Другой способ

Поздний вечер, словно бархатный саван, окутал Рюджин, когда она переступила порог своей скромной, съёмной, но уже обжитой квартиры. Кроссовки, сброшенные небрежным пинком в сторону стены, отозвались приглушённым стуком, а она, словно лунным притяжением влекомая, проследовала в ванную. Тело налилось свинцовой усталостью, веки слипались, разум тонул в сумеречном омуте истощения. Одежда, сброшенная мимолетным движением, опала бесформенной грудой в корзину для белья. «Потом… потом постираю,» – прошелестела ленивая мысль. Войдя в душевую кабину, Рюджин открыла кран, и хлынувший поток прохладной воды обрушился вниз. Несколько долгих минут она стояла под этими струями, сомкнув веки, позволяя им смыть с себя бремя прожитого дня. Затем, с неохотой, потянулась к гелю для душа с приторно-сладким ароматом маракуйи и ландыша. Ей претил собственный, дикий запах альфы, и она отчаянно пыталась его заглушить, утопить в синтетической сладости. Намылив тело, Шин взбила гель в густую, благоухающую пену и смыла её, словно грехи, под неумолимым потоком воды. Шампунь обволок волосы, и она, массируя кожу головы, вновь закрыла глаза. Освежающие струи стекали по коже, унося с собой не только остатки тяжёлого дня, но и навязчивые омежьи ароматы – томные лилии, пьянящая вишня, приторная ваниль, липкая карамель… Рюджин тихо вздохнула, ловя ускользающее мгновение покоя. В голове всплывали обрывки пошлых шуток, приглушённые стоны незнакомых омег, их искажённые в экстазе лица – калейдоскоп мимолетных удовольствий. Закончив с волосами, Рюджин выключила воду и, закутавшись в махровый халат, вышла из душевой. В запотевшем зеркале отражалась уставшая девушка с влажными, растрёпанными чёрными прядями, но в глубине глаз мерцал слабый огонёк довольства – от разгульного вечера, наполненного лестью омежьих взглядов, терпкого алкоголя и гипнотических танцев. Альфа направилась в свою комнату. Полумрак и тишина обволакивали спальню, словно мягкий кокон. На прикроватной тумбочке дрожал робкий огонёк ночника, отбрасывая причудливые тени на стены, словно танцующие призраки воспоминаний. Рюджин достала из шкафа любимое худи и старые спортивные штаны, переоделась и, тяжело вздохнув, опустилась за стол. Щелчок пульта – и комната мгновенно преобразилась, окутанная переливающимися огнями RGB-подсветки, словно портал в иную реальность. Она закрыла глаза, отчаянно пытаясь изгнать навязчивые мысли, словно стаю назойливых мух. Сегодняшний день выжал её до последней капли, требовалась полная, безжалостная перезагрузка. Постепенно тело начало расслабляться, а сознание – успокаиваться, будто тихая гавань после шторма. Сейчас, в этой тихой комнате, она могла позволить себе быть просто Рюджин – уставшей, немного потерянной, но всё ещё живой. Стремясь хотя бы на миг вернуть себе ускользающую энергию, Шин открыла глаза и, оттолкнувшись от стола ногой, покатилась на игровом кресле в сторону мини-холодильника, как космонавт в невесомости. Достав оттуда пару холодных банок энергетика, она вернулась к столу. Откинув крышку, альфа жадно припала к банке, словно путник, измученный жаждой в пустыне. Опустошив её в мгновение ока, она поставила железку на стол и вновь откинулась в кресле. Смешение всех запахов, прочувствованных за сегодняшний день, ударило в голову, вызывая тупую пульсирующую боль. Она взяла пульт от кондиционера и включила его на среднюю мощность. «Так лучше…» – почти беззвучно прошептала она, наслаждаясь искусственным холодом, словно ледяным поцелуем. Прохлада освежала, словно глоток свежего воздуха. Ей было все равно, что волосы все еще мокрые, что она может простудиться. Сейчас это не имело значения. Альфа потянулась к кнопке включения компьютера и стала ждать загрузки. Все произошло быстро. «Конечно, все деньги ушли на этот игровой компьютер…» – подумала она, с лёгкой усмешкой. Старые ломались слишком часто, как карточные домики, да и большинство игр не тянули, поэтому она решила собрать новый сама. И ни разу не пожалела. Рука машинально скользнула к мышке и пару раз кликнула по иконке Дискорда. Она зашла в группу. Все друзья были онлайн. «Ну конечно, что еще делать двадцатиоднолетним одиноким альфам, как не рубиться в стрелялки и танки?» – промелькнуло в голове, с оттенком грусти, так как мозг выделил слово «одиноким». Рюджин надела наушники, пододвинула микрофон ближе к себе и вошла в голосовой чат. Она поздоровалась с друзьями своим охрипшим за день голосом, и они радостно ответили ей. Сегодня вечером Шин внепланово присоединилась к друзьям и они собирались играть в многопользовательскую онлайн-игру в жанре королевской битвы. Увлечённо погрузившись в виртуальный мир, Шин напрочь забыла об усталости и тяжёлых мыслях, словно растворившись в потоке данных. Клавиатура и мышь стали продолжением её рук, нервными окончаниями её воли, а экран монитора – окном в другую реальность, где она была ловким и бесстрашным бойцом, тенью в ночи. Звуки выстрелов, взрывов и переговоров с друзьями заполняли комнату, создавая атмосферу напряжённой борьбы, словно эхо далёкой войны. Каждый раунд был испытанием, требующим