В Чонгансане всегда солнечно

Технически мошенниками они действительно не были. Просто Минхо умел гладко стелить, а Сынмин, достаточно занудный и въебливый, следил за тем, чтобы юридически все было не менее гладко.  Судьба свела их в университете. Случайно встретившись на комиссии по отчислению, они быстро смекнули, что могут быть друг другу полезны. Минхо хотели вышвырнуть с “Ресторанного дела и туризма”, поймав на том, что он за деньги писал работы для однокурсников-мажоров. И не он был виноват в том, что задание требовало описать рабочий бизнес-план, а не оригинальный, а его заказчикам не хватало сообразительности заменить названия ресторанов на несуществующие. Сынмин, предпринимательский сынок, мстил заставившим его поступить на экономический вместо театрального родителям и устраивал представление из каждого своего появления на парах. Самого заслуженного из профессоров он довел до заикания, равняя его авторитет с потертым аудиторным ламинатом с методичностью бульдозера, потому что уже тогда лучше любого из преподавателей знал, как делается настоящий бизнес. Он всегда начинал свою священную войну с уважительного “Прошу прощения, верно ли я понимаю, что…”, и эта насмешливая вежливость делала только хуже.  Они были разные во всем — от происхождения и стартового капитала до вкусов в алкоголе и парнях — но их объединяли нежелание играть по заданным правилам и уверенность в том, что делать хорошие деньги можно и без корочки выпускника экономического. Минхо любую идею умел разогнать до бизнес-плана и имел сверхъестественную чуйку на темы, которые могли взлететь, а Сынмин просчитывал все риски и следил за тем, чтобы мелким шрифтом в договоре они были застрахованы от любых претензий.  Первыми жертвами их предпринимательского мышления стали те, кто в век расцвета индустрии развлечений верил, что можно залететь в шоу-бизнес с улицы, просто ворвавшись на прослушивание. Минхо с Сынмином, несмотря на молодость, не были настолько же наивными простаками и не видели ничего криминального в том, чтобы заранее занимать места в очередях на эти самые прослушивания и их продавать, Первый успех и первые деньги только распалили аппетит, и в них оказалось достаточно дерзости, чтобы пойти дальше: продавать собственные провальные выступления на вторых ролях, повышая шанс на их фоне казаться талантливее для тех, кто платил особенно щедро. Не то чтобы это реально кому-то помогало, но никаких гарантий Минхо с Сынмином и не обещали: с самого начала выразительно разводили руками и ссылались на то, что в шоу-бизнесе все куплено. Куплено действительно было многое и, чудом не нарвавшись на серьезные проблемы, они вынуждены были предпринять стратегическое отступление из Сеула в пригород Кимпхо.  К своей малой родине Минхо теплыми чувствами никогда не пылал и когда-то сбежал оттуда в Сеул так быстро, как только смог, но временную изоляцию принял стоически и лишний раз не скулил. Пока Сынмин развлекался тем, что продавал местным выпускницам онлайн расклады на Таро и клепал натальные карты, Минхо лениво ему подыгрывал и, для поддержания спроса, подкарауливал клиенток в самой инстаграмной из местных кофеен именно в те дни, когда карты предрекали им судьбоносное знакомство. Ничьей судьбой он, разумеется, становиться не собирался, поэтому в перерывах между незамороченным флиртом со своей неискушенной целевой аудиторией подсчитывал оставшиеся на руках деньги и продумывал план триумфального возвращения в столицу. Детская мечта открыть свой ресторанчик, ставшая навязчивым незакрытым гештальтом, никак не отпускала, поэтому Минхо подбил Сынмина на возвращение в Сеул и то, чтобы попытать удачу в общепите. Схема была простая и надежная, как швейцарские часы. Минхо подрабатывал то помощником повара, то официантом в нескольких ресторанах параллельно и каждому из них сливал информацию о внутрянке остальных, а заодно впитывал лучшие подходы и решения, задаром учась на ошибках других. Сынмин, с безупречно подделанным дипломом юриста, по горячим следам продавал тем же ресторанам консультации по информационной безопасности и предотвращению промышленного шпионажа. Рестораторы одинаково резво готовы были платить и за то, чтобы сунуть нос в дела конкурентов, и за то, чтобы перестраховаться от утечки информации сами, так что на их жадности удалось неплохо прирастить капитал. Они довольно бодро вышли на тот уровень, когда могли позволить себе открыть собственный ресторанчик, но конкуренция в Сеуле была слишком высокой, а идея дефолтного ресторана без изъебов навевала только скуку вместо привычного азарта, двигавшего все их начинания.  