Господство Сердца

Вязкий, белый туман второй день стелился по зелени полей и садов, стекая по пологим берегам к стоящей в дворцовых озерах и каналах воде. Делегация островных правителей, недавно прибывшая и уже успевшая пожалеть о выборе сезона посещения, пряталась под навесами из тонкого, изящно обработанного светлого дерева. Женщины кутались в длинные, из выкрашенного во все оттенки зеленого кашемира палантины, тихо переговаривались, украдкой бросая взгляды на высокую, рослую фигуру наследника престола. Наследник престола же, не далее как пол-палочки благовоний назад ворвался во внутренний дворец на громко ржущем светло-сером жеребце, спрыгнул на выложенную мрамором площадь и не глядя бросил поводья нерасторопному мальчишке, приказав, — Вымыть, переплести, накормить. Сейчас же он стоял на одном из множества пересекающих дворик мостков, глядя на темную, мутную из-за тумана воду маленького канала, и в открытую пренебрегая островным посольством, среди которых медленно поднималась волна тихого возмущения. — Вопиющая наглость, — тихо пробормотала одна из дам, уже в преклонном возрасте и имеющая двоих сыновей, один из которых стоял вместе с другими мужчинами, — Как можно так вести себя с гостями? Или в Шоане все столь беспардонны? Анави крепче укуталась в салатовый палантин, начисто игнорируя бросаемые на нее насмешливые взгляды других девушек, и вновь украдкой посмотрела на него. Красивый, протянул внутренний голос, Вроде его мать была северянкой? Это объяснило бы светлость волос. Или я снова что-то путаю? А какие руки. Ой, он на нас смотрит. Смотрел он, как оказалось не на них. Во внутренний дворец ворвался второй всадник на черном как смоль коне, и соскочил на светлый мрамор плит, откинув с лица легкий газовый платок и обнажив под ним узкое женское лицо с чуть раскосыми глазами цвета теплой тьмы. Девушка стянула серо-голубой платок с не по-женски коротких волос, тряхнув ими, заткнула его за широкий, расшитый серебряной нитью кушак, обхвативший ее тонкую талию в три ряда, и повернулась к слуге, бросив чуть гортанным мягким голосом, повторяя слова наследника слово в слово, — Вымыть, переплести, накормить. — До чего бесстыже, — вздохнула пожилая дама рядом с Анави, — Женщина в седле будто мужчина. Ничему их жизнь не учит. Анави моргнула, снова посмотрев на девушку. Та подняла взгляд, и осмотрела внутренний двор, прежде чем улыбнуться краем светло-коричневых губ, нетронутых, как у других женщин дворца, краской. Анави неловко подтянула ближе к груди палантин, заметив, что у девушки запах верхней туники чуть отошел, обнажив жемчужную нижнюю рубаху с мягкой округлостью груди. — Мир вашему дому, господа, — произнесла девушка своим чуть гортанным голосом. Анави моргнула, слишком задумавшись и не заметив как та подошла ближе к их делегации и заговорила на равне с мужчинами, — Я надеюсь, что вам пришлись по нраву ваши покои. Все же, сезон туманов в столице прекрасен, пусть и излишне влажен. — Пусть ваши реки будут полны, прекрасная госпожа, — сдержанно кивнул на приветствие один из старших, Лорд Энтар, и поднял на девушку взгляд выцветших синих глаз, — Покои прекрасны, но помниться раньше гостей селили в отдельных дворцах. Что изменилось? Она улыбнулась краем губ, — Боюсь, нынче реки слишком полноводны, а туманы густы. Лишь вопрос безопасности наших гостей. Анави слегка нахмурила темные, полумесяцем брови, пытаясь понять, что та имеет ввиду. Пожилая дама вновь еще слышно забурчала, бормоча про нравы, обычаи и честь девушек, и то, насколько бесстыдны ныне молодые люди, пока в вязкой тишине не послышался голос ее собственного сына, — Туманы, прекрасная госпожа? Но вы держались в седле достаточно уверенно. Или вы считаете, что вам ничего не грозит? Девушка вновь улыбнулась, но Анави заметила как потемнел ее взгляд. Кто она такая, что ведет себя так? — Туманы опасны лишь тем кто в них не смыслит, — ответила она, — А на островах, говорят, в туман не выходят из дому. — Тогда не будет ли наглостью чтить себя