мгновенной реакции, концентрации и слаженной командной работы. Рюджин координировала действия своей команды, разрабатывала стратегии и умело уничтожала врагов, словно безжалостный хищник. Азарт захватывал её, словно электрический разряд, заставляя забыть обо всём на свете. В эти моменты она чувствовала себя живой и нужной, частью чего-то большего, чем просто уставшая девушка в своей комнате, частью братства воинов, связанных общим делом. Время ускользало, словно песок сквозь пальцы. Игра сменяла игру, часы растворялись в виртуальной реальности. Рюджин зевнула, вновь ощущая наплывающую усталость. Но оторваться не могла – в игре она находила долгожданную свободу и контроль, которых так отчаянно не хватало в её жалкой, настоящей жизни. Внезапно экран телефона вспыхнул сообщением: «Открой дверь». Альфа, узнав отправителя, поняла, что игнорировать или отложить ответ не получится. С тихим вздохом, выключив микрофон, она устало направилась к двери. В полумраке коридора возникла фигура двадцатипятилетней омеги. — Привет… — неуверенно произнесла Шин, отступая в сторону, чтобы пропустить гостью. — Привет, — ответила Йеджи, входя и закрывая за собой дверь. Она медленно обошла квартиру, внимательно осматривая всё вокруг в поисках повреждений или новых вещей. Рюджин изучала её. Хван действительно изменилась за месяц, который они не виделись: короткая стрижка делала её визуально старше и сексуальнее, а лицо словно обрело новые черты. Возможно, подростковая угловатость просто уступила место зрелой красоте. Так или иначе, Йеджи с каждым месяцем становилась только привлекательнее. Наконец, оказавшись в комнате Рюджин, Йеджи придирчиво огляделась. Новая мягкая двуспальная кровать, белоснежные шкаф, тумбочка и стол, пушистый белый ковер на половину комнаты. Йеджи повернулась к альфе, одарив её недовольным взглядом. Рюджин поджала губы и опустила глаза. — Шин Рюджин, — спокойно произнесла омега, но в её голосе сквозила нескрываемая угроза. — Ты же помнишь условия договора? — Помню… — виновато и слегка обиженно ответила альфа. — Прежде чем вносить изменения в моей квартире, ты должна согласовывать их со мной, — Йеджи указала на новую мебель, не сводя взгляда с Рюджин. — Что это? — Прости… У меня просто не было времени, чтобы сообщить тебе об этом… — Не было времени? — Йеджи приподняла бровь, её голос стал громче. — Может, мне вышвырнуть тебя к чертовой матери, раз ты нарушаешь условия? Рюджин вздрогнула от резкого тона Йеджи. Она знала, что нарушила правила, и её оправдания звучали жалко даже для неё самой. Клубы, развлечения с омегами, игры с друзьями – на всё это находилось время деньги. Но правда могла разозлить Йеджи ещё больше. — Йеджи, прости меня, пожалуйста. Я знаю, что была не права. Просто… Мне хотелось здесь немного уюта. Обещаю, в следующий раз всё буду согласовывать с тобой. Пожалуйста, не выселяй меня, мне нравится эта квартира, и я не хочу искать другую, — взмолилась Рюджин, глядя Йеджи в глаза. Омега тяжело вздохнула, устало потерев виски и прикрыв глаза. — Чёрт с тобой… Если это повторится, вылетишь отсюда без предупреждения, — пробормотала Йеджи. — Спасибо большое, — Рюджин с облегчением выдохнула, а её губы скривились в робкой улыбке. — Давай деньги за месяц. Улыбка моментально сползла с лица Рюджин, сменившись растерянностью. — Что? — недоуменно спросила она, на что Йеджи удивлённо распахнула глаза. — Деньги за аренду квартиры. Месяц прошёл, забыла? Альфа несколько раз моргнула, глядя на свою арендодательницу. Через несколько секунд взгляд Йеджи мгновенно стал серьёзным. — Шин, мать твою, Рюджин! — Пожалуйста! Я заплачу позже, хорошо? Обещаю! — Я тебе говорила, никаких поблажек по оплате больше не будет. В договоре чётко указано – оплата ровно каждый месяц, без задержек. Рюджин, увязнув в пучине мимолётных удовольствий, спустила всё до последнего вона на развлечения, эскорт и кричаще безвкусную мебель. Теперь, забыв о сегодняшней оплате, она смотрела на Йеджи взглядом полным отчаяния и мольбы. Рядом с ней Рюджин невольно превращалась в покорную омегу… — Ну? Как платить будешь? Деньги нужны здесь и сейчас, — отрезала Хван, искоса поглядывая уверенным кошачьим взглядом. У Рюджин мелькнула дерзкая мысль… «Стоит ли предлагать такое Йеджи? Вряд ли она согласится… Проще будет просто взять и сделать...» В голове роились противоречивые мысли, а сердце выбивало бешеный ритм, отзываясь болезненной пульсацией в шее. — Я могу… расплатиться иначе? — неуверенно предложила альфа. — И что же ты можешь предложить взамен? Движением хищницы Рюджин перехватила ладони Йеджи, опрокинула её на кровать и нависла сверху. В глазах Хван плескалось удивление, а щеки медленно, но верно заливались нежным румянцем. Рюджин и сама стеснялась, прекрасно понимая её смятение. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга, пока Йеджи не отвела взгляд, не в силах выдержать этот пристальный, серо-зелёный гипноз. Шин, решившись завладеть инициативой, одним стремительным движением скрестила руки Хван над её головой и прижала запястья к кровати. Затем, мягко, но настойчиво, свободной рукой она коснулась подбородка Хван, возвращая её лицо к себе. Смущение Йеджи нарастало, словно волна цунами, алые краски всё ярче вспыхивали на скулах, стоило ей вновь встретиться взглядом с альфой. Отвернуться не получалось – пальцы Рюджин усилили хватку, приковывая её к себе. Рюджин склонилась, сокращая разделяющее их пространство до мучительных миллиметров. Её губы, влажные и манящие, словно спелые ягоды, неуверенно коснулись губ Йеджи – безупречного изгиба, нежного, как лепесток розы. Хван издала сдавленный стон, слабая попытка отстраниться тут же растворилась в нахлынувшей волне чувств. Рюджин углубила поцелуй, играючи прикусив нижнюю губу Йеджи. В ответ вырвался тихий вздох, а веки опустились, затуманивая взгляд, в котором бушевал пожар. Альфа чувствовала, как тело Хван, до этого напряжённое, медленно расслабляется под её прикосновениями. Рюджин оторвалась от губ Йеджи на мгновение, достаточное лишь для того, чтобы заглянуть в её глаза. В их глубине её карих глаз плескалось море эмоций: удивление, трепетное смущение и обжигающая жажда. – Ну что, такая плата тебя устраивает? – прошептала она, чувствуя, как голос предательски дрожит от охватившего её волнения. Йеджи молчала, лишь румянец на щеках вспыхнул ярче, словно от внутреннего жара. Она опустила взгляд, пытаясь скрыть смятение. Рюджин нежно коснулась её лица ладонями, заставляя вновь поднять глаза. – Я готова на всё, лишь бы ты была довольна, – прошептала она, чувствуя, как бешено колотится сердце, готовое вырваться из груди. В повисшей тишине Рюджин улавливала каждое движение, каждую смену настроения Йеджи. Она знала, что перешла черту, предложив нечто большее, чем просто оплату по счёту. В этом жесте было признание, скрытое желание и надежда на ответную симпатию. Она ждала приговора, готовая принять любой исход. Наконец, Йеджи кивнула, медленно и будто нехотя, но взгляд от лица Шин не отвела. В омуте её глаз больше не плескался гнев, не таился упрёк – лишь смятение, робкое смущение и едва уловимое, но оттого ещё более волнующее предчувствие. Рюджин ощутила, как тёплая волна облегчения захлестнула её с головой. Она подалась вперёд, невесомо коснувшись губ Йеджи своими. Этот поцелуй был иным – мягче первого, робким, сотканным из нежности и томительного ожидания. Йеджи ответила, прильнув ближе, словно боясь, что хрупкое мгновение развеется, как утренний туман. Их губы встретились в медленном, чувственном танце, открывая всё новые и новые грани взаимного влечения, словно тайну, написанную лишь для них двоих. Ладони Рюджин нашли ладони Хван, их пальцы сплелись в нежном замке, и Рюджин слабо сжала их, ощущая трепет живой кожи под своими. Она чувствовала, как сковывающее Йеджи напряжение медленно отступает, сменяясь тёплым, обволакивающим расслаблением. Поцелуй крепчал, перерастая в страстное требование. Йеджи освободила их сплетённые руки и, положив ладони на талию альфы, повлекла её ближе, стремясь раствориться в этом объятии без остатка. Мир сузился до размеров этой комнаты. Договоры, долги, правила – всё исчезло, оставив лишь два сердца, бьющихся в едином ритме, и всепоглощающее желание быть вместе, здесь и сейчас. Рюджин вела себя с трепетной осторожностью, словно Хван была тончайшим фарфором, готовым рассыпаться от неосторожного прикосновения. Шин медленно отстранилась, её слегка волнистые пряди, словно тёмный занавес, укрывали их лица от невидимых посторонних взглядов, создавая интимную завесу. Лёгкий румянец залил скулы и кончик носа омеги, придавая ей трогательную невинность. Она поджала губы, пытаясь отвести взгляд, но не смогла – её взгляд был пленён, загипнотизирован глубоким омутом глаз альфы. Рюджин отпрянула, резко отстраняясь, и села на бёдра Хван. Йеджи поднялась следом. Младшая нежно коснулась хрупких плеч девушки, пальцы осторожно ухватились за белоснежную ткань рубашки, медленно освобождая её. Сняв одежду, Шин бережно отложила её на прикроватную тумбочку, рядом с ночником. Далее, пальцы Рюджин скользнули под край её чёрного, ниспадающего топа. Под податливой тканью скрывалось точёное тело Йеджи, кожа которой манила своей нетронутой белизной, словно первый, выпавший снег. Рюджин залюбовалась открывшимся видом, не в силах отвести взгляд. Нежно проведя кончиками пальцев по изгибу спины омеги, она почувствовала, как та вздрагивает от её едва ощутимого прикосновения, словно трепещущая бабочка под дуновением ветра. Хван густо покраснела под пристальным взглядом, которым Рюджин одаривала её грудь. А Шин, в свою очередь, просто любовалась: аккуратная грудь второго размера, с настойчиво набухшими сосками цвета горького шоколада, вздымалась от каждого торопливого, сбивчивого вздоха омеги, словно маленькая волна, захлёстывающая берег. Губы Рюджин, словно бабочка, коснулись правого соска Йеджи, и в ответ омега издала протяжный, дрожащий стон, удививший даже саму альфу. Её впервые касались здесь… Рюджин чувствовала, как дыхание Хван становится всё более прерывистым, как напрягаются мышцы под её руками, как старшая дрожит всё сильнее, словно осенний лист на ветру, под натиском новых ощущений. Шин переключила свое внимание на