного заплатите все! Я сам стану их палачом и Богом. Пусть вкусят сполна, что гнев Императора — не мимолётный шторм, а всепожирающее цунами, что сотрёт в пыль целые государства, оставив лишь пепел и слёзы.» В глазах его вспыхнула решимость, подобная пожару в сухой степи, — всепоглощающая, неумолимая, готовая обратить мир в прах.