надеждой на ваше сопровождение этим вечером, прекрасная госпожа? — сказал он, и Анави почти кожей ощутила как возмутилась пожилая дама этому поведению сына. Должно быть, считает что ему нужна покорная и скромная девушка, хмыкнула она про себя, и подняла взгляд обратно, случайно соскользнув им на все еще стоящую на мостке фигуру. Тот стоял лениво, почти не двигаясь, но темные, холодные глаза его теперь внимательно следили за островной делегацией, скрупулезно считывая все ярко отражающиеся на их лицах эмоции. Анави поближе подтянула край палантина, стараясь укрыться от этого пронизывающего до костей, похуже северного ветра, взгляда. На лице девушки не дрогнул ни один мускул. — Осторожнее, молодой господин, — прозвучал ее разом похолодевший голос, — Не советую делать такие предложения в стенах этого дворца. Их могут не так понять. — Не слушайте его, прекрасная госпожа, — заговорил лорд Энтар, с коротким поклоном в ее сторону, — Молодости простительна излишняя дерзость. Девушка покачала головой, так что прядка темных, черных почти, волос упала на глаза, завившись на конце, — Простительна, — согласилась она, медленно, — Но тогда не удивляйтесь, если вдруг туман сгуститься. Но тут она улыбнулась, коротко поклонившись в ответ, — Мир вашему дому, господа, — и быстрым шагом, отдающимся от стен двора, пошла по мосткам исчертившим его, лишь раз подняв взгляд на наследника престола, даже не поклонилась, отвернулась и спешно исчезла в лунном проходе на северо-востоке. Тот посмотрел вслед миниатюрной фигуре, и Анави была готова поклясться, что увидела на его лице короткую усмешку. Он окинул взглядом двор еще раз, и последовал тому же пути, растворившийся в тихом шелесте воды, текущей по каналам. — Так кто она? — потерянно спросил юный лорд, переводя взгляд на старших, и комкая в пальцах ткань своей рубахи. Старый лорд покачал седой головой, поднимая пальцами тонкую фарфоровую чащу с терпким жасминовым чаем, — Не знаю. Но она явно выше многих. Анави закусила щеку, пряча вспыхнувшую вместе с неосознанной ревностью обиду, и сильнее запахнула палантин, заметив как другие девушки делегации неуверенно косятся на своих мужей и братьев, а несколько удивленно смотрят на место где до этого стояла фигура наследника Шоана. — Возмутительная распущенность, — повторила пожилая дама, — Совершенно не соблюдает приличия. Как можно, перед мужчинами, и не прикрыта? — Не стоит, миледи, — покачал головой старый лорд, — Здесь уши есть не только у стен. *** Ни одна из множества служанок карауливших под дверьми не успела предупредить ее, прежде чем муж быстрым шагом ворвался в просторные покои, пропахшие жасмином и корицей. Ли Жао лишь успела распустить туго затянутый пояс, так что ее туника распахнулась, обнажив тонкую жемчужную ткань нижней блузы, и начала аккуратно снимать с коротких волос подвески из светлого серебра с небольшими вкраплениями цветной эмали. Касание горячих ладоней к плечам заставило ее поднять теплый взгляд, и улыбнуться краем губ, — Я слышала, войска вновь реформируют? — Слишком многие юнцы решили попробовать себя в императорской гвардии, — покачал головой Лу Сяо Рен, и тихо хмыкнул, скользнув горячими пальцами вниз и обхватив ее за талию, — Мы не запрещаем, но и бездарностей не потерпим. Она усмехнулась, продолжая аккуратно снимать с себе украшения, и моргнула, почувствовав как он легко касается ее волос и шеи, помогая ей. Его сухие, несмотря в стоящую в столице влажность, пальцы невесомо стянули последнюю подвеску, и сразу же подцепили тонкую серебристую цепочку ожерелья, — Изящная вещица, — пробормотал муж, с интересом оглядывая будто сотканный из серебристых нитей и прозрачных зеленых камней аккуратный кулон. — Нашла в своей шкатулке, — ответила она, прикрыв глаза, когда он невесомо поцеловал ее в светло-медовую кожу шеи, и опустил кулон в раскрытую, обитую черным бархатом шкатулку. Ли Жао тихо выдохнула, когда он притянул ее ближе к себе, оперевшись лбом в мягкие волосы на ее затылке, и начав задумчиво перебирать