левый сосок, обхватывая его горячими губами и играя языком вокруг чувствительной вершины. Йеджи вздрогнула всем телом и вновь громко простонала, запрокинув голову назад, словно отдаваясь на волю бушующей стихии. Не отрываясь от груди, Рюджин медленно, словно лаская, начала расстегивать её миндального цвета штаны. Омега замерла, утонув в ожидании её следующего прикосновения. Щелчок расстёгнутой пуговицы прозвучал оглушительно в тишине комнаты, и альфа, неспешно, словно художник, рисующий шедевр, принялась спускать ткань, обнажая тонкие ноги девушки, пробегая по ним взглядом, словно кистью. От этого взгляда по коже Хван пробежала дрожь, лёгкая, как прикосновение бабочки. Аккуратно положив штаны к рубашке и топу на прикроватную тумбочку, словно избавляясь от последних преград, она на миг застыла. Хван отвернулась, пряча пылающее лицо за завесой тёмных волос. Старшая стеснялась до безумия, ведь этот опыт был для неё первым, полным трепетного волнения и робкой надежды. — Всё в порядке? — слегка обеспокоенно спросила Рюджин, на что Йеджи лишь кивнула, пытаясь успокоиться от смущения. Шин опустила взгляд, на чёрные кружевные трусики, которые выглядели так элегантно на омеге... Рюджин сняла её трусики и положила их к остальным элементам одежды. Альфа начала осторожно касаться её мягкой кожи, изучая. Хван тихо постанывала от этих действий. Рюджин подняла взгляд, встретившись с испуганными, но в то же время манящими глазами Йеджи. В них плескалось волнение, неуверенность, но и неподдельное желание. Шин улыбнулась, стараясь придать ей уверенности. Она знала, что для Йеджи это особенный момент, и хотела, чтобы он запомнился только приятными ощущениями. Медленно, словно боясь спугнуть это трепетное мгновение, Рюджин наклонилась и нежно поцеловала Йеджи в шею, оставляя лёгкий след губами. Омега вздрогнула, прикрыв глаза от удовольствия. Шин продолжила свои ласки, опускаясь всё ниже, к ключицам, к груди. Её прикосновения становились всё более смелыми, но в то же время нежными и ласковыми. Йеджи не сдерживала своих стонов. Они вырывались из её горла тихим шёпотом, переходящим в более громкие вздохи. Она чувствовала, как тело её наполняется жаром, а сердце бешено колотится в груди. Шин хотелось большего, но в то же время она боялась спугнуть это волшебное мгновение. Рюджин, чувствуя её колебания, приподнялась и посмотрела ей в глаза. В них она увидела страх, желание и доверие. Альфа улыбнулась и прошептала: — Расслабься. Я никуда не спешу. Просто наслаждайся, — нежно шёпотом сказала Шин и погладила старшую по щеке. Йеджи постаралась последовать её совету. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в теле. Доверие к Рюджин сейчас было безграничным, и это придавало ей сил. Она позволила Шин вести, отдаваясь во власть новых, неизведанных ощущений. Рюджин вернулась к ласкам, её руки блуждали по телу Йеджи, вызывая мурашки и волнующие стоны. Она нежно целовала её, уделяя внимание каждой частичке её тела. Йеджи отвечала ей робкими прикосновениями, пытаясь выразить всю гамму чувств, переполнявших её. Йеджи уже не стеснялась своих стонов, они стали более громкими и требовательными. Она обхватила Рюджин руками, прижимая её к себе, словно боясь потерять. В ответ Шин лишь интенсивнее целовала её тело, показывая, что она здесь, рядом, и никуда не денется. Время словно остановилось, оставив их наедине друг с другом в этом маленьком, уютном мире, наполненном лишь их дыханием, шепотом и страстью. Они были единым целым, две половинки, нашедшие друг друга в этом огромном мире. И в этот миг не существовало ничего, кроме них, этого момента и этой комнаты, что освящала комнату цветными огнями подсветки. Внезапно, ладонь Рюджин скользнула ниже, к интимной зоне Йеджи, очерчивая нежными прикосновениями влажные изгибы. Кончики пальцев медленно проникли внутрь, расширяя податливые стенки разгорячённого тела. Хван не смогла сдержать томный вздох, чуть сжав ноги, опираясь на руки, удерживавшие её на кровати. Шин аккуратно ввела пальцы до основания, задавая неспешный ритм, позволяя старшей адаптироваться к новым ощущениям. Омега прикрыла губы тыльной стороной ладони, тщетно пытаясь приглушить стоны. Смущение вновь охватило её... Рюджин постепенно наращивала скорость, усиливая возбуждение Йеджи. Хван, не выдержав, изогнулась в спине, вырвав сдавленный стон прямо в руку. Рюджин ухмыльнулась, наблюдая за тщетными попытками Йеджи сдержаться, и с ещё большим воодушевлением продолжила ласки, добавив третий палец, оставаясь при этом деликатной и чуткой. Тело старшей затрепетало от избытка эмоций, и из горла вырвался хриплый, надломленный стон. Она откинула голову назад, позволяя Рюджин распоряжаться собой. Шин убрала руку от её рта и наклонилась к самому уху Йеджи, прошептав: – Не сдерживай себя, милая. Можешь стонать так громко, как тебе хочется, – но Хван всё равно продолжала подавлять звуки, закусывая губу. Вскоре Йеджи ощутила, как тело напрягается, а Рюджин почувствовала, как влагалище сжимает пальцы. Омега судорожно вцепилась в толстовку альфы, слёзы потекли из её глаз. Рюджин нежно коснулась её губ поцелуем, не прекращая двигать пальцами внутри неё, пока волна оргазма не пронзила тело омеги, вызвав сильную дрожь. Когда всё стихло, Йеджи бессильно обмякла на Шин, тяжело дыша. Рюджин медленно извлекла пальцы, проведя ими по внешним складкам ещё раз. Теперь всё было влажным. Младшая уложила ослабленное тело Хван на кровать и подошла к тумбочке возле стола. Она взяла влажные салфетки и вытерла пальцы, а затем достала из нижнего ящика лубрикант. Шин взяла пульт от подсветки и слегка приглушила свет, чтобы не бил в глаза. Затем она подошла к Йеджи, лежавшей на кровати с закрытыми глазами, которая пыталась восстановить дыхание после первого в её жизни оргазма. Рюджин провела рукой по волосам Хван. Старшая открыла глаза и осмотрела младшую. — Почему ты всё ещё в одежде? — тихо спросила омега, на что Шин негромко рассмеялась. — Прости, сейчас всё исправлю. Рюджин ставит смазку на прикроватную тумбочку и начинает снимать с себя штаны. Скулы Йеджи в который раз залились румянцем. Шин кинула штаны куда-то в сторону. Далее, она освободила своё подкаченное тело с небольшими кубиками пресса от худи, тоже кинув куда-то, не заботясь о том, что одежда может помяться, хотя об одежде Хван она думала больше, чем о своей. Альфа осталась лишь в одних чёрных боксерах. Она перевела взгляд на девушку, которая моментально отвела свой восхищённый взгляд, как только Рюджин посмотрела на неё, пряча лицо за короткими волосами. Младшая спустила ткань боксеров по ногам, и полувозбуждённый член оказался на виду девушки. Йеджи не удержалась и всё же украдкой взглянула на девятнадцатисантиметровое достоинство Рюджин, и на это раз отвести взгляд не смогла. Рюджин залезла на кровать. — Ляг поудобнее, — прошептала Шин с мягкой настойчивостью в голосе. Хван, послушно повинуясь, расположилась поперёк кровати, устраивая подушки под головой. Рюджин, словно невзначай, нежно отодвинула ноги Йеджи в стороны и устроилась между ними, словно в колыбели. Наклонившись к самому уху старшей, она промурлыкала: — Ты готова? Йеджи, закусив губу, лишь слегка кивнула, румянец смущения вспыхнул на щеках. В ответ Рюджин, с лукавой искрой в глазах, потянулась к тумбочке за тюбиком лубриканта. Выдавив немного прохладной смазки на пульсирующий член, она нежно, словно лаская, распределила её по всей длине. Затаив дыхание, Рюджин придвинулась вплотную к омеге, и, поднеся розовую головку к податливому входу, медленно, с трепетной осторожностью, начала входить. Йеджи, словно от удара током, вцепилась побелевшими пальцами в шелковистую простынь, чувствуя, как возбуждение просыпается с новой силой. Рюджин, чутко прислушиваясь к каждому вздоху, плавно повела бёдрами, стараясь не причинить ни малейшей боли. Член входил мягко, податливо, полностью подчиняясь воле хозяйки, словно танцуя в такт с робким дыханием Йеджи. — Расслабься, — прошептала она, и, словно крадучись, вошла всё глубже и глубже, пока не заполнила собой всё пространство. Йеджи зажмурилась, пальцы судорожно вцепились в одеяло, сминая его складки. Рюджин вошла до самого конца и замерла, давая время старшей привыкнуть к новой близости, к обжигающему ощущению внутри. — Не больно? — Немного… — выдохнула Йеджи, слова давались с трудом. — Расслабься, — тихо повторила Шин, словно заклинание. — Тогда боль отступит. — Не могу… — Почему? — спросила Рюджин, и в вопросе звучала неприкрытая тревога. Ответа не последовало. Она вздохнула и нежно провела ладонью по щеке Йеджи, стирая дорожки слёз, блестевшие в цветном свете комнаты. — Посмотри на меня, — попросила она, и в голосе звенела мольба. Йеджи медленно открыла глаза и встретилась взглядом с Рюджин. В глубине зрачков младшей плескалась нежность, забота и безграничное терпение. — Я здесь, с тобой. Я не причиню тебе боли. Просто доверься мне. Йеджи глубоко вдохнула, тщетно пытаясь унять дрожь в теле. С каждой секундой напряжение лишь нарастало, сковывая её словно цепями. Но вот, как по волшебству, Рюджин ощутила, как судорожная хватка отпускает старшую, мышцы постепенно размягчаются, позволяя хоть немного расслабиться. — Я буду двигаться медленно, хорошо? — прошептала альфа с нежностью, утопающей в каждом звуке. В ответ Хван лишь слабо кивнула, не находя в себе сил произнести ни слова. Она неспеша начала двигаться, сначала совсем немного. Йеджи тихо стонала. Она впервые занимается сексом, но ей это до безумия нравится. Ей нравится ощущение заполненности, нравится чувствовать в себе член, но в любом случае, это так неловко для неё... Постепенно боль потихоньку отступила, сменяясь приятным томлением. Йеджи начала двигаться навстречу Рюджин, отвечая на её движения. Рюджин продолжала двигаться, постепенно наращивая темп. Йеджи отвечала на её движения тихими стонами и прерывистыми вздохами. Она крепко обхватила талию Рюджин ногами, прижимая её к себе как можно ближе. Ей нравилось это чувство близости. Рюджин чувствовала, как тело Йеджи становится всё более расслабленным и податливым, поэтому она чуть увеличила скорость, двигаясь уверенно и нежно. Хван запрокинула голову назад, её дыхание участилось, а стоны стали громче. Она чувствовала, как