Cryboy

Восемь утра, приятная прохлада освежает, тем более, в заваленный парами день. В такое время Ван не выходил из дома ещё со старшей школы, когда нужно было лететь на уроки, а опоздание считалось публичной казнью. Сейчас же он перерос это, в университет ходит как попало, только бы Хару встретить.  Исянь пришёл к дому Шигета. Он ничего не писал заранее — просто... хотелось кого нибудь рядом. Дверь открылась, и на пороге появилась женщина. Среднего роста, в простом свитере, с мягким лицом и умными глазами. — А, ты должно быть Николас-кун? — Доброе утро, — парень вежливо поклонился. — Простите, что без предупреждения. Она улыбнулась. — Он только завтракает. Проходи, если хочешь. Никто не кусается. Он оказался на простой, но уютной кухне. Там пахло рисом, яичницей и чем-то сладким — может, вареньем. младший сидел за столом с ложкой в руках и тут же покраснел, увидев его. — Ой, привет.. — сказал он, пытаясь не уронить ложку. — Ахаха, не пугайся так. — ответила мама. — Я рада, что у моего сына появился такой заботливый друг. — Простите, что беспокою, просто хотел пройтись с ним до университета. — Николас улыбнулся, немного застенчиво. — Это очень мило. Надеюсь, ты не заставляешь его бежать? Он всегда идёт как улитка. — упомянула женщина, поймав на себе взгляд Руа ака «ну мамаа». — Да, я заметил, — тихо усмехнулся Николас. Они сидели какое-то время, и разговор перетёк в неожиданное русло - религии, ориентации и все такое. — Я давно знаю, что Харуа не как все, — сказала мама, наливая чай. — Но мне не нужно, чтобы он был как все. Мне нужно, чтобы он был счастлив. — Это правильно, — отозвался Николас. — Если он влюбится в мальчика — хорошо. Если окажется трансгендером — хорошо. Если будет жить один — тоже хорошо. — Значит, вы… не против? — Я за. За него. За его покой. Я его мама, не судья. Ван замер, погружаясь в свои мысли. В груди что-то странно защемило. Он вспомнил лицо своей матери — холодное, дисциплинированное. Вечно разочарованное. Вспомнил, как она говорила младшему брату: «Если не можешь быть нормальным — даже не выходи из комнаты.» Когда они вышли из дома, Нико слегка опустил голову: — У тебя такая хорошая мама. — Мгм, — кивнул Хару. — Она мне очень помогает. Даже когда не понимает. А ты чего поник как то? Все в порядке? — Ой, да все окей.

***

По пути они заскочили к Гонуку. Тот встретил их с бананом в зубах и фразой: — Увидел бы вас кто-то сзади — сказал бы, что вы уже женаты. — Мы пока не настолько унылы, — фыркнул Николас. — Это только пока. — с серьёзностью уточнил Шигета, рассмешив этим старших. Пак быстренько собрался и вся компания под, громкие разговоры, вылетела в универ, каждому к первой паре, увы.

***

Они сидели в тихом уголке столовой. Хару ковырял усталую еду, Ван рассказывал про забавную сцену с преподавателем, а Гонук пересказывал слова брата об этом преподе, когда зазвонил телефон китайца. Он посмотрел на экран. «Отец (дом)» — Секунду, — сказал он и отошёл, уже не такой довольный. — Алло. — Исянь. Мы поговорили. Ты возвращаешься в Гуанчжоу. — Нет. — Это не вопрос. У тебя есть невеста. Родители Цзяньинь дали согласие. — Какая ещё невеста?.. — Ты вступаешь во взрослую жизнь. Ты обязан продолжить род. Мы уже всё уладили. — Я не вернусь. Пауза. Тяжёлая. — Что ты сказал? — Я не приеду. И не женюсь. — Тогда забудь, что у тебя есть семья. — Уже почти забыл, — тихо бросил он и сбросил звонок. Он вернулся за стол, но уже не слушал, что говорит Гонук. Он смотрел на Руа, будто боясь, что тот растворится, если моргнёт. Японец заметил это. Он не спрашивал. Просто придвинулся ближе, тихонько коснувшись колена. — Всё нормально, Нико? — Просто... кажется, я только что стал сиротой. — А я только что понял, что больше тебя не отпущу. *** Харуа отвёл Николаса за корпус, где тот молча выкурил сигарету. Оба молчали, но оба всё понимали. — Можешь не говорить. Но я всегда выслушаю. Николас выдохнул. — Они пытались женить меня. На девушке, которую я даже не знаю. — Ты не поедешь? — Нет. — Тогда ты уже победил. Остальное — разберём. И они просто стояли рядом. Два мальчика. Один — с выброшенным детством. Второй — с тихим сердцем. И между ними — осознание: иногда семья — это не те, кто дал тебе кров, а те, кто остаётся рядом, когда всё вокруг рушится.