ярко-голубые кисточки на ее штанах. — Злишься? — На что? — мягко рассмеялась она, и в ее речи снова отчетливо проскользнуло то степное, что осталось в ней, — На того мальчика? — На него тоже, — улыбнулся он краем губ, — Но мне казалось, что тебе больше не понравились их женщины. — Мне не понравилось как они смотрели на моего мужа, — согласилась она, и развернулась в его руках, прижимаясь ближе к нему. Узкая ладонь скользнула под запах его туники, цепляя висящее на тонком кожаном шнуре кольцо с печаткой размашистых письмен, и она прижалась к его груди щекой, закрыв глаза. Он покачал головой и тихо рассмеялся, заставив ее фыркнуть, — Нет, это возмутительно, — посмотрела она на него, отстраняясь на секунду, и заставляя их разницу в росте быть еще отчетливей, — Он еще смеется. Неужто и на Вторую Жену согласиться? — А ты бы согласилась быть не единственной? Она покачала головой, снова утыкаясь в его грудь, и сжала его талию тонкими сильными пальцами, — Будто у меня был бы выбор. — Она бы не пережила первую ночь, — хмыкнул Сяо Рен, и запустил пальцы в мягкие, вьющиеся от влаги и масел волосы, заставляя ее ластиться ближе к нему, и тихо пробормотал, второй рукой прижав ее ближе к себе, — Да и зачем мне кто-то еще, когда мне хватает тебя? Сквозь тонкие, вырезанные из светлого дерева стены ее покоев, прошел гулкий, тихий звук дворцового колокола, знаменующего закат, и закрытие дворцовых ворот до рассвета. Порыв ветра, ворвавшийся сквозь раздвижные окна, прошелся по комнате, заставив полотна светлого шелка свисающие с центрального потолочного орнамента затрепетать, и пустить неровные тени от бумажных светильников. — Иногда, — выдохнула она, прижимаясь щекой к его груди, — я всё ещё думаю, что однажды проснусь, и всё это окажется сном. Что меня снова продадут за стадо коней. — И я снова тебя выкуплю, — хмыкнул он, не размыкая объятий, — И на этот раз ещё с табуном впридачу. — Глупый, — пробормотала она, сжимая его чуть крепче, — Зачем тебе табун степных лошадей? Они не проживут и луны в столичных стойлах. — Госпожа Ли, — в покои вбежала молоденькая служанка, и испугано склонилась в низком поклоне, чуть ли не упав на колени, когда поняла, что ее госпожа в покоях не одна, — И вы, ваше высочество, — быстро добавила она, и сказала запыхавшимся тоном, комкая в пальцах подол простого, но чистого платья, — Там прислали дары. Ли Жао подняла бровь, покачав растрепанной головой, — Пусть отнесут в малую залу. И накройте там вечернюю трапезу на двоих. Я скоро выйду. Когда служанка с последним низким поклоном исчезла из покоев, Ли Жао выскользнула из теплого кольца рук, улыбнувшись, и подошла к паре раздвижных дверей, ведущих вглубь ее покоев. — Бросишь меня одного? — усмехнулся Сяо Рен, и быстро шагнул вслед за ней, застыв, как неопытный юнец, когда он увидел обнажившуюся его взгляду узкую светло-медовую спину жены, прилипнув взглядом к тому как полупрозрачный жемчужный шелк ее рубахи полностью сползает, обнажая и нежную кожу ее бедер. — Издеваешься, — медленно заключил он, подходя ближе, когда она обернулась на него, совершенно не стесняясь своей наготы, и рассмеялась, когда он прижал ее к себе, вдыхая терпкий аромат черного чая которым отдавали ее волосы. — Собираешься мне мешать? — улыбнулась она, чуть дрожа в его руках, пока он медленно проводил дорожку поцелуев по нежной коже ее ключиц. — Я собирался тебе помочь, — пробормотал он, глядя на нее сквозь темные ресницы, — Но что-то пошло не по плану. Она покачала головой, аккуратно подхватывая тонкий светлый шелк простого нижнего платья, и повернулась к нему спиной, позволяя затянуть на спине тонкие ленты, так, что мягкая ткань платья плотно обхватила тонкую талию и упругую грудь, и рассмеялась тихим, радостным смехом, — И ведь никто не поверит, что бесстрашный господин и наследник Шоана лично помогает одеваться своей жене. — Не поверят, — согласился он, садясь на низкую кровать и стянул высокие сапоги, оставаясь босым, улыбнувшись, глядя на то, как она накидывает