волна наслаждения захлёстывает её с головой. — Рюджин... — сладко простонала старшая. — Что такое? Больно? — Шин остановилась, испугавшись и посмотрела на омегу. — Нет... Быстрее... Пожалуйста... Альфа расслабленно выдохнула и слабо улыбнулась. Она ускорилась, стараясь входить плавно. Рюджин не заставила себя долго ждать. Она нашла ритм, который, казалось, был создан специально для них двоих. Их тела двигались в унисон, создавая симфонию чувственности и страсти. Комната наполнилась приглушёнными стонами и хриплыми вздохами, свидетельствующими о растущем наслаждении. Тело Йеджи пылало в огне наслаждения. Каждое движение Рюджин отзывалось волной восторга, растекающейся по венам, словно расплавленное золото. Впиваясь ногтями в спину альфы, она не могла сдержать крики, вырывающиеся из самой глубины души. — Боже… да! Чертовски… хорошо… — простонала Хван, её голос эхом разнесся по комнате. Рюджин отвечала на её страсть нежными прикосновениями, губами, что блуждали по изгибам шеи, словно успокаивая бурю и одновременно подливая масла в огонь желаний. И вдруг Шин ощутила опьяняющий аромат возбуждения Йеджи, её неповторимый, девственный запах омеги. Свежий, терпкий грейпфрут заполонил пространство, подобно вспышке солнца, а следом накатила волна обволакивающей сладости, словно облако сахарной ваты. И лишь едва уловимый шлейф нежности коснулся рецепторов – нежный аромат цветущей сакуры, словно где-то рядом распустилось дивное дерево. Рюджин прикрыла глаза, наслаждаясь этим волшебным сочетанием ароматов, что успокаивал её. Она чувствовала, как её собственное тело откликается на феромоны Йеджи, разжигая в крови неистовое пламя. Альфа инстинктивно прижалась к омеге как можно сильнее, словно боясь потерять это мгновение, эту невероятную связь, что возникла между ними. Темп её движений нарастал, неумолимо приближая к концу старшую. Йеджи чувствовала, как внутри неё зарождается пульсирующая волна, стремящаяся вырваться наружу. Она судорожно вцепилась в плечи Рюджин, запрокинув голову и издавая протяжный стон, полный восторга и предвкушения. — Ещё… ещё немного… — прошептала она, словно заклинание, умоляя альфу не останавливаться. Рюджин послушно откликнулась на её невысказанное желание, ведя с прежней неутомимостью, даже с какой-то дикой, первобытной силой. Рюджин чувствовала, как Хван судорожно сжимается вокруг, как податливые её податливые стенки отчаянно сопротивляются нарастающему напору, но Шин, словно одержимая, продолжала двигаться. Член внутри, словно пробудившийся зверь, наливался жаром, пульсируя от прилившей крови, и Йеджи, обессилев от восторга, тонула в этом безумии, теряя связь с реальностью. — Рюджин! — Йеджи почувствовала, как её тело сковывают судороги, а сознание меркнет. Она вцепилась в крепкую спину альфы и не сдержала крик, а её тело пронзила волна неистового оргазма. Рюджин остановилась, войдя в Хван до конца, давая ей время, чтобы оргазм прошёл до конца. Обе девушки лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Сердца стучали в унисон, переполненные чувством близости и удовлетворения. Йеджи чувствовала себя умиротворённой и счастливой, словно нашла своё место в этом мире. Шин выдохнула с облегчением, и её губы коснулись губ Йеджи в нежном, ласковом поцелуе. После, младшая, словно робкий цветок, осторожно перетекла под омегу, меняя их местами. Старшая подалась вперёд, её бёдра скользнули по телу Рюджин, пока она полностью не села на возбуждённый член, тихо застонав от предвкушения. — Тебе не нужно передохнуть? — прошептала Рюджин, ласково придерживая Йеджи за талию. — Нет, мы… можем продолжить… — прошептала Хван, её щёки вспыхнули, когда она вспомнила их общую игру, и краска залила её лицо. — Хорошо. Только скажи, если будет больно. Йеджи кивнула, устраиваясь удобнее на бёдрах Шин, её руки в полусогнутом положении легли по обе стороны от головы альфы, и она опустилась всем телом на неё. Медленно, с трепетом, она начала двигать бёдрами вверх и вниз, чувствуя, как Рюджин тихо мычит под ней, закрыв глаза. Каждое движение отдавалось приятной дрожью внизу живота, разжигая огонь страсти всё сильнее, превращая его в бушующее пламя. Она чувствовала, как Шин напрягается под ней, готовая в любой момент сорваться в пучину наслаждения. — Йеджи… — прохрипела Рюджин, её голос был полон желания. — Ты… невероятна. Хван зарделась от этих слов, словно утренний рассвет, но продолжила двигаться, стремясь испытать это неземное чувство ещё раз. Она чувствовала себя свободной, словно птица в полёте, и немного раскрепощённой, будто скинула оковы. Йеджи уткнулась носиком в шею Рюджин, пытаясь скрыть своё смущение. Она вдохнула аромат маракуйи и нежного ландыша, но что-то было не так… Этот запах казался чужим для Шин. Внезапно, альфа непроизвольно дёрнула бёдрами, пытаясь подвинуться немного в сторону, тем самым задев самую чувствительную точку Хван, и Йеджи оглушительно, не сдержанно простонала, вздрогнув от неожиданности. — Прости, — сразу же прошептала Рюджин, опуская руку на затылок Йеджи и бережно проводя пальцами по её коротким волосам, пытаясь успокоить. В этот миг