Вдохновение свалилось на Минхо, когда он, уже без энтузиазма обшаривая объявления о продаже недвижимости, наткнулся на неплохой участок в районе Чонгансана, который отдавали за бесценок. Фотографии пейзажей в девственных деревенских ебенях и нытье городских богачей о том, как их утомила суета в вечной гонке за успехом, которое Минхо слушал нескончаемым потоком во время подработок в общепите, сложились в идею для стартапа моментально. Тот самый азарт заискрил внутри. Наконец увидев цель, Минхо отказывался видеть препятствия.  — Короче, тема такая, — ни секунды не сомневаясь перед тем, как разбудить Сынмина звонком, и не размениваясь на “доброй ночи”, Минхо вывалил на него новый бизнес-план, который обещал быть самыми прибыльным за всю их карьеру.  Разгон от первого обсуждения до реализации был минимальным. Уже на следующее утро Минхо, сняв большую часть их сбережений и вырядившись в свой самый щегольский костюм, гнал на арендованной тачке в Чонгансан. Пока он проворачивал сделку, Сынмин освежал в памяти все, что юридически касалось гостиничного бизнеса и регистрировал их новую компанию. Пока Минхо ремонтировал дом, Сынмин изучал рынок внутреннего туризма и планировал рекламную кампанию. Пока Минхо налаживал связи с местным самоуправлением и сманивал на свою сторону потенциальных деловых партнеров, Сынмин запоем отсматривал лучшие эпизоды Psychic Challenge и штудировал национальные легенды и мифы, чтобы к деревенскому ретриту добавить консультации с родовым шаманом.  Уже через пару месяцев все было практически готово к открытию, и Минхо считал себя в полном праве ими гордиться. Они просчитались лишь однажды: закрутившись окончательно и привыкнув мыслить на одной волне, они перестали сверяться в планировании расходов. На последний миллион они, не предупредив друг друга, заказали кроличью ферму (Минхо был уверен, что она проканает за контактный зоопарк и станет вишенкой на торте для изголодавшихся по единению с природой горожан) и три коробких эзотерических приблуд (Сынмин, все еще не закрывший свой гештальт с игрой на публику, планировал отвести душу на своих шаманских сеансах и ни в чем себе не отказывать). Каким чудом Сынмин в итоге разрулил этот косяк Минхо не знал до сих пор, потому что сам тогда носился как бешеная псина, одновременно улаживая дела с деревенским старостой, оказавшимся неприлично порядочным и принципиальным мужиком, и с группкой студентов, писавших для них восторженные отзывы в соцсетях, которые слишком сильно поверили в себя и захотели больше денег, чем заслуживали.  Как бы оно ни было, сейчас они были здесь — в умиротворяющей ночной тишине собственного дома отдыха с лучшим видом на Чонгансан. Наслаждались коротким перерывом в шедших друг за другом бронях от утомленных городской суетой —  от селебрити до бизнесменов —  и неторопливо потягивали пиво. И только сейчас, когда они вышли на уверенный рост прибыли и домик был забронирован на все лето вперед, желание выяснить, как Сынмину удалось поймать все это за секунду до того, как оно наебнулось, загудело хуже налетевших на свет комаров.  — И все-таки, Сынмо. Где ты тогда взял бабки? — Не особо активно пнув тяжелый ботинок Сынмина своим, Минхо развернулся к нему в ожидании ответа. — Залез в какую-то заначку, которую от меня скрывал? — В каком-то смысле, —  Сынмин, обычно сохранявший ровное выражение лица при любых обстоятельствах, сейчас выглядел непривычно смущенным. Сделав пару больших глотков, словно набирался храбрости, он продолжил только после того, как Минхо нетерпеливо вскинул бровь. — Снял с родительского счета. Я принципиально не брал у них ни воны с того дня, как бросил универ, но нам эти деньги были критично важны, чтоб открыться по плану, а для них… Для них это все равно что один семейный ужин, и то довольно скромный.  Минхо, тоже успевший еще раз приложиться к своему пиву, поперхнулся.  — Ты хренов сын чеболей и все это время молчал?! Алюминиевая банка жалобно скрипнула, когда Минхо с силой сжал ее в руке. В том, представлял ли он в этот момент под своими пальцами шею своего настолько же бесценного, насколько бессовестного, делового партнера, он не признается никому и никогда. — Мы могли открыть ресторан на сраной вершине Намсана и обдирать мажоров, не пошевелив лишний раз и пальцем!  А вместо этого купили участок с развалинами в этой глуши, и я почти сорвал себе спину, пока приводил все это в божеский вид? Какого… — слов, способных выразить всю глубину его негодования, в словарном запасе Минхо не оказалось. — Сынмин, блять? Сынмин, наоборот, вернул себе обычное самообладание.  — Мы и так обдираем мажоров. Только делаем это веселее и без заморочек с пожарной инспекцией и санпином.  Крыть было нечем. В том, чтобы доводить отбитые идеи Минхо до успешной реализации, Сынмин был лучшим.