поверх нижнего платья легкий, полупрозрачный халат из темно-синего, отдающего в зелень, шелка. Она покачала головой, оглядывая себя в высоком, в полный рост, серебряном зеркале, и улыбнулась краем губ, наклонившись в нему, так, что мягкие пряди волос мазнули по его щеке, и оставила на его губах легкий поцелуй. Он усмехнулся в ответ и, проведя горячи ладонями по ее спине, легко подхватил ее на руки, ступая босыми ступнями по темному, лакированному полу, прежде чем опустить ее у самых раздвижных дверей. — Ты ведешь опасную игру, госпожа моего сердца, — пробормотал он, сплетая их пальцы, и выводя ее в малый зал под руку. — Не бойся, мой господин, — выдохнула она, аккуратно садясь на колени перед низким столиком, на котором уже стоял чайник из тонкого фарфора, и аккуратно разливая терпкий, приглушенно красный чай по двум пиалам, с легким смешком добавляя в его несколько кристаллов сахара, — Мои игры никогда не во вред тебе. *** Анави моргнула. Утро выдалось на редкость теплым, и все еще стелющиеся по столице туманы сгустились еще сильнее, покрыв дворец полностью, так, что мягкая, чуть жемчужная дымка стояла даже в некоторых комнатах. Анави была уверена, что они бы потерялись в мириаде полукрытых галлерей и проходов, если бы не сопровождение. И это был еще, так сказала та служанка, не внутренний дворец. Стены этого павильона, который уже другая служанка назвала Моховым, были обиты светло-зеленым шелком. По краям открытой беседки, и вдоль выложенных округлыми камнями каналам тянулись мягкие ковры из живого мха, расползающегося длинными, терпко пахнущими щупальцами на светлый лакированный пол павильона. Анави крепче подтянула к груди голубой палантин, и подхватила край расшитого темно-синей нитью платья, стараясь аккуратнее ступать шелковыми туфельками по полу. — Мир вашему дому, господа, — раздалось ставшим привычным приветствие под светлыми изящными сводами мягким, почти ленивым голосом, и из тени западного перехода вышел молодой мужчина, и указал рукой в широком, расшитом серебряной нитью рукаве на уже приготовленные на полу ковры и подушки вокруг низкого, резного чайного стола, — Присаживайтесь. Боюсь, мой племянник несколько задерживается. Племянник? Анави заметила, как напряглись и потерянно переглянулись старшие лорды, и лорд Энтар кивнул, — Пусть ваши реки будут полны, молодой господин. Мы благодарим за оказанную честь. Делегация аккуратно садилась за непривычно низкий столик, и пожилая дама вновь тихо возмутилась таким обычаям, — Заставлять женщин сидеть на полу. Безумие, полное безумие, — тихо пожаловалась она сквозь улыбку своей соседке, вежливо кивнув сидящим напротив них визирям, и чинно сложила руки на сокрытых плотиной парчой коленях. Разговор лорда Энтара с молодым мужчиной доносился до неё приглушённо, но отчётливо. Седой лорд слушал с неожиданным вниманием, его глаза, выцветшие до серо-синего, блестели не дипломатической вежливостью, а живым интересом. Мужчина стоял спиной, и только сейчас Анави заметила: его темные, длинные, напитанные маслом волосы были заплетены в небрежную косицу, перехваченную серебряной лентой. — Впрочем, — мягко рассмеялся молодой мужчина, — Мой племянник ныне предпочитает армию и политику культуре, а посему мои изыскания с интересом слушает лишь Госпожа Ли. Старый лорд вежливо приподнял бровь, явно собираясь уточнить кто же эта таинственная госпожа Ли, но тихий, вязкий покой внутри павильона вдруг был нарушен громкими уверенными шагами стальных каблуков, и тонкие газовые занавеси всколыхнулись от резкого порыва ветра. Наследник ворвался в помещение, тряхнув волосами цвета теплого пепла, и скривил губы в ядовитой усмешке, уставившись на молодого мужчину, — Лу Саэн! Скоро раз повторять, чтобы ты не скидывал все на меня? Анави невольно уставилась на двух мужчин, не сумев удержать лицо. Наследник был одет в темные шелка, спадающие разрезами до щиколоток, и на плечах красовались явно церемониальные серебрянные наплечники. Выделенные темно-синим, почти черным, уголки глаз придавали ему еще более хищное выражение, и он бросил лишь один взгляд на островную делегацию прежде чем вновь впериться темным взглядом в мужчину, словно их разговор происходил без постронних. — Если ты ещё раз придумаешь оправдание вроде «я увлёкся чайной керамикой восьмого века», я назначу тебя смотрителем музейных запасников. На южной заставе, — процедил он. — Там, говорят, теплее, — невозмутимо ответил молодой мужчина, — Лекари недавно советовали мне сменить обстановку ради душевного покоя. Особенно после общения с тобой, племянник. — Душевный покой тебе обеспечит монастырь, дядя, — хмыкнул Сяо Рен и, не дожидаясь ответа, повернулся к островной делегации, — Прошу прощения за задержку. Надеюсь, ваше ожидание было не столь утомительным? Его голос был ровным, но взгляд — по-прежнему пристальным, расчетливым. Анави быстро склонила голову, пряча горящие щёки, и чувствуя, как в ней, непрошено, снова ворочается почти постыдная надежда. Наследник говорил что-то дальше, а она уже не слышала слов. Всё внимание Анави, несмотря на все внутренние протесты, было приковано к его рукам — сильным, уверенным, с тонкими длинными пальцами, почти пропустив момент когда он перестал говорить, и повернул голову, смотря на проход, будто почувствовав чужое присутствие. Она вошла неслышно, шелком расшитых жемчужной нитью туфель ступая по светлому, лакированному полу, и тихо гортанно рассмеялась, взглянув на наследника и его собеседника, покачав коротко остриженной головой, — Негоже, благородные господа, столь явно пренебрегать присутствием наших гостей. Молодой мужчина, Лу Саэн, мягко хмыкнул, склонив голову и улыбнулся краем губ, — Господин вашего сердца не смог сдержать возмущения, Госпожа Ли. Та подняла темную бровь, и сверкнула темными, как теплый мед глазами, усмехнувшись краем рта. Анави заметила, что теперь ее верхняя губа была выкрашена темно-коричневым. Девушка улыбнулась, подхватила подол длинного, из многих слоев газа, платья, и шагнула ближе к наследнику, мягко пожурив его, не испугавшись взгляда темных глаз, — Как можно, мой господин, — сказала она, — Быть столь жестоким к собственному дяде. Дяде? Он фыркнул, и подал ей руку, отводя на одно из главных мест за светлым чайным столом. По правую руку от себя. Анави услышала, как по ряду женщин прошел удивленный вздох, и до боли закусила щеку, сжимая на подоле платья пальцы, и чувствуя как в груди коротко обрывается вспышка обиды. Безмолвные слуги разлили терпкий зеленый чай, и разговор мягко потек, позволяя ей затеряться на фоне запутанных разговоров о политике и будущем. Анави медленно отпила чай, стараясь не закашлять от неожиданной горечи, и удивленно подняла глаза, когда услышала мягкий, гортанный голос, — Добавьте сахар, — сказала Госпожа Ли, подтолкнув ближе к ней пиалу полную странных кристаллов, — Будет слаще. Слуги часто заваривают горький чай на эти церемонии. Считается, что это помогает сосредоточиться, — сказала она, и хмыкнула, чуть насмешливо, — Впрочем, мой муж считает это чушью, и постоянно сластит свой чай. Анави неловко кивнула, и послушно добавила в пиалу пару кристаллов, аккуратно отпив из хрупкой пиалы, и моргнула, чуть не подавившись, заметив как кронпринц лениво добавляет себе в чай янтарного цвета кристаллы. Муж? *** Под вечер похолодело. Из садов среднего дворца отчетливо слышались вскрики и яростный звон длинных, остро заточенных мечей. Наследник и императорская гвардия устроили для скоро отбывающих гостей представление. Ли Жао оперлась на потемневшие от времени перила мостика, и покачала головой, услышав, прежде чем увидев Сяо Рена. Муж подошел к ней, и обнял ее со спины, прижавшись разгоряченным с тренировочного боя телом, уткнувшись носом в ее мягкие волосы. — Я устал, — пробормотал он, сминая сильными пальцами ее блузу. Из церемониальных одеяний она переоделась первым делом после утренней чайной церемонии, — Не люблю все эти делегации. Она тихо рассмеялась, прикрыв глаза, — Не удивительно, мой господин, — пробормотала