старшая уловила едва различимое дуновение — истинный запах альфы пробился сквозь маскировку. Ни один парфюм, ни один гель для душа не мог до конца скрыть эту первобытную суть. Йеджи жадно вдохнула. Дым костра, обещающий тепло и покой, переплетался с землистым, смолистым лабданумом, рождая в воображении картину: костёр в ночи, уединённое лоно природы. Коричнево-серая амбра вплетала в этот образ солёный бриз, шёпот волн, ощущение близости к бескрайнему морю. Но в этом аромате таилось нечто ещё… Прозрачная, звенящая нота… Вода, почти неуловимая, сплетающаяся с амброй в единую мелодию, но, если сосредоточиться на запахе, то можно было различить её незримое, но властное присутствие. Но это отступало на второй план. Сейчас она вся растворилась в этом восхитительном аромате, отдаваясь плавному танцу бёдер, от которого по телу обеих девушек разливалось неземное блаженство. Рюджин глухо застонала, веки её сомкнулись. Одна рука обвивала поясницу Хван, притягивая её ближе, позволяя животам соприкоснуться, чувствуя мягкое тепло омежьей груди. Кровь кипела лавой, тела пылали в огне, и даже прохлада кондиционера не могла остановить росу пота, выступившую на лбах. Каждое движение Йеджи было словно прикосновение крыла бабочки – одновременно невесомое и обжигающее. Волны наслаждения накатывали, унося в бездну чувственности. Она уткнулась лбом в плечо Шин, отчаянно пытаясь удержаться на самом краю, не дать волю безумию и не выдать тайный стыд. Хван двигалась всё ещё скованно, но Рюджин терпеливо сдерживала порыв, желая лишь комфорта для старшей. Постепенно, альфа начала осторожно помогать бёдрами. Рюджин обхватила ладонями её ягодицы, слегка сжимая упругую плоть, и медленно, словно рисуя каждый сантиметр, вошла в податливую омегу. Йеджи вскрикнула, её стон опалил ухо Шин обжигающим шёпотом наслаждения. Шин невесомо коснулась губами линии челюсти Йеджи, словно успокаивая, но движения становились увереннее и глубже. — Не больно? — прошептала младшая, задыхаясь. В ответ Хван лишь отрицательно качнула головой, не в силах произнести ни слова. Любая попытка обернулась бы лишь оглушительным стоном. Их природные запахи сплелись воедино, усиливаясь, рождая нечто новое, экзотическое… нечто, что казалось созданным самой природой, идеально подходящим лишь им двоим. Хлюпающие звуки отходили на второй план, заглушёнными нарастающими стонами Хван. Хван была невероятно чувствительна, реагируя на каждый толчок с многократно большей силой, чем все, с кем доводилось быть Рюджин. Несомненно, это был первый опыт Йеджи, и Шин старалась быть осторожной, чтобы не оставить после себя неприятных воспоминаний. Но Йеджи отличалась от всех тех омег, с которыми Рюджин проводила ночи. В обычной жизни строгая, порой бесстрастная и даже пугающая… по крайней мере, для Шин. Но в постели она превращалась в настоящую нуждающуюся омегу, жаждущую альфы. Этот контраст завораживал Рюджин. Преображение от той, кто всегда контролирует ситуацию, до той, кто готова стоять на коленях, лишь бы заслужить похвалу за свои старания. От крепких пальцев, сжимающих ягодицы Хван и направляющих её движения к бёдрам Шин, на коже оставались желтоватые следы, которые вскоре покраснеют. Рюджин шлёпнула Йеджи по ягодице. Не сильно, но и не слабо: звук шлепка эхом разнёсся по комнате. От неожиданности старшая подалась вперёд, издав громкий стон. Мокрые стенки вновь сжимались, дразня. Шин теряла рассудок: это был лучший секс в её жизни… Идеально. Хотя альфа никогда не любила нежность, предпочитая грубость, брань, унижения, крики наслаждения и боли одновременно. Особенно когда ощущала полный контроль над телом омеги. Но это… Этот половой акт с Йеджи превосходил даже самые яркие воспоминания. Обе были послушны, внимательны друг к другу, стремясь доставить удовольствие. Когда Рюджин ускорила темп, входя плавно и глубоко, Хван не смогла сдержать крик. — Тебе точно не больно? — Шин Рюджин, мне очень хорошо! — простонала Йеджи. И Шин знала, что если когда-нибудь напомнит ей об этом моменте, омега моментально покраснеет и захочет провалиться сквозь землю. — Я... Шин, я скоро...! Шин сама, как шлюха, простонала от такого сладкого и громкого стона Хван. В ней созрело решение подарить омеге оргазм, затмевающий все предыдущие двадцать пять лет её жизни. Её руки легли крестом на спину Йеджи, левая ладонь обхватила правую ягодицу, а правая – левую, словно заключая её в священные объятия страсти. Альфа, ведомая неутолимой жаждой, завладела ритмом, двигаясь всё более исступленно, в то время как Хван, сломленная волной наслаждения, потеряла контроль над собственным телом. Крик Йеджи, то истошный, то приглушённый, разрывал тишину, сливаясь с влажными шлепками тел. Каждый толчок отзывался гулким эхом, а природная смазка омеги, щедро выделяясь, превратилась в нескончаемый поток. Рюджин чувствовала, как стенки сжимаются, разбухая в блаженной истоме. Они становились всё больше, мягче, влажнее. Слишком хорошо. Дьявольски совершенно. Пошло и грязно до дрожи… Оргазм подкатывал жаркой волной. Казалось, ещё мгновение – и они упадут в пропасть. – Шин Рюджин, боже! Шин Рюджин! – голос сорвался в хриплый шёпот, пропитанный похотью, и это стало последней искрой для Рюджин. Два коротких, рваных толчка, и Шин входит до самого конца, изливаясь горячим семенем в Йеджи. Сперма пульсирует внутри Хван, заполняя каждый укромный уголок её существа… Йеджи вздрогнула так сильно, словно её пронзила молния, и крик вырвался из её груди, раскатившись эхом по дому. Наверняка, даже за стенами, соседи замерли, прислушиваясь. Хван метнулась, точно испуганный дикий зверь, и Рюджин едва успела её удержать, не позволив сорваться с места. Омега безвольно обмякла, повалившись на сильное, натренированное тело альфы. Прильнула, цепляясь, словно утопающий за спасительный круг, боясь выпустить из рук этот миг, растворить в небытии незабываемые ощущения, потерять саму Рюджин… Дыхание Йеджи прерывисто клокотало, висок прижался к плечу Шин. В глазах вспыхнула звёздная россыпь, мир вокруг померк, расплываясь в чёрной бездне, а перед внутренним взором затанцевали искры. Рюджин нежно зарылась пальцами в короткие, вороньего крыла, волосы старшей, успокаивая её дрожь. — Тише, я здесь… Всё хорошо… Я рядом, Хван. Я никуда не уйду, — прошептала Шин, убаюкивая хрупкое тело в своих объятиях. Йеджи прильнула к ней, словно дитя, ищущее защиты, едва заметно двигая бёдрами, тихий стон сорвался с её губ от переполнявшего её семени Рюджин. Хван медленно поднялась на четвереньки, выгибая спину, и болезненный стон вырвался из её груди, когда она освободилась от плена члена. Уставший, он безвольно поник, содрогаясь в последней дрожи оргазма, а из Йеджи, словно поток, хлынула густая белая лава, омывая её бёдра и оставляя влажные следы на смятом одеяле. Хван тихо стонала, отдаваясь воспоминаниям, голова её была опущена, глаза закрыты, она погрузилась в себя, стараясь удержать ускользающие мгновения. Рюджин тоже закрыла глаза, позволяя телу раствориться в истоме, её дыхание почти восстановилось, в отличие от запыхавшейся Йеджи. Минуты спустя, Йеджи, словно лунатик, шатко поднялась с кровати, на мгновение потеряв равновесие. Она подошла к тумбочке, начиная торопливо одеваться. Шин, услышав шелест ткани, открыла глаза и повернула голову, наблюдая за тем, как Йеджи натягивает одежду. Это был первый и, вероятно, последний раз, когда ей довелось увидеть и ощутить тело своей хозяйки. Рюджин скользнула взглядом по изящному силуэту Йеджи: ноги, бесконечные и худые, как у богини, бёдра, манящие обещанием сладостных мук, талия, тонкая и гибкая, словно лоза, грудь, высокая и упругая, плечи, хрупкие и нежные, и лицо, небесное и невинное, словно у ангела, сошедшего с полотен эпохи Возрождения. Рюджин опустилась на край кровати, натягивая боксеры. В сторону худи и штанов она даже не взглянула – к чему, если неизбежно предстояло вновь смывать с себя следы близости? Йеджи уже облачилась в свою обычную броню одежды, но, поймав на себе взгляд Рюджин, зарделась, словно пойманная с поличным, и тут же отвела глаза. — Тебя устроила такая оплата? – промурлыкала Рюджин, закинув руки назад и опираясь на кровать. В её взгляде плескалась нежность, смешанная с умиротворением, а на губах играла легкая, безмятежная улыбка. Хван отвернулась, пряча лицо, пылающее румянцем, словно спелый помидор. Она знала, что Йеджи смущается, но не могла с собой совладать. — Да… — прозвучал едва слышный ответ, словно обиженный лепет подростка, уязвленного родительским отказом. — Отдашь долг в следующем месяце… — добавила Хван, стараясь сохранить невозмутимость. В Рюджин вскипело желание возразить, вырвалось что-то вроде «с какой стати я должна возвращать деньги?», но она подавила порыв, ограничившись лукавой улыбкой. Неважно. Обновлять всё равно больше ничего не собиралась, а значит, средства найдутся. Да и отец наверняка подкинет приличную сумму. Пока он хлопочет, пытаясь пристроить её в офис к своему другу, на должность заместителя директора, а может, и выше. Не обернувшись к Рюджин, Йеджи направилась к выходу из квартиры, Шин следовала за ней, словно тень. — До следующего месяца! — с лёгкой, почти звенящей радостью в голосе проговорила альфа. — Обещаю вернуть каждый вон долга, — она вскинула руки в жесте трогательной невинности. — Хорошей ночи и сладких снов, котёнок. Хван лишь поджала губы, и, едва повернув голову, бросила через плечо: — Тебе тоже… — голос был тихим, почти безжизненным, хотя Рюджин знала, какая буря клокочет у неё внутри. Шин закрыла дверь, словно отрезая себя от чего-то важного, и вернулась к компьютеру, чтобы извиниться перед друзьями за задержку и предупредить, что сегодня «ночные игры» отменяются. Комната всё ещё хранила нежный флер феромонов Йеджи, и Рюджин отчаянно хотела, чтобы этот запах остался здесь навсегда, стал частью её мира. Она бросила взгляд на кровать. «Потом постираю». Мда… Теперь Йеджи точно больше не придёт к ней… Попросит переводить деньги на карту, и будет всё равно на новую мебель, выбранную без её ведома… Йеджи брела домой, погружённая в раздумья о произошедшем. В голове роился вопрос: стоит ли ей бояться Рюджин? Или, напротив, довериться ей, открыть своё сердце? Может быть, даже дать ей шанс?..