она, прижимаясь к нему, и тихо выдохнула, расслабляясь, — Завтра они уедут. — Завтра, — согласился он, чуть хрипловатым голосом, и крепче сжал ее талию, прикрыв глаза, и наслаждаясь уединенной тишиной Туманного Павильона. — Позволишь мне? — спросил он тихо, поворачивая ее, и прижимаясь лбом к ее лбу, и прикрыв ярко-блеснувшие глаза. — Позволю, — улыбнулась она, и сама потянулась к нему поцелуем, выгибаясь ближе, и обвивая широкие плечи руками. Лучи утреннего солнца скользнули сквозь неплотно задернутые занавеси на высоких окнах с из темного дерева. На низкой, тоже из темного дерева кровати тонкие шелковые простыни были сбиты в беспорядке, а светлая ткань одеяла наполовину соскользнула на пол. Один из оранжевых бумажных фонарей всё ещё тлел подвешенным у входа, подрагивая на утреннем ветерке. Ли Жао тихо пошевелилась, не открывая глаз, и натянула на плечо край одного из нескольких мягких, из выделенной шерсти, одеял. Тёплая, тяжёлая рука Сяо Рена касалась её бедра. Он спал безмятежно, уткнувшись лицом в подушку. Его светлые волосы растрепались, а кольцо на шнурке едва виднелось у линии ключиц. Она улыбнулась, почти виновато замечая ярко-розовые следы на его бледной, обнаженной спине, и прикоснулась к самой яркой поцелуем, тихо засмеявшись, когда она обхватил ее за талию, и подтащил ближе, открыв темные глаза. — Порой я забываю, что ты великий войн, — тихо рассмеялась она, аккуратно толкая его узкой ладонью в грудь, и опрокидывая его на простыни, — Ты настолько спокойно спишь. — Сплю, — хрипло согласился он, запуская сильные пальцы в ее волосы, когда она склонилась над ним, оседлав его бедра, и прогнувшись ближе к нему. Темные, слабо вспыхнувшие золотом и пахнущие черным чаем, пряди, щекоча, мазнули по его коже, заставляя его сморщить нос, и фыркнуть, второй рукой крепче ухватить ее за талию. — Колокол уже звенел? — поинтересовался он, скользя сухими пальцами по гибкому миниатюрному телу, обводя и обхватывая ладонью мягкую грудь, заставляя ее выгнуться ближе к нему, тихо рассмеявшись от щекочущих прикосновений. — Не знаю, — покачала она головой, падая на его грудь, и переплетая пальцы, — Меня разбудило солнце. Он резко выдохнул, и вновь обнял ее, уткнувшись в мягкие волосы, и снова закрыв глаза, только что бы распахнуть их, из-за того что в дверь спешно застучат. — Госпожа и господин, госпожа и господин, — раздалось за дверью. Голос был молодой, явно испуганный, но старательно сдержанный. — Простите! Но островная делегация уже у западных врат. Ли Жао на миг замерла у него на груди, потом тихо фыркнула в ямочку у его ключицы. — Ты говорил, что они отплывают в полдень, — пробормотала она, не поднимаясь. — Я врал, — хрипло ответил он, пряча лицо в её шее, — Всё ради твоего блага. — Тогда ради блага Шоана, — сказала она, обнимая его крепче, — вставай первым. Он засмеялся глухо, но послушно поднялся, натягивая штаны и бросая взгляд в сторону распахнутой створки окна. Туман еще не расселся, но уже приобрел более жемчужные отлив. Сяо Рен подхватил ее на руки и прижал к себе, согревая своим телом. Она хмыкнула, вывернулась из его объятий и с нечитаемым выражением лица посмотрела на платье, выложенное служанками еще вчерашним днем. — Завтра прикажу лучшим портнихам явиться во дворец, — пробормотал муж, снова притягивая ее к себе. — И ювелирам, — кивнула она машинально, и сдула с лица прядь волос, — Поможешь? Он кивнул, помогая затянуть на спине шелковые ленты, и с тихим смешком глядя как она аккуратно наслаивает тончайший темно-бирюзовый газ и повязывает его расшитым белой нитью кушаком, подчеркивая талию. Ли Жао повернулась, закончив аккуратно прорисовывать бирюзой уголки глаз и затемнять верхнюю губу, и улыбнулась, заметив, что Сяо Рен успел натянуть сапоги со стальным каблуком. — Подожди, — пробормотала она, и аккуратно заправила выскользнувший шнурок с кольцом обратно за его ворот. Он улыбнулся и коротко прижался к ее пальцам губами, тихо выдохнув, прежде чем переплести пальцы и шагнуть из покоев.